Книги в жанре «Жесткая эротика» по тегу «goryacho-i-otkrovenno»
Три года чужих диванов и долгов покойного отца — а потом письмо из гор, зовущее туда, где живёт человек, которому этот долг принадлежит. Лика приезжает не с деньгами — с собой. В доме с холодным камином её ждут трое: Расул, который решает всё; Магомед, который берёт то, что хочет; и Равшан, который молчит и ждёт своего часа.
— И что тебе понадобится?
— Твоё тело. Твоё время. Твоё послушание, пока живёшь под этой крышей. Но дверь всегда будет открыта — захочешь уйти, уйдёшь в любой день.
Она могла развернуться и уйти в ту же ночь. Не ушла. И чем дольше остаётся среди троих мужчин, готовых на всё ради неё, тем труднее вспомнить, кем она была до этого дома — и хочет ли вспоминать вообще.
— И что тебе понадобится?
— Твоё тело. Твоё время. Твоё послушание, пока живёшь под этой крышей. Но дверь всегда будет открыта — захочешь уйти, уйдёшь в любой день.
Она могла развернуться и уйти в ту же ночь. Не ушла. И чем дольше остаётся среди троих мужчин, готовых на всё ради неё, тем труднее вспомнить, кем она была до этого дома — и хочет ли вспоминать вообще.
— Вы будете делать абсолютно всё, что я говорю, — наконец произнес он, и от его бархатистого тона по моему телу разлился обжигающий жар.
— Но вас будет право остановить меня. В любой момент. Ровно один раз. У вас будет это право, Глафира. Но помните: если вы им воспользуетесь — мы расстаемся. Навсегда. Больше я вами не занимаюсь, и в этот кабинет вы не вернетесь. Поэтому подумайте очень хорошо, прежде чем сказать мне «стоп».
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, дрожащий узел. Это было сумасшествие. То, что он предлагал, меньше всего походило на какую-то терапию. Это звучало как грязная, запретная фантазия.
— Это будет очень откровенная игра, Глафира, — словно прочитав мои мысли, вкрадчиво продолжил Демид.
— Но вас будет право остановить меня. В любой момент. Ровно один раз. У вас будет это право, Глафира. Но помните: если вы им воспользуетесь — мы расстаемся. Навсегда. Больше я вами не занимаюсь, и в этот кабинет вы не вернетесь. Поэтому подумайте очень хорошо, прежде чем сказать мне «стоп».
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, дрожащий узел. Это было сумасшествие. То, что он предлагал, меньше всего походило на какую-то терапию. Это звучало как грязная, запретная фантазия.
— Это будет очень откровенная игра, Глафира, — словно прочитав мои мысли, вкрадчиво продолжил Демид.
Она проникла в замок Чёрного колдуна, чтобы украсть лекарство для умирающей сестры. Он поймал её — и оставил себе.
Он хочет знать, кто её послал. Она хочет спасти сестру. Но чем дольше она остаётся в его замке, тем сильнее запутывается в паутине из страха, унижения и странного, тёмного влечения к человеку, который держит её в плену.
Днём они завтракают вместе, как семья. Ночью он связывает её и требует ответов и не только ответов...
Он хочет знать, кто её послал. Она хочет спасти сестру. Но чем дольше она остаётся в его замке, тем сильнее запутывается в паутине из страха, унижения и странного, тёмного влечения к человеку, который держит её в плену.
Днём они завтракают вместе, как семья. Ночью он связывает её и требует ответов и не только ответов...
Повелительница одного из подземных городов отправилась с делегацией к соседям ради заключения военного да торгового союзов. Чтобы в пути не было так скучно, она решает взять с собой еще не до конца перевоспитанного раба с поверхности, некогда гордого генерала светлой армии эльфов. Она ведь не знала, что о развлечении позаботится неожиданный враг.
На делегацию нападают во время привала. Посланцам грозит смерть, но вдруг пол туннеля начинает осыпаться и платформа с повелительницей и ее рабом падает в провал. Теперь они двое заперты в темноте новой пещеры, и битва за господство разыгрывается с новой силой.
На делегацию нападают во время привала. Посланцам грозит смерть, но вдруг пол туннеля начинает осыпаться и платформа с повелительницей и ее рабом падает в провал. Теперь они двое заперты в темноте новой пещеры, и битва за господство разыгрывается с новой силой.
Я сделала этот выбор сама — и ни на миг не пожалела.
Та ночь оставила не просто воспоминания — она выжгла во мне пустоту, которую никто другой не мог заполнить.
Я скучала по ним так, что болели тело и душа.
И когда я снова села в машину и поехала к ним, я уже знала: я обрету себя. Свободную, настоящую, живую.
Вот только когда я вошла в их дом, поняла, что их там... трое!
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Та ночь оставила не просто воспоминания — она выжгла во мне пустоту, которую никто другой не мог заполнить.
Я скучала по ним так, что болели тело и душа.
И когда я снова села в машину и поехала к ним, я уже знала: я обрету себя. Свободную, настоящую, живую.
Вот только когда я вошла в их дом, поняла, что их там... трое!
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Свернув на проселочную дорожку я не ожидала, что моя машина сломается. И уж тем более я не ожидала, что случайно забреду в деревянный домик, в котором живут трое братьев Медведевых.
Я завидую парочкам, которые могут уединиться в примерочной и подарить друг другу истинное наслаждение. Но что делать, когда у тебя нет мужчины? Решение одно: отправиться в торговый центр и найти того, кто готов воплотить в реальности самые откровенные мои фантазии!
Звук тихого, ритмичного стука каблуков по паркету, затихающий.
Мой мир пахнет сандалом, дорогой кожей и холодным мрамором. Здесь нет суеты. Здесь нет времени. Здесь есть только я — Виктория — и те, кто пришёл ко мне, чтобы оставить своё «я» за порогом.
В обычной жизни они — вершители судеб. Директора, творцы, атлеты. Они привыкли, что мир прогибается под их волю. Но в моём кабинете, за тяжёлыми дубовыми дверями, их воля не имеет значения. Здесь правлю я. Я не просто женщина. Я — Госпожа. И моя коллекция мужских душ растёт с каждым днём.
Они приходят за освобождением. За сладкой, тягучей болью и абсолютным покоем, который дарует только полная капитуляция. Позвольте мне рассказать вам о них. О моих идеальных игрушках.
Мой мир пахнет сандалом, дорогой кожей и холодным мрамором. Здесь нет суеты. Здесь нет времени. Здесь есть только я — Виктория — и те, кто пришёл ко мне, чтобы оставить своё «я» за порогом.
В обычной жизни они — вершители судеб. Директора, творцы, атлеты. Они привыкли, что мир прогибается под их волю. Но в моём кабинете, за тяжёлыми дубовыми дверями, их воля не имеет значения. Здесь правлю я. Я не просто женщина. Я — Госпожа. И моя коллекция мужских душ растёт с каждым днём.
Они приходят за освобождением. За сладкой, тягучей болью и абсолютным покоем, который дарует только полная капитуляция. Позвольте мне рассказать вам о них. О моих идеальных игрушках.
— Выпить не хочешь? — неожиданно спросил он, разрывая молчание. — Мне вот захотелось после этого. А у тебя, я смотрю, трясучка.
— М-м-м… Не знаю, — растерянно ответила я, глядя на обычно строгого и недоступного начальника.
— Тогда пойдём, — кивнул он и направился к выходу. — У меня в кабинете стоит бутылка хорошего виски. Ирландского.
На секунду я задумалась, глядя на распахнутую дверь, а затем подумала: “Почему бы и не выпить с человеком, который меня спас от подонка?” и последовала за мужчиной. Остаться одной, я сейчас боялась гораздо больше, чем пить виски с начальником.
— М-м-м… Не знаю, — растерянно ответила я, глядя на обычно строгого и недоступного начальника.
— Тогда пойдём, — кивнул он и направился к выходу. — У меня в кабинете стоит бутылка хорошего виски. Ирландского.
На секунду я задумалась, глядя на распахнутую дверь, а затем подумала: “Почему бы и не выпить с человеком, который меня спас от подонка?” и последовала за мужчиной. Остаться одной, я сейчас боялась гораздо больше, чем пить виски с начальником.
– Ну что, Лунева? – строго обратился ко мне су-шеф, – как сама оцениваешь сделанный десерт?
– Никак не оцениваю. Я облажалась, – проговорила я, пряча взгляд.
Он подошел ближе и взял меня за подбородок. Как и всегда при контакте с Фёдоровым тело среагировало.
– Тогда ты понимаешь, что и испытательный не прошла, – озвучил Фёдоров мой приговор.
– Но…, – включился в разговор Белов, – мы готовы дать тебе второй шанс. Только для этого тебе придется кое-что сделать...
––
Мне двадцать семь. Жених изменил мне да еще и отнял маленькую пекарню – бизнес, который я строила с нуля. Я осталась на улице, с долгами и с разбитым сердцем.
И вот долгожданное предложение по работе в одном из лучших ресторанов города.
Только вместо должности кондитера я получила испытательный срок, холодный цех и двух мужчин, которые слишком быстро поняли, чего я боюсь… и чего хочу.
Теперь у моего спасения есть цена. И назначают её они.
––
– Никак не оцениваю. Я облажалась, – проговорила я, пряча взгляд.
Он подошел ближе и взял меня за подбородок. Как и всегда при контакте с Фёдоровым тело среагировало.
– Тогда ты понимаешь, что и испытательный не прошла, – озвучил Фёдоров мой приговор.
– Но…, – включился в разговор Белов, – мы готовы дать тебе второй шанс. Только для этого тебе придется кое-что сделать...
––
Мне двадцать семь. Жених изменил мне да еще и отнял маленькую пекарню – бизнес, который я строила с нуля. Я осталась на улице, с долгами и с разбитым сердцем.
И вот долгожданное предложение по работе в одном из лучших ресторанов города.
Только вместо должности кондитера я получила испытательный срок, холодный цех и двух мужчин, которые слишком быстро поняли, чего я боюсь… и чего хочу.
Теперь у моего спасения есть цена. И назначают её они.
––
Подборка откровенной жесткой эротики
Выберите полку для книги