Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «vlastnyy-geroy»
- Пришло время расплачиваться за кров и защиту, которые я тебе дал, София, - говорит Азат, самый жестокий мужчина из всех, кого я знаю.
А ещё Азат - мой отчим.
Мой самый страшный кошмар.
Я считала дни до момента, когда смогу покинуть его дом.
Но, когда мне исполнилось восемнадцать, отчим выставил условие.
- Ты никуда не уедешь, девочка, пока не закроешь долг.
- Азат... у меня нет денег...
Отчим улыбается, притягивает к себе.
- Мне не нужны деньги, София. Ты станешь моей женой.
- Но ты уже женат...
- Станешь второй женой, для утех, - усмехается Азат. - И родишь нам с первой женой наследника.
А ещё Азат - мой отчим.
Мой самый страшный кошмар.
Я считала дни до момента, когда смогу покинуть его дом.
Но, когда мне исполнилось восемнадцать, отчим выставил условие.
- Ты никуда не уедешь, девочка, пока не закроешь долг.
- Азат... у меня нет денег...
Отчим улыбается, притягивает к себе.
- Мне не нужны деньги, София. Ты станешь моей женой.
- Но ты уже женат...
- Станешь второй женой, для утех, - усмехается Азат. - И родишь нам с первой женой наследника.
~БЕСПЛАТНО~
Для окружающих он – Бес, а для меня лучший друг Костя. Наглый, безбашенный, бабник и неисправимый холостяк. Однажды он помог мне, подобрал буквально с улицы и приютил, а я безумно в него влюбилась. Каждый раз, когда он с другой, моё сердце рвётся на части, но единственное, что я могу себе позволить - это дружбу с ним.
– Ань, ты серьёзно? – шепчет Костя, склонившись надо мной.
– Конечно, мне уже скоро двадцать пять, пора замуж.
– Так ты выходишь замуж за него, потому что пора, или потому что любишь?
Хочу сказать: "Потому что люблю тебя", но язык не поворачивается.
Да и что это даст?
Он ведь никогда не полюбит меня, потому что уже любит другую.
Для окружающих он – Бес, а для меня лучший друг Костя. Наглый, безбашенный, бабник и неисправимый холостяк. Однажды он помог мне, подобрал буквально с улицы и приютил, а я безумно в него влюбилась. Каждый раз, когда он с другой, моё сердце рвётся на части, но единственное, что я могу себе позволить - это дружбу с ним.
– Ань, ты серьёзно? – шепчет Костя, склонившись надо мной.
– Конечно, мне уже скоро двадцать пять, пора замуж.
– Так ты выходишь замуж за него, потому что пора, или потому что любишь?
Хочу сказать: "Потому что люблю тебя", но язык не поворачивается.
Да и что это даст?
Он ведь никогда не полюбит меня, потому что уже любит другую.
Я захлопываю рот в ужасе от того, что только что ему наговорила.
Стас тяжело дышит, в глазах клубится бешенство.
– Сеанс психоанализа закончен, – рычит он таким голосом, что становится страшно. – А теперь проверим, так ли ты хорошо бегаешь, как хамишь.
Повторять дважды ему не приходится. Тело само срывается с места с такой скоростью, будто от этого реально зависит моя жизнь.
Сильные руки ловят меня издевательски быстро. Цепляются за блузку, рассеивая пуговицы по полу.
Стас рывком разворачивает меня лицом к себе, хватает за бедра, и грубо усаживает на стол.
Ярость в его взгляде опаляет мне щёки из-под хищно нахмуренных бровей. А потом соскальзывает вниз, к порванной блузке.
И ярость тут же смешивается с чем-то ещё более страшным.
– Твою мать, – шипит он сквозь зубы и впивается в мой рот, тараном вклиниваясь между коленями.
Стас тяжело дышит, в глазах клубится бешенство.
– Сеанс психоанализа закончен, – рычит он таким голосом, что становится страшно. – А теперь проверим, так ли ты хорошо бегаешь, как хамишь.
Повторять дважды ему не приходится. Тело само срывается с места с такой скоростью, будто от этого реально зависит моя жизнь.
Сильные руки ловят меня издевательски быстро. Цепляются за блузку, рассеивая пуговицы по полу.
Стас рывком разворачивает меня лицом к себе, хватает за бедра, и грубо усаживает на стол.
Ярость в его взгляде опаляет мне щёки из-под хищно нахмуренных бровей. А потом соскальзывает вниз, к порванной блузке.
И ярость тут же смешивается с чем-то ещё более страшным.
– Твою мать, – шипит он сквозь зубы и впивается в мой рот, тараном вклиниваясь между коленями.
— Какая же ты красивая, Злата… сегодня мы проведём вместе шикарную ночь.
Невольно покрываюсь мурашками, когда слышу за спиной хриплый голос отчима.
Оборачиваюсь...
Стоит голый по пояс, раздевает меня взглядом.
Приехала, блин, на каникулы из универа...
Мама сказала, что отчим будет в командировке!
Но сейчас он стоит напротив меня, улыбается.
Подходит ближе.
— Что вы делаете? Г-где мама?
— Твоей мамы здесь нет, — отвечает отчим, — она сбежала, не выполнив данное мне обещание. Поэтому его выполнишь ты.
— Какое ещё обещание?
— Родить мне наследника...
Невольно покрываюсь мурашками, когда слышу за спиной хриплый голос отчима.
Оборачиваюсь...
Стоит голый по пояс, раздевает меня взглядом.
Приехала, блин, на каникулы из универа...
Мама сказала, что отчим будет в командировке!
Но сейчас он стоит напротив меня, улыбается.
Подходит ближе.
— Что вы делаете? Г-где мама?
— Твоей мамы здесь нет, — отвечает отчим, — она сбежала, не выполнив данное мне обещание. Поэтому его выполнишь ты.
— Какое ещё обещание?
— Родить мне наследника...
Я — сирота, живу в общаге, никому не нужна. А он — генерал, который однажды схватил меня под дождём и назвал чужим именем — Аня. Потом я узнала правду: я — точная копия его погибшей любви, моей матери. И он запер меня в своём особняке, чтобы смотреть на её лицо в моих чертах.
— Ты видишь во мне только её призрак? — кричу я. — Отпусти!
Вадим сжимает мои плечи:
— Будешь делать так, как я сказал.
— А если нет? Зарежешь?
С этого момента начинается моя война с тюремщиком в погонах. Но когда ночью он приходит в мою комнату и стирает все границы, я понимаю: бежать я уже не хочу. И хуже всего — он знает об этом. Потому что теперь я не пленница. Я — его одержимость. И живое напоминание о той, кого он не смог спасти.
— Ты видишь во мне только её призрак? — кричу я. — Отпусти!
Вадим сжимает мои плечи:
— Будешь делать так, как я сказал.
— А если нет? Зарежешь?
С этого момента начинается моя война с тюремщиком в погонах. Но когда ночью он приходит в мою комнату и стирает все границы, я понимаю: бежать я уже не хочу. И хуже всего — он знает об этом. Потому что теперь я не пленница. Я — его одержимость. И живое напоминание о той, кого он не смог спасти.
- Андрей Сергеевич, что вы делаете?
Испуганно отступаю назад, когда в пустой кабинет кафедры следом за мной заходит молодой преподаватель по праву.
- Думала, я тебе не найду, Кочнева, - усмехается он, закрывая дверь кафедры на ключ. - Ты опозорила меня перед всеми, и теперь тебя ждёт наказание...
По глупой случайности, я перешла дорогу серьёзному мужчине, который оказался нашим новым преподом.
И теперь он не оставит меня в покое, пока не отомстит.
А ещё этот опасный и наглый препод знает мой страшный секрет, который может меня погубить...
Испуганно отступаю назад, когда в пустой кабинет кафедры следом за мной заходит молодой преподаватель по праву.
- Думала, я тебе не найду, Кочнева, - усмехается он, закрывая дверь кафедры на ключ. - Ты опозорила меня перед всеми, и теперь тебя ждёт наказание...
По глупой случайности, я перешла дорогу серьёзному мужчине, который оказался нашим новым преподом.
И теперь он не оставит меня в покое, пока не отомстит.
А ещё этот опасный и наглый препод знает мой страшный секрет, который может меня погубить...
Я спустилась на кухню — он варил кофе. Стоял спиной, в одних спортивных штанах, и что-то говорил по телефону. По-русски. Тихо. Я услышала только одну фразу:
— Да, я подписал. Всё по плану. Она ничего не знает.
Я замерла. Внутри что-то оборвалось.
Он обернулся. Увидел меня. И по его лицу я поняла: он не хотел, чтобы я это слышала.
— Кто ничего не знает? — спросила я.
— Алиса.
— Кто, Тимур?
Он сказал: «Ты ещё узнаешь, что такое быть послушной». Я ответила: «Не дождётесь» — и не подозревала, что этот властный кавказец уже вплетает меня в свою игру. Я думала, что борюсь за свою свободу, а на самом деле с каждым его прикосновением теряла себя. И самое страшное — я до сих пор не знаю, кем он был на самом деле: мужчиной, который меня хотел, или тем, кто с самого начала всё спланировал.
— Да, я подписал. Всё по плану. Она ничего не знает.
Я замерла. Внутри что-то оборвалось.
Он обернулся. Увидел меня. И по его лицу я поняла: он не хотел, чтобы я это слышала.
— Кто ничего не знает? — спросила я.
— Алиса.
— Кто, Тимур?
Он сказал: «Ты ещё узнаешь, что такое быть послушной». Я ответила: «Не дождётесь» — и не подозревала, что этот властный кавказец уже вплетает меня в свою игру. Я думала, что борюсь за свою свободу, а на самом деле с каждым его прикосновением теряла себя. И самое страшное — я до сих пор не знаю, кем он был на самом деле: мужчиной, который меня хотел, или тем, кто с самого начала всё спланировал.
— Твоему отцу следует тщательнее охранять свой бриллиант, — льдистые глаза хищно скользят по мне снизу вверх.
— А вам следует думать, прежде чем похищать дочь главного судьи. За такое вы снова попадете за решетку! — выпаливаю и тут же прикусываю язык в страхе. Тишина длится недолго.
— Я хочу, чтобы ты кое-что передала своему отцу, — вкрадчиво изрекает, будто он гребаный король всего мира. — Скажи, что в следующий раз, когда его дочь попадется мне на глаза, мы с братьями пустим ее по рукам, и сделаем так, чтобы каждый житель этого города об этом узнал. А теперь иди. Мой человек отвезет тебя домой…
Два года назад мой отец вынес приговор старшему из братьев Суворовых, и тот отправился в тюрьму. Но время летит, и Давид снова на свободе.
На свободе и вновь готов творить свои черные дела.
И первым в его списке числится месть моему отцу за вынесенный приговор
— А вам следует думать, прежде чем похищать дочь главного судьи. За такое вы снова попадете за решетку! — выпаливаю и тут же прикусываю язык в страхе. Тишина длится недолго.
— Я хочу, чтобы ты кое-что передала своему отцу, — вкрадчиво изрекает, будто он гребаный король всего мира. — Скажи, что в следующий раз, когда его дочь попадется мне на глаза, мы с братьями пустим ее по рукам, и сделаем так, чтобы каждый житель этого города об этом узнал. А теперь иди. Мой человек отвезет тебя домой…
Два года назад мой отец вынес приговор старшему из братьев Суворовых, и тот отправился в тюрьму. Но время летит, и Давид снова на свободе.
На свободе и вновь готов творить свои черные дела.
И первым в его списке числится месть моему отцу за вынесенный приговор
— Джабир, — врываюсь в столовую, где сидит вся родня моего мужа-кавказца, — что в нашей постели делает чужая малолетка?
— За словами следи, грязная шарри, — злобно рявкает муж, — это не малолетка, ей почти двадцать, и она моя вторая жена!
Слова мужа хуже пощечины.
— Вторая жена? Ты с ума сошел? Дочь наших друзей…
— Да хоть внучка, — усмехается Джабир, — главное, чтобы подарил мне наследника, которого не можешь родить ты, позорная шарри. Как только получу наследство твоей семьи, смогу наконец от тебя избавиться, пустышка.
— Нет, ты не посмеешь…
— Ещё как посмею, Лерия! А теперь прямо здесь снимай с себя все драгоценности и платье, всё это перейдёт моей молодой жене, а тебе пора привыкать к обноскам.
В ужасе оглядываю родню мужа, которая надо мной насмехается.
— Прошу, Джабир, не надо…
— Надо, — муж хватает за руку и выталкивает на середину столовой, — давно пора проучить тебя за скверный характер. Начну прямо сейчас…
— За словами следи, грязная шарри, — злобно рявкает муж, — это не малолетка, ей почти двадцать, и она моя вторая жена!
Слова мужа хуже пощечины.
— Вторая жена? Ты с ума сошел? Дочь наших друзей…
— Да хоть внучка, — усмехается Джабир, — главное, чтобы подарил мне наследника, которого не можешь родить ты, позорная шарри. Как только получу наследство твоей семьи, смогу наконец от тебя избавиться, пустышка.
— Нет, ты не посмеешь…
— Ещё как посмею, Лерия! А теперь прямо здесь снимай с себя все драгоценности и платье, всё это перейдёт моей молодой жене, а тебе пора привыкать к обноскам.
В ужасе оглядываю родню мужа, которая надо мной насмехается.
— Прошу, Джабир, не надо…
— Надо, — муж хватает за руку и выталкивает на середину столовой, — давно пора проучить тебя за скверный характер. Начну прямо сейчас…
— Мой сын совершил огромную ошибку, когда привёл тебя в этот дом, — говорит Армас Умаров, властный и опасный отец моего жениха.
От его близости, его дорогого парфюма с восточными нотками у меня перехватывает дыхание, а по телу пробегают мурашки, как только отец жениха подходит вплотную, берёт меня за талию, отрезает путь к бегству.
— Тебе не место в моём доме, дочь воровки, — каждое слово мужчины словно бьёт ножом по сердцу, — и, если ты хочешь здесь остаться…
Одно движение, и он сминает мои губы жёстким поцелуем.
— Если хочешь остаться в моём доме, Лиза, тебе придётся исполнять все мои желания.
— Нет, прошу, Армас… через неделю у нас свадьба с вашим сыном…
— Я в курсе, — рычит отец жениха, — и считаю, что сын не заслужил такой сладкой девочки, поэтому первым тебя попробую я. И, поверь, никто не сможет мне помешать…
От его близости, его дорогого парфюма с восточными нотками у меня перехватывает дыхание, а по телу пробегают мурашки, как только отец жениха подходит вплотную, берёт меня за талию, отрезает путь к бегству.
— Тебе не место в моём доме, дочь воровки, — каждое слово мужчины словно бьёт ножом по сердцу, — и, если ты хочешь здесь остаться…
Одно движение, и он сминает мои губы жёстким поцелуем.
— Если хочешь остаться в моём доме, Лиза, тебе придётся исполнять все мои желания.
— Нет, прошу, Армас… через неделю у нас свадьба с вашим сыном…
— Я в курсе, — рычит отец жениха, — и считаю, что сын не заслужил такой сладкой девочки, поэтому первым тебя попробую я. И, поверь, никто не сможет мне помешать…
Подборка романтической эротики с властным героем
Выберите полку для книги