Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «vlastnyy-geroy»

🔥 Раз-два-три-четыре-пять — он идет меня искать.
Игра в кошки-мышки началась.
***
🔞 Все видят во мне тихую, невзрачную отличницу. Но когда наступает ночь, я надеваю маску и продаю душу дьяволу.
Я держала два мира отдельно. До тех пор, пока он не вошёл в мою жизнь.
Макар Волков.
Мажор, который привык покупать всё, что хочет.

⚡️ Я думала, что играю я. Но он переписал правила. Теперь он запоминает каждый мой взгляд, движение, вздох. Чтобы потом объявить охоту и найти меня.
Но он даже не представляет, как сильно я хочу, чтобы он нашел меня. И как сладко мне будет, когда он поймет, что я всегда была рядом.

— Я не хочу, чтобы ты менялась. Я хочу, чтобы ты была рядом. Всё остальное — детали.
— А если твоя мать не примет?
— Мать примет, потому что я так решил.
— А если нет?
— Тогда это её проблема. Не твоя и не моя.
— Ты не доверяешь мне.
— Я не доверяю никому. Я уже обжигалась.

Я привыкла, что мужчины либо отступают, либо ломают меня под себя. Но Тимур не делал ни того, ни другого — он просто ждал, пока я решусь сама. А я не могла решиться: слишком разные у нас миры, слишком громко звучат в его культуре чужие правила. Он сказал, что не будет ждать вечно — и теперь я должна понять, чего боюсь больше: потерять себя рядом с ним или потерять его навсегда.

- И кто же ты у нас такая? - спрашивает он тихо. - Невинная овечка? Или искусная шлюха?
Я открыла рот, чтобы ответить, но не могу. Горло сжалось. Я просто смотрю на него, и в его глазах нет ничего, кроме темноты.

Я возвращалась домой после подработки официанткой в ночную смену, а таксист высадил меня в незнакомом районе.
Денег нет, телефон сел, на мне сомнительная униформа - красное платье и потерянный вид. Меня нашли люди Серого - самого могущественного криминального авторитета города - и отдали ему в качестве подарка, чтобы он “снял стресс и повеселился”.
Он огромный, сильный, страшный, с глазами темными, как эта ночь. И от него не сбежать…

– Вы боитесь меня, Вера Андреевна?
– Я вас ненавижу.
Он смотрит на мои дрожащие руки.
– Пока этого достаточно, чтобы вы оставались живы.
Еще вчера я преподавала литературу и объясняла студентам, почему чужую жестокость нельзя оправдывать любовью.
Сегодня человек, которого я видела рядом с умирающим мужчиной, запирает за мной дверь своего дома.
Глеб Ремезов. Благотворитель нашего института. Хозяин города, о котором принято говорить вполголоса.
Он утверждает, что защищает меня.
Я знаю, что такие мужчины ничего не делают просто так.
Но однажды он вернется ко мне с кровью на рукаве, и я испугаюсь уже не его.
Я испугаюсь, что кровь окажется его собственной.

- То есть, за неделю до свадьбы ты спишь со своей секретаршей и сообщаешь мне об этом вот так спокойно? - от шока у Ленки перехватило дыхание. - По-твоему это – нормально?
- А я, что, свадьбу отменяю? – пожал плечами Шестобоев. - Как жена, ты меня вполне устраиваешь. Будешь вести себя тихо, все твои хотелки будут исполняться, как и до сих пор.
Как поступить, когда за неделю до свадьбы узнаёшь, что у любимого – связь с секретаршей, которую он не собирается рвать? Понять и простить, постаравшись сохранить отношения? Или с гордо поднятой головой развернуться и уйти? А если от твоего решения зависит жизнь другого, очень близкого человека?

— Возьми, — сказал кавказец и протянул мне ножницы.
— Зачем... — прошептала я.
— Отрежь свою косу. Она делает тебя слишком невинной. Мне это не нравится.

Я стала пленницей в его доме. Спустя множество унижений и требований, ломавших меня изнутри, я уже практически смирилась со своей новой жизнью. Пока ночью не почувствовала, как чья-то рука начала нежно гладить мои волосы.

— Ты че, берега попутала? — прорычал он, сжимая мои запястья над головой. — Ты думаешь, ты какая-то особенная? Да я тебя сейчас сломаю и не замечу. Ты обычная подстилка, которую я могу купить до последнего волоса.
Я не вздрогнула. Посмотрела ему прямо в глаза и лениво усмехнулась:
— Думаю, что ты просто избалованный, закомплексованный мальчик, Тимурчик. И мне на тебя абсолютно, глубоко плевать. Мелко плаваешь, мальчик.

Я пришла в дом Исмаиловых ради денег, согласившись стать живой игрушкой для самого наглого и испорченного мажора города. Моей задачей было перевоспитать этого дикого хищника по заказу его опасного деда, но я не учла одного. Игрушки сами имеют свойство ломаться…

Я пришла к гинекологу из-за боли. А ушла с его вопросом: «Вам приятно?» Это был Кирилл — мужчина, с которым моя мать жила два года. Он снял маску и промолчал. Он старше меня на 20 лет. Что будет, если я плюну на все запреты?

«Ты - бревно, Аня! Во мне бурлит стихия, а ты душишь мои чакры!» - бросил муж, утащив мой блендер за тридцать тысяч к инста-гурии «дышать маткой».

В тот же день новый генеральный - ледяной миллиардер Максим Северский при всем совете директоров обозвал меня картофельным мешком и отправил на убой с безнадежным проектом.

Терять нечего. Я пошла в закрытый клуб «Aпекс», где тренер с телом бога и татуировкой дракона взялся за мою чувственность:

«Не зажимайся, Аня. Это соматический массаж, - шепчет Влад, пока его руки скользят по бедрам. - Я научу тебя стонать и ходить так, что твой босс сам приползет на коленях».

Прошел месяц. Бывший в слезах таскает мешки на складе в Люберцах, отрабатывая миллионный долг по суду. А тот самый «неприступный» генеральный запирает дверь моего нового кабинета на ключ:

«На ковер, госпожа вице-президент. И только попробуй сказать, что ты устала».

— И ты едешь со мной, — это был не вопрос. Это был приказ. — Проведем там неделю. Познакомлю тебя кое с кем.

Она знала, что у него есть взрослые дети от прошлых, давно стертых из официальной биографии браков. Знала, что эта поездка — переход на новый, гораздо более опасный уровень их игры. Но остановиться она уже не могла.



Месяц рядом с Ильей пролетел как один бесконечный, ослепительный и удушливый кадр киноленты. Сначала Анжеле казалось, что это верх заботы. Но вскоре она стала замечать теневую сторону его идеального фасада.

Это был тотальный, почти параноидальный контроль. Илья знал о ней всё: во сколько она просыпалась, какую чашку кофе заказывала в кофейне на углу, с кем пересекалась по работе.

Его телефонные звонки раздавались именно тогда, когда она меньше всего ждала, а в его черных глазах читался немой допрос, если она задерживалась на десять минут.

Для него существовало лишь одно правило, высеченное на камне:

«Моё — значит, только моё».