Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»

Я умею отменять чужие свадьбы так, чтобы никто не оказался в сводке новостей. По крайней мере, умела – до поездки в Салтаир.
Невеста просила помочь ей исчезнуть до церемонии. Вместо этого исчезла она сама, на всех экранах отеля включилось поддельное видео, а виновной назначили меня.
Теперь дорогу смыло, мой бывший жених слишком вовремя оказался рядом, а хозяин отеля Аслан Курбанов смотрит на меня так, будто я лично организовала и ливень, и семейный позор. Он спокоен, упрям и привык решать чужие проблемы без разрешения. Я терпеть не могу таких мужчин.
Особенно когда рядом с ними хочется остаться.
Пока мы ищем пропавшую невесту, кто-то готов утопить в горной воде не только доказательства. И мой главный подозреваемый все чаще становится единственным человеком, рядом с которым я перестаю искать выход.

Клим Ратников купил Дом моды. По документам – стены. По факту – меня, мой «Неформат» и семьдесят четыре человека, которых он собрался выселить одним дорогим росчерком. Только я не продаюсь вместе с арендой.
Теперь у нас пятьдесят четыре дня, чтобы создать общий проект и не придушить друг друга на переговорах. Он слишком спокоен, слишком богат и слишком уверен, что любую проблему можно решить деньгами. Я слишком хорошо читаю мелкий шрифт.
А рядом уже Савва – еще один миллионер, который предлагает свободу и смотрит на меня вовсе не по-деловому. Но мое тело может быть пышным, характер – неудобным, а сердце... сердце вообще не участвует в аукционе.

Она пришла к нему, чтобы спасти отца. Она думала, что сможет заплатить своим телом. Он решил иначе. Три месяца в клетке с Белым Драконом — мужчиной, для которого отнять жизнь всё равно что выпить чашку кофе. Она не знала, выйдет ли из его дома живой. Она не знала, сможет ли остаться собой. И она не знала, что станет единственной, кого он не сможет отпустить.

— Некоторые уходят с благодарностью. Другие — нет. Кричат, плачут, молят пощадить. Но это ничего не меняет.
Я молчала. В горле пересохло. Пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки. Но я не отводила взгляд.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты — следующая, Вера.


Его называют лучшим психиатром «Преображенского», и каждая пациентка мечтает остаться с ним наедине. Только вот я случайно узнала, что на самом деле происходит за дверью его кабинета.
И теперь передо мной выбор: стать его следующей жертвой или той, кто разделит его тьму.

Он смотрит на меня, и я вижу, как он борется с собой. Как его пальцы сжимаются в кулаки. Как он хочет прикоснуться ко мне. Но не может.
— Иди спать, Ксюш, — говорит он наконец.
— Нет.
— Иди спать, — повторяет он. — Пока я не сделал то, о чем мы оба пожалеем.
— А если я не пожалею? — вырывается у меня.
Я вижу, как меняется его лицо. Как темнеют глаза. Как на его губах появляется жесткая усмешка.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — говорит он тихо.
— Тогда покажи мне.
Влад молчит. Я чувствую, как воздух между нами становится плотным, как напряжение достигает предела.
— Кыш отсюда, — говорит он. — Сейчас же.
Но я и не думаю шевелиться. Тогда он разворачивается и уходит из кухни сам. Слышу, как его шаги стихают в коридоре.
Я остаюсь одна. Стою, прислонившись к холодильнику. Сердце колотится. Руки дрожат.
«Что я делаю? Зачем я его провоцирую? Я же знаю, что это закончится плохо».
Но я уже не могу остановиться. Потому что я хочу этого. Хочу, чтобы он потерял контроль...

Она привыкла всё контролировать: карьеру, репутацию, чувства. Он появляется в её жизни как человек, с которым невозможно сохранить привычную дистанцию. Между ними заключена договорённость, у которой есть чёткие правила, но каждое новое свидание стирает их одно за другим. Она понимает, что совершила ошибку, только когда становится слишком поздно от неё отказаться.

– Смотри, Макс, как наша Оксана Вячеславовна себя ведет с нами, – засмеялся Олег. – На лекциях такая серьезная была, и не скажешь, что она на такое способна с двумя парнями.

— Твой брат — труп, Аника, — буднично произносит он, будто говорит о погоде. — Мои люди вывезут его в карьер через десять минут.

— Нет! Пожалуйста… не надо. Он дурак, он болен, но он мой брат. Единственный, кто у меня остался.

— Тогда спаси его, — шепчет Витто, склоняясь к самому моему уху. Его дыхание опаляет кожу. — У тебя есть выбор. Рус едет в карьер, или... ты едешь со мной.

Я замираю. Сердце колотится о ребра, как пойманная птица.

— Что значит «с тобой»? — я боюсь услышать ответ, но он неизбежен.

— В мой дом. На передержку. Пока я не решу, что с тобой делать. Ты будешь жить там, выполнять мои приказы и принадлежать мне. До тех пор, пока я не сочту его долг погашенным.

Она решилась на шаг в бездну — и бездна ответила взаимностью. В их мире ей больше не нужно притворяться. Но вместо ожидаемой лёгкости приходит новое испытание: сложность выбора. Ей предлагают всё: роскошь, власть, свободу быть собой. Цена — согласие стать частью их троицы. Она уже не та неуверенная девушка, но страх остаться всего лишь игрушкой раздирает её изнутри. Смогут ли они доказать, что за пламенем страсти есть место для настоящего чувства? Или её мечты останутся лишь красивой иллюзией, пока она балансирует между старым миром и новым, где каждый шаг напоминает, что сказка иногда оборачивается самой суровой реальностью?

Я пил кофе с друзьями Ароном и Алиной, которая кстати была на последних сроках беременности, и пытался отбиться от их расспросов по поводу моего настроения.
— Да, всё нормально, — максимально честно соврал я, отпивая остывший эспрессо и переводя взгляд на лазурный берег.
— А что с лицом? — прищурился Арон. — Тебе туда нечистот подмешали вместо сахара?
Вместо ответа я лишь тяжко вздохнул. Ну не могу же я, право слово, сидеть в присутствии беременной женщины и живописать во всех красках, как меня сначала элегантно разделала под орех, а затем практически сделала несостоятельным в пастели дамочка с покер-фейсом. И которая, к слову сказать, оказалась глубоко и, судя по всему, счастливо замужем за кем-то очень серьёзным. Эта история явно не для ушей той, кто сейчас витает в радужных облаках эндорфинов в предвкушении встречи с долгожданным спиногрызом.