Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
– Куда-то собралась? – спрашиваю охрипшим от возбуждения голосом.
– Я уезжаю.
Худенькие плечики расправляются. Она с вызовом смотрит на меня.
– Я так больше не могу. Ты и то, что между нами было… Всё это мерзко и неправильно!
– Снежа, – ласково говорю.
Провожу носом по ее виску, хватаю за талию. Она отталкивает меня.
– Миша, как ты думаешь, каково мне? После всего того, что между нами было. Спать здесь, зная, что за стенкой ты в одной постели с ней! Моей тетей! Я. Уеду. Сейчас.
– Я тебя не отпускаю!
Поднимаю её на руки и, не слушая возражений, несу на кровать.
– Я уезжаю.
Худенькие плечики расправляются. Она с вызовом смотрит на меня.
– Я так больше не могу. Ты и то, что между нами было… Всё это мерзко и неправильно!
– Снежа, – ласково говорю.
Провожу носом по ее виску, хватаю за талию. Она отталкивает меня.
– Миша, как ты думаешь, каково мне? После всего того, что между нами было. Спать здесь, зная, что за стенкой ты в одной постели с ней! Моей тетей! Я. Уеду. Сейчас.
– Я тебя не отпускаю!
Поднимаю её на руки и, не слушая возражений, несу на кровать.
Он появился на пороге моего дома, заявив, что я должна стать его женой. Мой отец, отдал меня в руки этого чудовища. Я пыталась бежать, я пыталась спрятаться от него, но разве можно ускользнуть от того, что засело в твоем сердце?
Это наша история любви. Грязной, больной и порочной. Мы – неправильные до мозга костей, мы оба – исковерканные жизнью. Между нами слишком много тайн, слишком много притяжения. Я ненавижу его, за то, что люблю. Такие как мы не достойны счастья.
ДИЛОГИЯ
ПЕРВАЯ КНИГА ДИЛОГИИ
Это наша история любви. Грязной, больной и порочной. Мы – неправильные до мозга костей, мы оба – исковерканные жизнью. Между нами слишком много тайн, слишком много притяжения. Я ненавижу его, за то, что люблю. Такие как мы не достойны счастья.
ДИЛОГИЯ
ПЕРВАЯ КНИГА ДИЛОГИИ
— Я не вещь, которую можно проиграть. Разбирайтесь сами, меня чужие долги не волнуют.
— А как же в горе и радости, в богатстве и бедности? — вкрадчиво произнёс Макс, прожигая взглядом. — Или: карточный долг священен? Не слышала?
— Вы оба несёте бред. — Я обогнула кресло и шагнула к двери, но бугаи тут же перекрыли мне выход. Впервые за вечер мне стало по-настоящему страшно. Глубоко вздохнув, я повернулась и спокойно спросила: — Чего ты от меня хочешь?
— Тебя. — Макс произнёс это таким будничным тоном, что впору было рассмеяться, только мне было не до смеха. — Ты отработаешь его долг, иначе я заберу у вас всё: дома, квартиры, машины, вклады. А, забыл, ещё лишу деловой репутации твоего мужа, так что он нигде не сможет найти работу.
— А как же в горе и радости, в богатстве и бедности? — вкрадчиво произнёс Макс, прожигая взглядом. — Или: карточный долг священен? Не слышала?
— Вы оба несёте бред. — Я обогнула кресло и шагнула к двери, но бугаи тут же перекрыли мне выход. Впервые за вечер мне стало по-настоящему страшно. Глубоко вздохнув, я повернулась и спокойно спросила: — Чего ты от меня хочешь?
— Тебя. — Макс произнёс это таким будничным тоном, что впору было рассмеяться, только мне было не до смеха. — Ты отработаешь его долг, иначе я заберу у вас всё: дома, квартиры, машины, вклады. А, забыл, ещё лишу деловой репутации твоего мужа, так что он нигде не сможет найти работу.
Руслан давно присматривается к Лизе, как к будущему администратору своего клуба. Она идеально ему подходит и вписывается в единственное жесткое правило - никаких служебных романов. Лиза не в его вкусе. Она полная противоположность Еве. А значит, они сработаются.
Лизе срочно нужны деньги, и она соглашается на предложение Руслана. Высокая зарплата, уважительное отношение и никаких сексуальных домогательств. Он - начальник, она - его подчиненная. Это единственный формат их отношений.
Почему тогда ему хочется развернуться и по встречке рвануть обратно? К ней.
Лизе срочно нужны деньги, и она соглашается на предложение Руслана. Высокая зарплата, уважительное отношение и никаких сексуальных домогательств. Он - начальник, она - его подчиненная. Это единственный формат их отношений.
Почему тогда ему хочется развернуться и по встречке рвануть обратно? К ней.
На целых семь лет мы исчезли с радаров друг друга.
И вот я встречаю ее. Свою «Джинкс»…
— Здравствуй, Антон, — Таша Ибрагимова едва-едва приподнимает уголок рта в робкой приветливой улыбке.
Я изумленно моргаю и пытаюсь незаметно ущипнуть себя за кожу. Не почудилось? Она заговорила со мной. Знаю, с последней нашей встречи много воды утекло. А разошлись мы бурно… Можно сказать, виделись целую жизнь назад, но помню я все в малейших деталях, точно случилось накануне.
Теперь мы другие люди.
Возможно, она сумела меня простить.
— Привет, — порывисто хватая ртом воздух, произношу я сипловато, словно простужен.
Я избегал все, что с ней связано. Высекал мысль за мыслью, эмоцию за эмоцией. Целых. Семь. Лет. Думал, что справился с неизлечимой, больной, разрушительной тягой к ней. Сейчас, глядя на привлекательную девушку перед собой, я точно знаю, что все мои старания мчатся полным ходом коту под хвост.
Ничего не прошло.
Ничего не забыто.
И вот я встречаю ее. Свою «Джинкс»…
— Здравствуй, Антон, — Таша Ибрагимова едва-едва приподнимает уголок рта в робкой приветливой улыбке.
Я изумленно моргаю и пытаюсь незаметно ущипнуть себя за кожу. Не почудилось? Она заговорила со мной. Знаю, с последней нашей встречи много воды утекло. А разошлись мы бурно… Можно сказать, виделись целую жизнь назад, но помню я все в малейших деталях, точно случилось накануне.
Теперь мы другие люди.
Возможно, она сумела меня простить.
— Привет, — порывисто хватая ртом воздух, произношу я сипловато, словно простужен.
Я избегал все, что с ней связано. Высекал мысль за мыслью, эмоцию за эмоцией. Целых. Семь. Лет. Думал, что справился с неизлечимой, больной, разрушительной тягой к ней. Сейчас, глядя на привлекательную девушку перед собой, я точно знаю, что все мои старания мчатся полным ходом коту под хвост.
Ничего не прошло.
Ничего не забыто.
На семью девочки напали разбойники. Проезжающий мимо фургон подобрал ребенка и по воле судьбы она оказалась в борделе небольшого ковбойского городка. Ее назвали Меделин и с этого момента судьба сироты была предрешена. Но, невольно став жертвой, она не смерилась с судьбой и боролась за счастье быть свободной и любить.
– Ты кто такой? Из какой берлоги вылез с такими закидонами? – подступила она ко мне, и ее грудь под простой свободной футболкой слегка качнулась. Я сглотнул, борясь с мгновенной сухостью в горле. – Я тебя спрашиваю! Кто давал тебе право вторга…
– Пиво, – наконец брякнул я, не в силах перестать по-дурацки скалиться. – Глаза у тебя красивые, чика.
– И они намного выше того места, куда ты сейчас пялишься, причем таким образом, что я это вполне могу счесть сексуальным домогательством! Шагай давай! – прищурилась красотуля зло и указала мне направление, а у самой-то зрачки расширились и на шее тонкая синеватая венка вздулась и запульсировала.
Вот туда тебя для начала и поцеловать, да, детка?
Будет исполнено, мэм.
#горячо
#остро
#опасно
– Пиво, – наконец брякнул я, не в силах перестать по-дурацки скалиться. – Глаза у тебя красивые, чика.
– И они намного выше того места, куда ты сейчас пялишься, причем таким образом, что я это вполне могу счесть сексуальным домогательством! Шагай давай! – прищурилась красотуля зло и указала мне направление, а у самой-то зрачки расширились и на шее тонкая синеватая венка вздулась и запульсировала.
Вот туда тебя для начала и поцеловать, да, детка?
Будет исполнено, мэм.
#горячо
#остро
#опасно
Когда-то она была влюблена в друга своего старшего брата, но он женился на другой, чем разбил ей сердце. Узнав о его разводе, она возвращается в город детства, чтобы показать, чего он лишился, заставить пожалеть о своем решении, кусать локти.
Она еще не подозревает, чем закончится для них это лето.
Она еще не подозревает, чем закончится для них это лето.
Она всегда меня цепляла: мелкая лезла в мои дела, чем и бесила, а выросла – стала возбуждать во мне похоть. И я ее присвоил себе, думал, так будет лучше, но только все сломал!
Из детдомовской сироты – в богатые наследницы.
Из преемника миллиардера – в попечителя чужого наследства.
Между ними – разница в возрасте, чужое мнение, собственные предрассудки.
Чем же закончится безумное наваждение, тянущее их друг к другу?
Из преемника миллиардера – в попечителя чужого наследства.
Между ними – разница в возрасте, чужое мнение, собственные предрассудки.
Чем же закончится безумное наваждение, тянущее их друг к другу?
Выберите полку для книги