Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»
Анна - психиатр, который знает всё о психических расстройствах. Константин - пациент, который знает всё о том, как довести женщину до безумия. И да, он прикован к кровати. Но это не мешает ему играть по своим правилам.
Он утверждает, что видит галлюцинации. Она утверждает, что лечит его профессионально. На самом деле оба врут. Он просто хочет, чтобы она к нему прикасалась. А она просто хочет прикасаться. Всё остальное - детали.
Он утверждает, что видит галлюцинации. Она утверждает, что лечит его профессионально. На самом деле оба врут. Он просто хочет, чтобы она к нему прикасалась. А она просто хочет прикасаться. Всё остальное - детали.
Она спасла его сделку. Он решил сделать её своей.
Новый контракт. Бешеные бонусы. И пункт 12.4: на людях она изображает его девушку. Целоваться, улыбаться, держаться за руки. Играть в идеальную пару, пока он подписывает миллиардные контракты.
Но когда репетиция заканчивается у него на столе, а разбросанные бумаги летят на пол, он шепчет ей: "Ты - моя лучшая инвестиция". И она понимает - обратной дороги нет.
Новый контракт. Бешеные бонусы. И пункт 12.4: на людях она изображает его девушку. Целоваться, улыбаться, держаться за руки. Играть в идеальную пару, пока он подписывает миллиардные контракты.
Но когда репетиция заканчивается у него на столе, а разбросанные бумаги летят на пол, он шепчет ей: "Ты - моя лучшая инвестиция". И она понимает - обратной дороги нет.
Я люблю свою адскую работу в реанимации, люблю свое одиночество, где нет места постороннему. Тем более, чужому ребенку… Зачем мне впрягаться за него, решать его проблемы, думать о нем? В конце концов, у мальчишки, которого я случайно спасла одной теплой ночью, есть мать. И отец тоже есть…
Но иногда судьба поворачивается так, что чужой ребенок меняет твою жизнь…
Но иногда судьба поворачивается так, что чужой ребенок меняет твою жизнь…
— Ты мне кое-кого напоминаешь…
Он цепляет пальцем упавшую на лоб прядку, мимолетно касается кожи лица… И я вздрагиваю. Потому что он мне тоже кое-кого напоминает.
— Ты ошибся, — говорю как можно более уверенно, — я здесь совсем недавно…
— Ошибся, — кивает он, — но это не важно. Ты во сколько заканчиваешь? Я заеду.
— Нет, — отвечаю я.
— Почему?
— Потому что воспоминания неприятные.
Я хотела помочь попавшей в беду сестре и ее сыну. А в итоге попала сама. И теперь спасти моих близких людей может только человек, похожий на самый мой жуткий ночной кошмар…
Он цепляет пальцем упавшую на лоб прядку, мимолетно касается кожи лица… И я вздрагиваю. Потому что он мне тоже кое-кого напоминает.
— Ты ошибся, — говорю как можно более уверенно, — я здесь совсем недавно…
— Ошибся, — кивает он, — но это не важно. Ты во сколько заканчиваешь? Я заеду.
— Нет, — отвечаю я.
— Почему?
— Потому что воспоминания неприятные.
Я хотела помочь попавшей в беду сестре и ее сыну. А в итоге попала сама. И теперь спасти моих близких людей может только человек, похожий на самый мой жуткий ночной кошмар…
— Что ж ты, невестка, в дождь стоишь, как мокрая курица? Никто не догадается за тобой приехать, кроме меня.
Я поднимаю глаза. Мой свёкор. Евгений Леонидович. Строгий, властный, красивый — и говорит мне то, что муж не говорил никогда.
Он не должен был становиться моим тайным спасением. Он — отец моего мужа.
Одна неделя в Дубае. Запретный роман. Разводы, скандалы и свобода, о которой я не смела мечтать.
Но когда прошлое попытается вернуть нас, сможем ли мы сохранить то, что построили? Или нам придётся выбирать между любовью и семьёй?
Я поднимаю глаза. Мой свёкор. Евгений Леонидович. Строгий, властный, красивый — и говорит мне то, что муж не говорил никогда.
Он не должен был становиться моим тайным спасением. Он — отец моего мужа.
Одна неделя в Дубае. Запретный роман. Разводы, скандалы и свобода, о которой я не смела мечтать.
Но когда прошлое попытается вернуть нас, сможем ли мы сохранить то, что построили? Или нам придётся выбирать между любовью и семьёй?
— Она больше не работает у вас, — сказал Салим, положив на стол пачку долларов. — Отныне она ваш гость. Люксовый номер. И чтобы каждое утро, пока она спит, ей приносили фрукты.
Я стояла в коридоре и не верила своим ушам. Ещё час назад меня штрафовали за каждую не ту улыбку. А теперь два незнакомых кавказца выкупили меня у администрации, как вещь.
— Вы с ума сошли! — крикнула я им вслед. — Я должна работать! У меня денег нет!
— Будут, — ответил младший, обернувшись. — Ты теперь с нами. Мы тебя не бросим.
Они забрали меня из Кемера в Москву. Дали работу в своём офисе на Кутузовском. Купили квартиру с видом на город. И сказали, что я отныне их. Обоих.
Но я до сих пор не знаю, кто они на самом деле. И чем платят за мою свободу.
Я стояла в коридоре и не верила своим ушам. Ещё час назад меня штрафовали за каждую не ту улыбку. А теперь два незнакомых кавказца выкупили меня у администрации, как вещь.
— Вы с ума сошли! — крикнула я им вслед. — Я должна работать! У меня денег нет!
— Будут, — ответил младший, обернувшись. — Ты теперь с нами. Мы тебя не бросим.
Они забрали меня из Кемера в Москву. Дали работу в своём офисе на Кутузовском. Купили квартиру с видом на город. И сказали, что я отныне их. Обоих.
Но я до сих пор не знаю, кто они на самом деле. И чем платят за мою свободу.
По совершенно невероятным обстоятельствам я оказалась в элитной академии. Увы, но лишь на две недели. Моя задача не закрепиться и не выгрызать перспективы, а выдавать себя за девушку, чьё место я временно заняла.Это было бы куда проще, если бы в однокурсниках у неё не числился тот самый мажор, с которым я уже сталкивалась, не играя никакие роли. И если он меня узнает, то всё пропало.
Мне сорок восемь. Я успешная, красивая, и у меня есть всё, кроме одного — мужского внимания.
Я сидела в летнем кафе и праздновала очередную сделку. А они подошли и назвали меня «женщиной».
Я чуть не подавилась вином. А потом согласилась на кораблик, на танцы, на такси до моего дома и на огромный бар. А потом — на них. Обоих.
Утром они смущались. Я — смеялась. А потом выяснилось, что они мои новые клиенты.
Я хотела их прогнать. А они сказали: «Мы не хотим недвижимость. Мы хотим тебя».
И теперь я не знаю, что страшнее — продать им виллу или позволить им продать мне… любовь.
Я сидела в летнем кафе и праздновала очередную сделку. А они подошли и назвали меня «женщиной».
Я чуть не подавилась вином. А потом согласилась на кораблик, на танцы, на такси до моего дома и на огромный бар. А потом — на них. Обоих.
Утром они смущались. Я — смеялась. А потом выяснилось, что они мои новые клиенты.
Я хотела их прогнать. А они сказали: «Мы не хотим недвижимость. Мы хотим тебя».
И теперь я не знаю, что страшнее — продать им виллу или позволить им продать мне… любовь.
— Лилия Сергеевна? — Слава выгибает бровь, вальяжно опираясь о дверной косяк единственной спальни. — Вы преследуете меня?
— В твоих мечтах, Радов!
— В моих мечтах на вас куда меньше одежды, Лилия Сергеевна, так что… Раздевайтесь.
Что может быть хуже, чем застать жениха с другой прямо накануне свадьбы?
Только одно: попытаться сбежать от разбитого сердца в уединенный домик в лесу и из-за дурацкой ошибки бронирования застрять там… в компании Славы Радова.
Да-да, того самого мажора, нахала и по совместительству моего студента, который весь семестр срывал мне пары своими грязными разговорчиками!
Семь дней. Одна крошечная избушка на двоих. Без нормальной связи, но с гигантским запасом взаимного раздражения. Если бы я только знала, чем закончатся эти 7 дней…
— В твоих мечтах, Радов!
— В моих мечтах на вас куда меньше одежды, Лилия Сергеевна, так что… Раздевайтесь.
Что может быть хуже, чем застать жениха с другой прямо накануне свадьбы?
Только одно: попытаться сбежать от разбитого сердца в уединенный домик в лесу и из-за дурацкой ошибки бронирования застрять там… в компании Славы Радова.
Да-да, того самого мажора, нахала и по совместительству моего студента, который весь семестр срывал мне пары своими грязными разговорчиками!
Семь дней. Одна крошечная избушка на двоих. Без нормальной связи, но с гигантским запасом взаимного раздражения. Если бы я только знала, чем закончатся эти 7 дней…
— Не доверяешь людям?
— Не доверяю девушкам. Особенно тебе. От тебя какой-то вайб непонятный. Не могу тебя разгадать: впервые промахнулся с виски.
— Я промолчала, чтобы не портить наш фристайл вечер.
— Что бы это значило?
— Когда всё идет само собой, без прикрас и масок.
— И часто ты носишь маски?
— Постоянно.
— И кем же ты притворяешься?
— Сексапильной и безумно влюбленной секретаршей.
— Думаю, ты выглядишь потрясно в обтягивающей одежде, в чулках и юбке карандаш. Аж завелся.
— Мне это льстит. Не всё потеряно. У нас с тобой будет .......?
— Вряд ли. На первом свидании я не дамся.
— Представь, что у нас – второе.
— Нет. Ты сказала: без масок и притворства. Значит, у меня есть право быть собой.
Капризным и высокомерным. Тебя такие заводят? Недоступные?
— Нет. Меня заводишь ты.
— Учту, Кто же ты, таинственная незнакомка, помешанная на ..... и недоступных парнях?
— Я мошенница.
— Не доверяю девушкам. Особенно тебе. От тебя какой-то вайб непонятный. Не могу тебя разгадать: впервые промахнулся с виски.
— Я промолчала, чтобы не портить наш фристайл вечер.
— Что бы это значило?
— Когда всё идет само собой, без прикрас и масок.
— И часто ты носишь маски?
— Постоянно.
— И кем же ты притворяешься?
— Сексапильной и безумно влюбленной секретаршей.
— Думаю, ты выглядишь потрясно в обтягивающей одежде, в чулках и юбке карандаш. Аж завелся.
— Мне это льстит. Не всё потеряно. У нас с тобой будет .......?
— Вряд ли. На первом свидании я не дамся.
— Представь, что у нас – второе.
— Нет. Ты сказала: без масок и притворства. Значит, у меня есть право быть собой.
Капризным и высокомерным. Тебя такие заводят? Недоступные?
— Нет. Меня заводишь ты.
— Учту, Кто же ты, таинственная незнакомка, помешанная на ..... и недоступных парнях?
— Я мошенница.
Подборка самой откровенной романтической эротики
Выберите полку для книги