Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «skachat»

Я испекла торт беременной любовнице мужа. Сама. В день двенадцатой годовщины нашей свадьбы.

«Папа, жди сына!» — написала голубым кремом. А потом увидела адрес доставки. Наша квартира. Та, которую мы берегли для его дочери.
— Серёжа сказал, вы уже всё знаете. И сами предложили испечь нам этот торт.

Дарья уверена, что мы с Сергеем разведены уже два года. Я ещё утром целовала мужа перед работой.

Но измена — только начало. В его папке лежит письмо, которое я должна была получить четырнадцать лет назад. Мужчина, написавший его, помнит мой ответ. А я впервые вижу эти строки.

Мне тридцать пять. У меня своя пекарня, чужая ложь вместо брака и Керем Демир — богатый, взрослый, невозможный красавец, рядом с которым хочется остаться.

Даже если его капибара уже взяла мою сумку в залог.
Чтобы снова поверить мужчине, мне нужно узнать правду. Что муж сделал с моей жизнью ещё до того, как я стала его женой?

— Я хочу развестись. С мужем. Мы вместе двадцать лет, и я думаю, дальше так продолжаться не может.
— Что именно не может продолжаться?
Вопрос простой, но пауза перед ответом получается длиннее нужного.
— Несовместимость. Мы отдалились. У каждого своя жизнь, и они больше не пересекаются так, как раньше.
Он кивает, делает пометку в блокноте — коротко, одно слово, я не вижу, какое. Смотрит на меня внимательно, не враждебно, скорее с интересом.
— Двадцать лет — долгий срок для «отдалились». Обычно за этим словом стоит что-то конкретное. Событие. Не процесс.
Молчу секунду дольше нужного.
— Работа. Он перестал видеть во мне партнёра.
— Он сам Вам об этом сказал?
— Почти дословно.

— Полин, я двадцать лет с тобой. Двадцать лет. Ты думаешь, я готов всё это перечеркнуть из-за глупости?
— Перечеркнул уже ты. Не я.
— Так что теперь, разводимся из-за одной ошибки? После всего, что мы прошли?
— Из-за одной. Значит, других не было?
Он не ответил сразу — пауза вышла на секунду длиннее нужной для честного «нет».
— Конечно, не было, — сказал он потом. — Ты вообще о чём?
— Ни о чём. Спросила просто так.
Он налил себе ещё коньяка, руки у него подрагивали.
— Чего ты хочешь? Развод? Скажи прямо, и я соберу вещи сегодня же.

Достаю телефон, открываю заметки — те же, где вчера ночью написала список целей. Добавляю строки одну за другой:

Новый имидж — начато.

Бизнес — придумать направление.

Публичное появление — выбрать момент.

Мужчина рядом — не срочно, но держать в уме.

Убираю телефон, поднимаю взгляд на отражение в стекле витрины. Женщина смотрит на меня с прямой спиной, ничего не прячет за чёлкой и ни за что не извиняется — даже за собственное лицо.

— Ольга, — говорю почти беззвучно, одними губами, — ты меня не узнаешь. И это только начало.

Отражение улыбается первым.

Через три дня я должна была выйти замуж. А сегодня стою на пороге спальни с чехлом свадебного платья: мой жених обнимает лучшую подругу. 💔

Я вернулась раньше из-за перенесённой доставки. Вот только Кира совсем не выглядит застигнутой врасплох. Неужели это не случайность?

Семь лет я ждала нашей свадьбы. Теперь покупаю билет в Рио. ✈️ Португальский я знаю — работаю переводчицей. А вот как пережить предательство, меня не учили.

Может, помогут океан, карнавал и Матеус — бразилец с сильными руками и нахальным попугаем Чико? 🌊🦜

Я уезжала, чтобы собрать себя заново. Но хватит ли смелости довериться мужчине, рядом с которым снова хочется жить и любить? ❤️

— Катя, я устал. Хватит меня допрашивать.

Слова бьют неожиданно резко. Сажусь напротив, разглядываю его лицо: усталое, замкнутое, будто закрытая дверь.

— Это не допрос. Просто спрашиваю, как прошёл день.

— День прошёл нормально. Работал. Что ещё рассказать?

Молчу, кладу себе салат на тарелку. Телефон у него на столе вибрирует. Один раз, потом ещё. Миша быстро переворачивает его экраном вниз, ловким движением, будто делал так тысячу раз. Может, и делал.

— Кто пишет? — спрашиваю максимально ровным тоном, стараясь звучать как обычный интерес, а не подозрение.

— Работа. Проект горит, — говорит он, беря вилку.

— В такое время?

— Катя, у нас международный заказчик. У них другой часовой пояс. Что тут непонятного?

— Мне не нужна благотворительность! Игорь тоже сначала обещал носить на руках. Чем это закончилось? Он повесил на меня миллионный долг и отказался от сына!

— Не сравнивай меня с этим мусором, — жестко перебил Никита. Голос опустился до опасного рыка. — Твой Игорь — трусливый слизняк. Он сбежал от ответственности, бросил тебя с ребенком, а теперь пытается самоутвердиться через шантаж. Я решаю вопросы по-другому.

— Зачем это вам?

Он молчал несколько секунд. За окном проехал редкий ночной автомобиль, осветив его жесткие скулы.

— Я сам прошел через дрянной развод, — произнес он тише. — Моя дочь живет с бывшей женой. Я знаю, каково это — когда ребенок становится инструментом для грязи. Вижу, как ты держишься за сына. Такие женщины не заслуживают того ада, который устроил тебе этот идиот.

— Никита...

— Олег соберет доказательства фальсификации твоих подписей. Мы переведем миллион на твоего бывшего, подадим на алименты и лишение его прав.

— Уволишь администраторшу и забудешь про видео, — жестко рубит муж. — Иначе салон достанется Аглае.
— Ты спишь с моей дочерью, а уволить я должна администраторшу?
— Мам, ну не начинай, — морщится дочь.
Я сама открыла этот салон. Годами зарабатывала репутацию, собирала команду, растила дочь. А когда она выучилась на массажистку, взяла к себе.
Муж стал ее первым постоянным клиентом. Я еще благодарила его: поддерживает девочку, хоть и не родной отец, помогает набраться опыта.
А потом мне прислали то видео...
Теперь дочь прячет ехидную, издевательскую улыбку, а муж объясняет, сколько я потеряю, если открою рот. Они уверены: в пятьдесят четыре мне остается только проглотить обиду и сохранить семью.
Ага, разбежалась....

— Я встречаюсь с вашим мужем уже полгода. И я от него беременна.
Девушка, сидящая напротив меня, сложила руки на коленях и посмотрела мне прямо в глаза.
Такой наглости я не ожидала!
— Вы вообще кто? — с удивлением спросила я. Голос прозвучал хрипло.
Мне пришлось прочистить горло.
Что за чудо явилось ко мне в кабинет? О какой беременности она говорит?
— Милана, — она чуть склонила голову. — Вадим вам обо мне не рассказывал, конечно. Он вас жалеет. А я решила открыть вам глаза.

— У тебя ведь останется дом у озера, — говорит муж так спокойно, будто мы делим не двадцать два года брака, а старый сервиз.

Точнее, половина дома.

Вторая половина принадлежит Максиму Корнееву — бывшему майору, человеку с отвратительной привычкой говорить только то, что считает нужным.

Я собиралась приехать на неделю, привести документы в порядок и продать свою долю.

Но через несколько дней муж сам предлагает её купить.

Слишком быстро.
Слишком дорого.
И слишком настойчиво для «никому не нужной развалюхи».

Максим говорит только одно:

— Не продавайте.

После измены мужа я меньше всего хочу снова верить мужчине, который что-то от меня скрывает.

Но впервые за много лет у меня появляется то, что принадлежит только мне: половина старого дома, несколько пустых комнат, собственные решения — и шанс начать заново.

Проблема в том, что бывшему почему-то очень нужна моя новая жизнь.

А мужчине за стеной — я сама.