Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «erotika»

Максу тридцать лет. Он тренер по танцам. Человек движения, грации и физического совершенства. С ним я чувствовала своё тело заново. Каждую мышцу, каждый сустав.
Наши встречи начинались с тренировок. Макс учил меня танцевать сальсу. Он ставил мои руки, исправлял осанку, показывал, как двигаться бёдрами. Его прикосновения во время занятий были профессиональными, но в них всегда сквозило скрытое напряжение.
Однажды после особенно интенсивной тренировки, когда мы оба были покрыты потом, он остановил музыку.
— Достаточно, — сказал он, дыша тяжело. — Теперь ты готова.
— К чему? — спросила я, вытирая лицо полотенцем.
— К настоящему танцу, — улыбнулся он.
Он подошёл ко мне, взял за талию. Его руки были сильными, цепкими.
— Следуй за мной, — прошептал он.
Мы начали двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Его тело прижималось к моему, передавая ритм через кожу. Я чувствовала каждый мускул его спины, каждое движение бёдер. Это был танец, который перерос в нечто большее.

Полина — кондитер с формами «пышка» и бывшим, который назвал её коровой. Она и сама почти поверила, что жизнь — это диета и бег по кругу, пока горячий сосед-качок не просверлил дырку в её стене. И в её спокойствии. Теперь у Полины есть выбор: снова отступить или, наконец, показать этому миру, что даже у «коровы» есть копыта, а за толстым слоем теста скрывается острый ум и горячее сердце. И сосед готов ей в этом помочь

Оскар встал, потянул меня за руку, вынуждая подняться. Его ладони легли на мою талию.
— Ты ведь этого хочешь? — спросил он низко, почти шёпотом.
Я судорожно выдохнула, не в силах произнести ни слова. Ответом стал хрипловатый смех Камиля, который тоже поднялся из-за стола.
— Она ещё и краснеет, — прокомментировал он, подходя сзади. — Не бойся, Виолетта, мы сделаем всё красиво.

Ночью они вышли в город. Дамир надел свой чёрный плащ с капюшоном — знак Лорда Ордена. Алиса укуталась в серый шарф, скрывая лицо. Её дар был активен — она видела магические следы повсюду, как тонкие нити, сплетённые в воздухе.
Старый Квартал был самым древним районом Серогорья — с узкими улочками, покосившимися домами, подвалами, в которых, по слухам, до сих пор жили потомки первых ведьм.
Они шли молча, прислушиваясь к каждому звуку. Дождь моросил, камни блестели в свете редких фонарей.
— Здесь, — прошептала Алиса, останавливаясь у тупика. — Я чувствую магию. Сильную.
Дамир кивнул. Он достал из кармана маленький кристалл — он светился тусклым синим светом, указывая на источник магии.
Они вошли в переулок. В конце, у старой кирпичной стены, был тот самый символ — перевёрнутый круг с тремя линиями, нарисованный чем-то тёмным.
— Кровь, — сказал Дамир, понюхав. — Свежая.
Алиса закрыла глаза, активируя Второй дар. И увидела.
Мужчина в чёрном плаще, стоящий над кем-то, лежащим на зе

Операция началась в десять вечера.
Вера шла рядом с Марком, чувствуя, как сердце колотится. Они вошли в склад. Внутри были Ростовцев, Громов и двое охранников.
— Привёл, — сказал Марк, толкая Веру вперёд. — Как обещал.
Ростовцев усмехнулся.
— Хорошо. А теперь — убей её.
Марк достал пистолет. Направил на Веру.
Она замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Даже зная план — она боялась.
— Ну? — поторопил Ростовцев.
Марк нажал на курок.
Раздался выстрел.
Но Вера не упала.
Она посмотрела на Марка — и увидела, что он стрелял в потолок.
— Что?! — закричал Ростовцев.
— Извини, Игорь Викторович, — спокойно сказал Марк. — Но я передумал.
В этот момент в здание ворвалась группа захвата.
— Всем стоять! Руки за голову!
Ростовцев схватил пистолет, но было поздно. Охранники сдались сразу. Громов упал на колени. Ростовцев стрелял — но промахнулся. Марк толкнул Веру за колонну, сам упал рядом, прикрывая её телом.
— Не двигайся, — прошептал он.
Она кивнула, чувствуя, как его сердце.

Но счастье оказалось хрупким. Через неделю после той ночи Елизавета нашла в кабинете Кирилла документы, которые перевернули всё.
Это были отчёты его юристов. Датируемые ещё до их свадьбы. Из них следовало, что Кирилл знал о проблемах её отца задолго до того, как предложил сделку. Более того — он сам спровоцировал эти проблемы, скупив долги компании Морозовых через подставные фирмы.
Елизавета сидела на полу его кабинета, держа в руках бумаги, и чувствовала, как мир рушится во второй раз. Всё было ложью. Его забота, его нежность, его признание в любви — всё это было частью плана. Он не спас её семью. Он загнал её в ловушку.
Когда Кирилл вошёл в кабинет и увидел её с документами, его лицо побледнело.
— Лиза...
— Не смей, — она встала, и её голос был ледяным. — Не смей называть меня так.
— Дай мне объяснить.
— Объяснить? Что ты разрушил мою семью, чтобы получить меня? Что вся эта свадьба, этот брак, эти ночи — всё это было расчётом?
— Нет! — он шагнул к ней.

Алиса два года работала в его компании — серая мышка, которую никто не замечал. Она прятала своё роскошное тело в мешковатые пиджаки, а свои таланты — в стол, пока начальник присваивал её проекты.

Северский — властный, холодный, опасный. Генеральный директор, который построил империю с нуля и не доверяет женщинам после того, как бывшая жена растоптала его сердце. Он привык, что его боятся. Он привык получать то, что хочет.

Одна случайная встреча на балконе во время корпоратива всё меняет. Она пьяна и высказывает ему всё, что думает о его компании. Вместо того чтобы уволить, он прижимает её к перилам и целует так, что земля уходит из-под ног.

Теперь у него есть предложение: она становится его личной помощницей. Днём — работа. Ночами — никаких границ.

Если вы строгая начальница и хотите, чтобы работа стала игрой, — вот вам инструкция. Обновлённая. С поправками. С опытом. С утятами.
Правило первое. Не бойтесь играть. Превращайте рутину в квест. Дедлайны — в викторины. Совещания — в загадки. Скучная работа убивает. Игра — нет.
Правило второе. Будьте справедливой. Не доброй. Не злой. Справедливой. Хвалите за дело. Ругайте за дело. Не за личность. Не за характер. За текст. За цифру. За ошибку.
Правило третье. Замечайте людей. Не только как сотрудников. Как людей. Кто пьёт чай с бергамотом. Кто боится грозы. У кого татуировка лисы на запястье. Кто моет посуду как ритуал. Это не слабость. Это внимание. А внимание — лучшая валюта.
Правило четвёртое. Снимайте пиджак. Не всегда. Не перед всеми. Но иногда. Перед тем, кому доверяете. Перед тем, кто видит вас без брони. И не отводит взгляд.
Правило пятое. Позвольте себе тишину. Десять секунд. Двадцать. Целую ночь. Не бойтесь молчать. Не бойтесь не контролировать!

Он вернулся в октябре. Загорелый. Обветренный. С руками, пахнущими смолой и солью. С глазами, в которых было море. Настоящее. Северное. Серое. Бескрайнее.
Вошёл в дом. В десять вечера. Без стука. Я открыла дверь. И замерла. Он был другим. Не царём. Не мальчишкой. Кем-то новым. Большим. Широким. С ветром в волосах. С морем в глазах.
— Анна, — сказал он. И обнял. Не осторожно. Не нежно. Крепко. Сильно. Как якорь бросают. Как канат тянут. Как возвращаются.
Я уткнулась ему в грудь. В кафтан. В запах смолы и соли. В тепло. В жизнь.
— Вы пахнете морем, — сказала я. Хрипло.
— Я пахну свободой, — сказал он. — И смолой. И потом. И три месяца не мылся нормально.
Я рассмеялась. Сквозь слёзы. Сквозь пять месяцев ожидания. Сквозь письма и вино и тишину.
Он поднял меня. На руки. Как пушинку. Я не была пушинкой. Но ему — как пушинка. Понёс в комнату. В гостиную. К огню. Положил на диван. Сел рядом. Смотрел. Долго. Жадно. Как будто не видел пять месяцев. Как будто боялся забыть.
— Расскажите!

Я всегда считала, что самый страшный звук в мире — это звонок будильника в понедельник утром. Я ошибалась.
Самый страшный звук — это когда твой собственный крик увязает в чьей-то огромной ладони, а ноги отрываются от асфальта так резко, что мир переворачивается вверх дном. Фонари в переулке превратились в размытые золотые полосы, моя сумочка с эскизами полетела в лужу, и я даже не успела испугаться по-настоящему. Просто мозг отказался обрабатывать информацию. Это же не могло случиться со мной.
Меня зовут Виолетта. Мне двадцать два. Я рисую цветы, которые никогда не завянут, и боюсь пауков. Я та дочь, которую папа всю жизнь прятал за высокими заборами, дорогими машинами с тонированными стеклами и вежливой ложью о том, что «мир вокруг опасен». И знаете что? Он оказался прав.