Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «skachat»

Экран мужа вспыхивает уведомлением. Не собираюсь подглядывать. Правда не собираюсь. Но буквы сами прыгают в глаза, крупные, на весь верхний угол экрана:

«Марин 💋: скучаю по тебе уже. Как представлю нас двоих в Сочи через две недели, аж дух перехватывает. Твоя истеричка вообще не в курсе?»

Меня словно окатывает ледяной водой с головы до пят.
Истеричка. Значит, это про меня.

Пятнадцать лет я знаю это лицо наизусть. Оказывается, совсем не знаю человека за ним.

— Года три, — говорит он потом. — Может, чуть больше. Тебе от цифры легче?

Три года. Три года я готовила ему ужин, гладила рубашки, спрашивала, как прошёл день.

— Ты хочешь, чтобы я исчезла, — говорю я. — Чтобы всем было удобно, кроме меня.

Экран телефона вдруг сам загорается — новое сообщение. Успеваю прочитать первые слова превью, до того как гаснет свет:

«Марин 💋: и не забудь, вечером в субботу.

Свекровь быстро шла ко мне между столами.
— С днем рождения! Простите, я немного…
— Зачем ты приехала? — перебила она.
— Как зачем? Вас поздравить.
— Ты же говорила, что вы вернетесь завтра! — Вера Павловна говорила негромко, но раздражения даже не пыталась скрыть.
— Хотела сделать сюрприз.
Муж шел к нам. Я ждала, что он хотя бы улыбнется, обнимет. Но он остановился рядом с матерью и недовольно спросил меня:
— Почему не предупредила?
Я перевела взгляд с него на свекровь.
Они оба были недовольны. Я столько сил потратила, чтобы успеть на этот юбилей, а теперь стояла перед ними и оправдывалась.
— Я вам мешаю?
Антон взял меня за локоть. В этот момент мальчик, которого я видела через стекло, вырвался из-под руки блондинки и побежал к нам.
— Пап! Ты обещал!
Я замерла.
— Это твой?..

— Ваш муж уже на борту. С супругой.
— Супруга — это я.

Мы собирались в этот круиз к двадцать девятой годовщине свадьбы. Виктор сказал, что рейс перенесли. Но теплоход стоял у причала, мой муж поправлял воротник светлого пиджака, а рядом с ним смеялась другая женщина.

Мне пятьдесят два. Я много лет составляла чужие расписания, помогала мужу с работой и откладывала собственные планы. Теперь даже мой билет оказался выписан на другую.

Узнав правду, я купила отдельный билет. И на этот теплоход поднялась сама.

Впереди семь дней на реке: неудобные встречи, верная подруга, пассажирка с острым языком и капитан, рядом с которым не нужно заслуживать право быть собой.

Я ещё не знаю, чем закончится мой брак. Зато впервые выбираю маршрут сама.

— Я встретил другую, — говорит он и смотрит куда-то мимо моего плеча, — Я ухожу.
Три слова. Всего три, а комната вокруг внезапно становится слишком просторной, стены будто расступились, и я осталась одна посреди пустой квартиры. Ещё минуту назад здесь жила семья, а теперь — только я, чашка остывающего чая и запах жареного лука, ставший вдруг совершенно неуместным.
— Куда уходишь? — глупый вопрос срывается с языка сам, я не успеваю его удержать.
— От тебя. Прости, Вера. Так вышло.
Встаю, иду в ванную медленно, аккуратно, точно несу что-то хрупкое. Достаю из шкафчика полиэтиленовый пакетик, в нём тест. Возвращаюсь на кухню и кладу его на стол рядом с его сложенными руками.
Глеб смотрит на белую полоску долго.
— Это не изменит моего решения, — говорит он и качает головой, точно я предложила невыгодную сделку. — Твоя беременность — твоя проблема. Я сказал об уходе первым. Формально я ничего не знал. Сорри.

Формально.

— Милена. Подумай, что делаешь. У тебя съёмная квартира, оплаченная мной. Работа здесь — тоже я. Куда пойдёшь?

Вот оно. То самое, чего боялась больше остального — момент, когда напомнит, насколько прочно вплёл меня в свою жизнь, сделав зависимой от каждого его решения.

— Найду другую квартиру. Другую работу. Справлюсь.

— За две недели?

— Значит, за две недели.

Смеётся — коротко и зло, глаза остаются холодными.

— Наивная. Ты хоть представляешь, сколько стоит жильё в этом городе?

— Представляю. Снимала комнату до тебя, Тамир. Справлялась и тогда.

Замолкает, меряя меня взглядом. В глазах — удивление: способность сказать «нет» и выдержать паузу после этого явно не входила в его расчёты.

— Не отпущу, — произносит тихо. Тихость пугает сильнее крика. — Ты нужна мне.

— А я нуждаюсь в мужчине, готовом выбрать меня открыто. Не тебе.

Я испекла торт беременной любовнице мужа. Сама. В день двенадцатой годовщины нашей свадьбы.

«Папа, жди сына!» — написала голубым кремом. А потом увидела адрес доставки. Наша квартира. Та, которую мы берегли для его дочери.
— Серёжа сказал, вы уже всё знаете. И сами предложили испечь нам этот торт.

Дарья уверена, что мы с Сергеем разведены уже два года. Я ещё утром целовала мужа перед работой.

Но измена — только начало. В его папке лежит письмо, которое я должна была получить четырнадцать лет назад. Мужчина, написавший его, помнит мой ответ. А я впервые вижу эти строки.

Мне тридцать пять. У меня своя пекарня, чужая ложь вместо брака и Керем Демир — богатый, взрослый, невозможный красавец, рядом с которым хочется остаться.

Даже если его капибара уже взяла мою сумку в залог.
Чтобы снова поверить мужчине, мне нужно узнать правду. Что муж сделал с моей жизнью ещё до того, как я стала его женой?

— Я хочу развестись. С мужем. Мы вместе двадцать лет, и я думаю, дальше так продолжаться не может.
— Что именно не может продолжаться?
Вопрос простой, но пауза перед ответом получается длиннее нужного.
— Несовместимость. Мы отдалились. У каждого своя жизнь, и они больше не пересекаются так, как раньше.
Он кивает, делает пометку в блокноте — коротко, одно слово, я не вижу, какое. Смотрит на меня внимательно, не враждебно, скорее с интересом.
— Двадцать лет — долгий срок для «отдалились». Обычно за этим словом стоит что-то конкретное. Событие. Не процесс.
Молчу секунду дольше нужного.
— Работа. Он перестал видеть во мне партнёра.
— Он сам Вам об этом сказал?
— Почти дословно.

— Полин, я двадцать лет с тобой. Двадцать лет. Ты думаешь, я готов всё это перечеркнуть из-за глупости?
— Перечеркнул уже ты. Не я.
— Так что теперь, разводимся из-за одной ошибки? После всего, что мы прошли?
— Из-за одной. Значит, других не было?
Он не ответил сразу — пауза вышла на секунду длиннее нужной для честного «нет».
— Конечно, не было, — сказал он потом. — Ты вообще о чём?
— Ни о чём. Спросила просто так.
Он налил себе ещё коньяка, руки у него подрагивали.
— Чего ты хочешь? Развод? Скажи прямо, и я соберу вещи сегодня же.

Достаю телефон, открываю заметки — те же, где вчера ночью написала список целей. Добавляю строки одну за другой:

Новый имидж — начато.

Бизнес — придумать направление.

Публичное появление — выбрать момент.

Мужчина рядом — не срочно, но держать в уме.

Убираю телефон, поднимаю взгляд на отражение в стекле витрины. Женщина смотрит на меня с прямой спиной, ничего не прячет за чёлкой и ни за что не извиняется — даже за собственное лицо.

— Ольга, — говорю почти беззвучно, одними губами, — ты меня не узнаешь. И это только начало.

Отражение улыбается первым.

Через три дня я должна была выйти замуж. А сегодня стою на пороге спальни с чехлом свадебного платья: мой жених обнимает лучшую подругу. 💔

Я вернулась раньше из-за перенесённой доставки. Вот только Кира совсем не выглядит застигнутой врасплох. Неужели это не случайность?

Семь лет я ждала нашей свадьбы. Теперь покупаю билет в Рио. ✈️ Португальский я знаю — работаю переводчицей. А вот как пережить предательство, меня не учили.

Может, помогут океан, карнавал и Матеус — бразилец с сильными руками и нахальным попугаем Чико? 🌊🦜

Я уезжала, чтобы собрать себя заново. Но хватит ли смелости довериться мужчине, рядом с которым снова хочется жить и любить? ❤️