Книги в жанре «Романы о неверности»

— Ты годами изменяешь мне! — срываюсь я. — Годами! Таскаешь своих девок, даже не скрываешь, оставляешь их следы по всей квартире! И ты смеешь меня обвинять?
Пощечина обжигает щеку раньше, чем я успеваю понять, что произошло. Я хватаюсь за лицо, смотрю на него широко раскрытыми глазами.
— Никогда... — шепчу. — Ты никогда меня не бил.
— Значит, пора начинать, — говорит он холодно. — Раз слов ты не понимаешь.
— Я не вещь, — выдавливаю я сквозь слезы.
— Ты то, чем я позволю тебе быть, — отрезает он. — И сейчас ты отдашь мне пароли от всех своих аккаунтов, все контакты, и я буду проверять каждое твое сообщение, каждый звонок.
Я пишу дрожащей рукой. Он забирает листок.
— Хорошая девочка. Видишь, как просто, когда ты слушаешься?
Он уходит, а я остаюсь одна.
***
Звонок в дверь заставляет вздрогнуть.
Смотрю в глазок, и сердце пропускает удар...

— Ты мучился?! Пока делал ребенка на стороне? Бедный, несчастный!
— Не надо ироний, — рявкает он. — Это не идет тебе!
— А тебе идет ложь, верно? — кричу я. — Мы удочерили ребенка! Твоего ребенка! И ты ни слова не сказал! Ты привел меня в тот детдом, показал на эту девочку и сказал: «Давай возьмем ее». Как будто это была случайность! Как будто судьба!
— Я хотел все исправить! — Денис делает еще один шаг, его глаза сверкают. — Я хотел вернуть свою дочь и сделать тебя счастливой одновременно! Где здесь преступление?!
— Преступление в том, что ты изменял мне! — мое горло болит от криков, но я не могу остановиться. — Использовал мою мечту о ребенке! Мое отчаяние! Мою боль!
— Никого я не использовал! — взрывается он наконец. — Я дал тебе то, что ты хотела! Дочь! Семью! Ты была счастлива все это время, не отрицай!

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ 🔥

Она сидит за столиком у окна, и я узнаю ее сразу, потому что за два года переписки я видела ее на фотографиях. Увидев меня, в ее глазах сначала отражается недоумение, потом понимание, а затем что-то похожее на вызов.
Я сажусь напротив и смотрю на нее внимательно.
— С годовщиной вас, — произношу я спокойно.
Она замирает.
— Что, прости?
— Сегодня два года, как вы начали переписываться за моей спиной, — объясняю я мягко. — В день моей свадьбы.
Саша пытается вмешаться.
— Давай без этого.
Я не повышаю голос, потому что мне не нужно кричать, правда сама по себе достаточно громкая.
— Я просто хочу понять, — говорю я, глядя на нее. — Когда ты получала сообщение «Я сегодня женился», тебе было не противно?
Она выпрямляется.
— Он сказал, что это ошибка, — отвечает она, и ее голос звучит увереннее, чем я ожидала. — Он сказал, что не любит тебя. Впрочем, так и есть, да, милый?
Я смотрю на «милого» и понимаю, что моя месть только начинается!

– Ну знаешь ли… Я это просто так не оставлю! Пусть твоя девка выметается отсюда!
Ее голос дрожал. Раньше она бы никогда не позволила себе говорить с ним в таком тоне.
Тимур сделал к ней шаг, и она подавила в себе желание отшатнуться. Почти ласково он взял ее за горло и прошептал, глядя в глаза:
– Ну и что ты сделаешь? Развестись хочешь? А кишка не тонка? Я у тебя все отберу. На помойке останешься, где тебе самое место!
– Какой же ты негодяй… – выдохнула Мариса. – Поверить не могу, что когда-то вышла за тебя замуж!
– Глаза надо было раскрывать шире! А теперь поздно! Выбирай: либо живем втроем с Ольгой, либо идешь вон! Без сына! Одна!
– Ты не можешь так со мной поступить…
– Ты как была дурой, так ею и осталась. Здесь все, до последней занавески, купил я. И теперь деваться тебе некуда!

- Ты любишь ее?
Он посмотрел на меня. Не с виной. Не с жалостью. С раздражением. Как смотрят на надоевшую вещь.
- Посмотри на себя, Полина. Просто посмотри. Когда ты последний раз видела себя в зеркале? Ты перестала быть женщиной. Ты - обслуга. Повариха. Уборщица. Я тринадцать лет жил с обслугой и молчал.
Я схватила его за руку. Вцепилась. Как тонущий хватается за веревку.
Он посмотрел вниз. На мою руку. Опухшую. С потрескавшейся кожей. С ненакрашенными, обломанными ногтями.
И снял мои пальцы со своей руки. По одному. Медленно. Аккуратно. Как снимают что-то грязное.
- Не унижайся. Тебе не идет.
- А дети? - я задыхалась. - Дети, Андрей...
Он замолчал. Надолго. И я увидела, как его лицо стало каменным.
- Дети... Дети вообще мои, Полина? Данил на меня не похож. Ни лицом. Ни характером. Мать заметила. Я заметил. Может, хватит врать?

- Боже, женщина! - девица тяжело дышит, прижимая руку к груди, будто я её чуть не убила. - Вы кто такая вообще? И что вам нужно? Какое право вы имеете...
Мой взгляд медленно переползает на мужа.
Тимур застывает.
- Не здесь, - хрипит муж, не в силах отвести от меня взгляд.
Голос срывается, слова едва проталкиваются через сжатое горло. Он даже не пытается отрицать.
Не пытается объяснить.
Просто - «не здесь».
- Что надо мне? - я медленно наклоняю голову набок, изображая задумчивость, и небрежно, с презрением окидываю взглядом эту фарфоровую куклу с её идеальными волосами и платьем. - Узнать, как хватает наглости у дешёвой шлюхи целовать женатого мужчину прилюдно. При всех.

Муж встает с бокалом, окидывает гостей взглядом.
Я жду, что сейчас он скажет несколько тёплых слов про меня. Мы прожили вместе двадцать три года. У нас двое детей. Сегодня мой юбилей.
Но он говорит:
— Я не хочу больше жить во лжи. Я долго думал, как сказать это достойно. У меня другая женщина. И маленький ребенок.
Гоша видит ошеломлённые лица гостей, но даже не сбивается.
— Я не хотел скандалов и разговоров за спиной. Лучше сказать прямо.
Я смотрю на него и спрашиваю:
— На моем юбилее?
— А лучшего момента и не придумать, чтобы я лично мог всем сказать свою версию, и ты потом не перевирала мои слова, как тебе выгодно.
Вот в этот момент мне больнее всего. Не от самой измены. От того, как он это делает. Спокойно. С чувством права.
И тут открывается дверь…
В зал входит молодая женщина. На руках ребенок.
Сначала я вижу знакомую макушку.
Потом лицо мальчика.
Мальчика, которого нянчила.

🔻ЗАВЕРШЕНА. НИЗКАЯ ЦЕНА🔻
— Ну, что в клуб? — хихикает брюнетка.
— Почему бы и нет, — отвечает мой муж.
— Не боишься, что нас увидят? — интересуется она с вызовом в голосе.
— О чем ты, милая? Все уже дома, — отвечает предатель, ухмыляясь.
Девица медленно тянется к нему. Они целуются.
Это поцелуй любовников — тех, кто уже давно перешёл все границы.
Хочу закрыть глаза, но не могу.
Я должна это видеть, чтобы больше не жить в иллюзиях и не обманываться. Ведь у измены нет права на прощение…

— Аня, прошу не надо драматизировать...
— Ты разбиваешь мне жизнь, говоришь, что у тебя есть другая женщина, и я не должна драматизировать?!
— Контролируй себя, — говорит он строго. — Крики ничего не изменят. Решение принято, оно окончательно. Я не тот человек, который мечется и сомневается. Когда я что-то решаю, я иду до конца. Это всегда было моей силой.
— Силой? — смотрю на него сквозь слёзы. — Это называется жестокостью, Костя. Бесчувственностью. Ты сломал меня, окончательно, понимаешь? Вот так, за пять минут, сломал всю мою жизнь!
— Я не ломаю, — он качает головой. — Я освобождаю. Тебя и себя. От от этого брака. Разве ты не чувствовала, что, между нами давно ничего нет? Будь честна хотя бы сейчас.
— Нет! — кричу я. — Я не чувствовала! Я любила тебя! Люблю! Я просыпаюсь и радуюсь, что ты рядом! Я жду, когда ты вернёшься с работы! Я...
— Пойми меня правильно — я подал на развод, — перебивает муж. —Мы разводимся. Документы уже у юристов.

В то утро я еще не знала, что обычный визит к старой соседке Маргарите перечеркнет всё. На её кухне всё было по-прежнему: тот же чайник, те же шторы. А потом в дверь вошла Лера — ее дочь, которую я помню девчонкой с косичками.
— Я беременна, — спокойно сказала она своей матери под звон чашек.
— А отец ребенка? — спросила я, чувствуя неладное.
Она посмотрела на меня с той странной, победоносной улыбкой, от которой у меня похолодело внутри.
— Юрочка.
Я пыталась убедить себя, что это просто совпадение, пока в дверь не позвонили. Лера впустила гостя и произнесла с той же ледяной улыбкой:
— А вот и мой возлюбленный.
В дверях кухни стоял мой муж…