Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «novinki»
— Жена это верная псина, которая сторожит дом, пока хозяин нагуляется, помни об этом Лисенок… — муж больно схватил меня за щеку и улыбнулся.
Я дернулась. Оттолкнула изменника.
— А любовница тогда кто? Протухший шмат мяса, об который этот хозяин хочет потереться? — с вызовом спросила я и отступила на шаг.
Муж захохотал.
— Лисенок, любовница это радость для глаз и услада для души. Хотя тебе конечно этого не понять. Не я ведь подурнел после трех беременностей… Но держу тебя до сих пор возле себя, потому что выкинуть жалко, пятнадцать лет дрессировал все-таки… — издевался муж.
— Вещи свои к девке забирай и чтобы духу твоего не было возле меня и детей… — скрипнул мой голос и слезы брызнули из глаз.
— Не глупи, у тебя другого сильного мужчины рядом нет, поэтому терпи, молчи, и ноги мне мой, а то разозлюсь… — муж подхватил бумаги и за его спиной хлопнула дверь.
Я дернулась. Оттолкнула изменника.
— А любовница тогда кто? Протухший шмат мяса, об который этот хозяин хочет потереться? — с вызовом спросила я и отступила на шаг.
Муж захохотал.
— Лисенок, любовница это радость для глаз и услада для души. Хотя тебе конечно этого не понять. Не я ведь подурнел после трех беременностей… Но держу тебя до сих пор возле себя, потому что выкинуть жалко, пятнадцать лет дрессировал все-таки… — издевался муж.
— Вещи свои к девке забирай и чтобы духу твоего не было возле меня и детей… — скрипнул мой голос и слезы брызнули из глаз.
— Не глупи, у тебя другого сильного мужчины рядом нет, поэтому терпи, молчи, и ноги мне мой, а то разозлюсь… — муж подхватил бумаги и за его спиной хлопнула дверь.
— Помалкивай о том, что было. Поняла?
Друг отца нависает надо мной как скала.
Мне остается только кивнуть и затолкать куда поглубже воспоминания о ночи, которую мы провели вдвоем.
Тогда я прибавила себе возраста, а он назвался другим именем.
Мы — оба лжецы.
Чаще всего врать приходится о том, что притяжения между нами нет.
Но его все сложнее игнорировать…
Друг отца нависает надо мной как скала.
Мне остается только кивнуть и затолкать куда поглубже воспоминания о ночи, которую мы провели вдвоем.
Тогда я прибавила себе возраста, а он назвался другим именем.
Мы — оба лжецы.
Чаще всего врать приходится о том, что притяжения между нами нет.
Но его все сложнее игнорировать…
— Познакомься, Мадина. Это мой брат Исмаил, — говорит мой любимый мужчина, — он исполнит мой долг за меня. Его женой ты станешь завтра. Его ВТОРОЙ женой.
— Ни за что… — произношу охрипшим от леденящего ужаса голосом.
Перевожу взгляд от одного мужчины к другому.
Ни одной общей черты.
Но по лицам обоих понятно, они уже определили мою судьбу за меня.
— Это не обсуждается, — бросает Азар сурово, встаёт, чтобы уступить место брату, и выходит из кабинета.
Он меня подарил?
Незнакомец садится в кресло, расслабленно откидываясь на спинку, оскаливается и смотрит на меня плотоядно.
Как хищник.
— Станешь, Мадина. Удовлетворять меня будешь за еду и кров, пока первая жена мне рожает детей.
— Ни за что… — произношу охрипшим от леденящего ужаса голосом.
Перевожу взгляд от одного мужчины к другому.
Ни одной общей черты.
Но по лицам обоих понятно, они уже определили мою судьбу за меня.
— Это не обсуждается, — бросает Азар сурово, встаёт, чтобы уступить место брату, и выходит из кабинета.
Он меня подарил?
Незнакомец садится в кресло, расслабленно откидываясь на спинку, оскаливается и смотрит на меня плотоядно.
Как хищник.
— Станешь, Мадина. Удовлетворять меня будешь за еду и кров, пока первая жена мне рожает детей.
Я ненавижу своего соседа.
Он молчаливый, вредный, смотрит на людей так, будто делает им огромное одолжение одним фактом своего существования, а здоровается исключительно движением подбородка.
Я отвечаю ему взаимностью.
Мы живём дверь в дверь, регулярно действуем друг другу на нервы и, кажется, способны поссориться даже из-за прогноза погоды.
Но потом я теряю ключи от квартиры.
И с этого момента всё почему-то начинает идти совсем не по плану.
Он молчаливый, вредный, смотрит на людей так, будто делает им огромное одолжение одним фактом своего существования, а здоровается исключительно движением подбородка.
Я отвечаю ему взаимностью.
Мы живём дверь в дверь, регулярно действуем друг другу на нервы и, кажется, способны поссориться даже из-за прогноза погоды.
Но потом я теряю ключи от квартиры.
И с этого момента всё почему-то начинает идти совсем не по плану.
Мчусь по трассе, крепко сжимая руль в руках. Везу мужу папку с документами, которую он искал все утро и не нашел. Но вместо благодарности застаю его с другой.
— И зачем пришла?! — рявкает муж. — Ты понимаешь, что могла сорвать мне совещание?!
— Совещание? — мой голос звучит глухо, как сквозь вату. — Значит, сажать своих подчинённых прямо на рабочий стол — это и есть важное совещание?!
— Как ты смеешь! Врываешься без стука, без предупреждения…
— Я привезла тебе документы! — швыряю папку на пол, и листы разлетаются по кабинету. — Всю квартиру перерыла, чтобы найти! Мчалась к тебе, как дура, а ты…
— Забери это и убирайся, — Валера машет рукой, будто я — назойливая муха. — Вечером поговорим.
Вылетаю из кабинета и сажусь в машину, чувствуя, как глаза слепит от слёз. Не справившись с управлением, попадаю в аварию. Врачи говорят, что я чудом выжила, но чудо оказалось двойным. Потому что в тот день на трассе погибнуть могла не только я.
— И зачем пришла?! — рявкает муж. — Ты понимаешь, что могла сорвать мне совещание?!
— Совещание? — мой голос звучит глухо, как сквозь вату. — Значит, сажать своих подчинённых прямо на рабочий стол — это и есть важное совещание?!
— Как ты смеешь! Врываешься без стука, без предупреждения…
— Я привезла тебе документы! — швыряю папку на пол, и листы разлетаются по кабинету. — Всю квартиру перерыла, чтобы найти! Мчалась к тебе, как дура, а ты…
— Забери это и убирайся, — Валера машет рукой, будто я — назойливая муха. — Вечером поговорим.
Вылетаю из кабинета и сажусь в машину, чувствуя, как глаза слепит от слёз. Не справившись с управлением, попадаю в аварию. Врачи говорят, что я чудом выжила, но чудо оказалось двойным. Потому что в тот день на трассе погибнуть могла не только я.
— Боже, Аня, ну хватит! У врачей это нормально! Все изменяют, работа такая! Стресс, дежурства, у меня пациент умер накануне! Сними уже свои розовые очки, ты знала, куда шла, когда выходила замуж за врача!
Я сняла! Без розовых очков мне стало видней, какой он подлец.
Поэтому развод и новая жизнь в новом городе.
Вот только спустя годы на моем операционном столе вновь... он!
Дрогнет ли моя рука...
Я сняла! Без розовых очков мне стало видней, какой он подлец.
Поэтому развод и новая жизнь в новом городе.
Вот только спустя годы на моем операционном столе вновь... он!
Дрогнет ли моя рука...
— С этого дня ты будешь делать всё, что я скажу, - с ленивой усмешкой произносит парень, медленно наступая на меня.
— Пошел ты! - отвечаю я, хотя сама чувствую, как предательски дрожит голос.
И тут он достаёт телефон, на экране которого моя самая унизительная тайна.
— Тогда завтра это увидит весь университет.
Клим — самый опасный парень университета. Участник боев без правил. Мажор, которого все боятся. И по ужасной случайности мой сводный брат. Теперь в его руках моя тайна. И он готов разрушить мою жизнь, если я не подчинюсь…
Однотомник, подписка
— Пошел ты! - отвечаю я, хотя сама чувствую, как предательски дрожит голос.
И тут он достаёт телефон, на экране которого моя самая унизительная тайна.
— Тогда завтра это увидит весь университет.
Клим — самый опасный парень университета. Участник боев без правил. Мажор, которого все боятся. И по ужасной случайности мой сводный брат. Теперь в его руках моя тайна. И он готов разрушить мою жизнь, если я не подчинюсь…
Однотомник, подписка
— Ты пустая, Оксана. Бесплодная. А Тёмочке нужен был сын, — спокойно произносит моя родная мать, глядя мне прямо в глаза. — Настя дала ему то, чего не смогла ты. Мы просто оберегали твою психику.
Я смотрю на мужа, ради которого пахала сутками на скорой. На родную сестру, прижимающую к груди трехлетнего мальчика — точную копию моего Артёма. Они всё знали. Они растили этого тайного ребенка за моей спиной, жили на мои деньги и лгали мне в лицо каждый день. А теперь, когда у меня нашли смертельную опухоль, решили просто вычеркнуть меня из жизни.
Я выбегаю под проливной дождь, раздавленная и уничтоженная. Мне осталось жить всего несколько месяцев, и у меня не осталось никого. Но внезапно капли перестают бить по лицу. Надо мной раскрывается черный зонт.
— Я знаю, как всё исправить. Даже эту опухоль, — раздается низкий, вибрирующий голос, от которого по спине бегут мурашки.
Я поднимаю глаза и забываю, как дышать. Передо мной стоит старший брат моего мужа. Моя первая, настоящая любовь.
Я смотрю на мужа, ради которого пахала сутками на скорой. На родную сестру, прижимающую к груди трехлетнего мальчика — точную копию моего Артёма. Они всё знали. Они растили этого тайного ребенка за моей спиной, жили на мои деньги и лгали мне в лицо каждый день. А теперь, когда у меня нашли смертельную опухоль, решили просто вычеркнуть меня из жизни.
Я выбегаю под проливной дождь, раздавленная и уничтоженная. Мне осталось жить всего несколько месяцев, и у меня не осталось никого. Но внезапно капли перестают бить по лицу. Надо мной раскрывается черный зонт.
— Я знаю, как всё исправить. Даже эту опухоль, — раздается низкий, вибрирующий голос, от которого по спине бегут мурашки.
Я поднимаю глаза и забываю, как дышать. Передо мной стоит старший брат моего мужа. Моя первая, настоящая любовь.
– Мне лететь через двадцать минут. Где тут новый врач, чтобы поставить допуск к вылету? – Заходит ко мне в кабинет высоченный мужчина в форме.
– Сначала осмотр, – указываю ему на стул.
Мда… так себе приемчик.
– Мне некогда с вами тут рассиживаться. Врач где? Сокол А. Д.
– Я врач. Сокол Анна Дмитриевна.
– У нас что, в госпитале мужиков не осталось, что сюда баб отправляют? Ставь, – кидает мне свою предполетную книжку, – мне лететь надо.
– Сначала осмотр.
– Нормально все со мной. Не надо меня осмтаривать.
Краснов Дмитрий Анатольевич. Майор. Командир авиационной эскадрильи. Позывной “Гранит”.
Беру его книжку, ставлю: “К полету не допущен”.
– Ты что делаешь?
– Во-первых, не ты, а вы. А во-вторых, к полету вы не допущены, потому что отказались от обследования.
– Можете чемодан не разбирать. Сегодня же полетите обратно, Сокол. Прямиком в свой тыловой ад.
Мне кажется, еще больше стала ненавидеть мужчин.
– Отдыхайте, майор Краснов. Сегодня небо без вас.
– Сначала осмотр, – указываю ему на стул.
Мда… так себе приемчик.
– Мне некогда с вами тут рассиживаться. Врач где? Сокол А. Д.
– Я врач. Сокол Анна Дмитриевна.
– У нас что, в госпитале мужиков не осталось, что сюда баб отправляют? Ставь, – кидает мне свою предполетную книжку, – мне лететь надо.
– Сначала осмотр.
– Нормально все со мной. Не надо меня осмтаривать.
Краснов Дмитрий Анатольевич. Майор. Командир авиационной эскадрильи. Позывной “Гранит”.
Беру его книжку, ставлю: “К полету не допущен”.
– Ты что делаешь?
– Во-первых, не ты, а вы. А во-вторых, к полету вы не допущены, потому что отказались от обследования.
– Можете чемодан не разбирать. Сегодня же полетите обратно, Сокол. Прямиком в свой тыловой ад.
Мне кажется, еще больше стала ненавидеть мужчин.
– Отдыхайте, майор Краснов. Сегодня небо без вас.
— Познакомься, милый, это Яна. Она оформит нашу свадьбу, — щебечет моя богатая невеста.
Я перевожу взгляд на вошедшую женщину, и мой циничный, выстроенный годами мир разлетается в щепки.
Яна. Моя бывшая.
Девять лет назад она предала меня, пока я рисковал жизнью на службе. Я выжег её из сердца, стал жестким главой холдинга и согласился на брак по расчету. И вот она стоит передо мной — ледяная, чужая, а на её пальце блестит кольцо от другого мужчины. Внутри меня закипает бешеная ярость. Она думает, я позволю ей спокойно выйти замуж?
Я перевожу взгляд на вошедшую женщину, и мой циничный, выстроенный годами мир разлетается в щепки.
Яна. Моя бывшая.
Девять лет назад она предала меня, пока я рисковал жизнью на службе. Я выжег её из сердца, стал жестким главой холдинга и согласился на брак по расчету. И вот она стоит передо мной — ледяная, чужая, а на её пальце блестит кольцо от другого мужчины. Внутри меня закипает бешеная ярость. Она думает, я позволю ей спокойно выйти замуж?
Топ новинок 2024
Выберите полку для книги