Книги в жанре «Женский роман» по тегу «razvod»

Иду по коридору. Каблуки на ковролине не стучат — ворс глотает каждый шаг. Тихо. Я иду к мужу. Сейчас он поднимет голову от бумаг, увидит меня в дверях, в этом платье, и улыбнётся. И мы поедем вместе.
Останавливаюсь у перегородки.
И вижу.
Соня.
Моя Соня. Моя модель. Двадцать один год, Екатеринбург, полтора года в агентстве. Я сама её нашла.
Она сидит на его столе. Босиком. Туфли на полу — аккуратно, рядышком, как будто не торопилась.
Рядом — он. Тёмно-синий костюм. Тот самый. Двадцать минут назад он стоял в этом костюме в дверях нашей ванной и говорил мне «ты будешь ослепительна».
Это точно он? Я не хочу верить. Может быть, это не он. Может быть, у кого-то ещё есть ключ от кабинета, и тёмно-синий костюм, и эти плечи, и этот затылок, который я узнаю из тысячи.
Это он.
Она обнимает его ногами. Его руки — в её волосах. Светлые, длинные, рассыпанные по его рукаву. Его губы — где-то ниже. На шее. На ключице. Ещё ниже.
Противно.

Мне пятьдесят три, и я только что осталась без мужа, без дома и без единой внятной причины вставать по утрам. Ах да, ещё без гроша, но это, оказывается, мелочи, когда тебе говорят, что ты «слишком много хочешь для своего возраста».
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.

– Задница у нее конечно зачетная, лучше чем у Алиски. Вы бы видели, мужики! Она еще вся как кошечка. Я прям пубертатником себя рядом с ней чувствую, так и хочется на любой поверхности разложить.
Я застываю в шаге от приоткрытой двери палаты, где лежит мой муж после ранения. Друзья, что пришли его навестить, дружно гогочут.
– Ну ты даешь! Тебя ранило, а ты вообще бодрячком.
– Ну меня же не туда ранило, – хмыкает муж, – там вообще все работает с удвоенной силой. Особенно с такими медсестричками. У меня еще ощущение такое, будто халат у нее короче нормы сантиметров на пять минимум. Так что она когда наклоняется… я вам скажу, видок там, мужики, роскошный.

- Ты должна соблюдать мои личные границы! - заявил муж, когда я застала его дома, раскладывающим на кухонном столе его тренершу по конкуру, у которой от него есть дочь...
- Границы? Ты, ты… - мой голос срывается.
И он смеет говорить о границах! После того, как сам переступил их все!
- Варя, давай без сцен, - он мрачнеет. - Ты правильно сделала в начале, что ушла. Вот и дальше бы делала вид, что ничего не видела. И все у нас было бы хорошо.
- Хорошо?! - едва не давлюсь я этим словом и киваю на стол: - Ты это называешь "хорошо"? Я "делать вид", что мне тоже хорошо, не собираюсь!
Я ушла с места его преступления против семьи вместе с детьми, и мне предстоит решить, как заставить их обоих заплатить за предательство.

Сегодня у нас годовщина знакомства. Каждый год мы отмечали этот день. В этом году Денис уехал на стратегическую сессию. Я тоже забыла о дате до самого вечера.
Я беру планшет, чтобы проверить завтрашнее расписание. Экран оживает, появляется таблица с фамилиями, потом поверх нее всплывает уведомление.
На фотографии Денис стоит перед зеркалом в белом гостиничном халате. Его волосы влажные, на губах улыбка.
Женщина снимает из-за его плеча. В кадр попадает половина ее лица, обнаженная ключица и рука на груди Дениса.
На запястье у нее его часы.
Я читаю переписку.
«Жаль, что утром придется возвращаться». Ее ответ: «Когда-нибудь тебе не придется».
– Инга? – Денис видит меня, потом планшет.
На его лице одно за другим появляются удивление, испуг и усталость. Последняя ранит сильнее всего. Будто правда это неприятная работа, которую он надеялся отложить.
– Сколько времени ты спишь с ней?
– Почти семь месяцев, – произносит Денис. – Но это началось не на пустом месте...

- Где ты был?
Задать вопрос удалось на удивление ровным голосом, хотя внутри меня все дрожало и бушевало.
Рудольф посмотрел в ответ с досадой, с нескрываемым раздражением.
- Василис, ну что ты фигню спрашиваешь? Знаешь же прекрасно, что на работе!
А я и впрямь знала.
Знала, что он мне врет.
Потому что несколько часов тому назад видела его в школе, куда пришла на собеседование.
Мой муж сидел там на родительском собрании. Хотя наши дети учились не здесь. И к ним он на собрания не ходил ни разу…
Так я узнала о том, что у моего мужа есть другая семья: любовница, которая родила ему ребёнка и её дети от другого мужчины, которых мой муж принял, как родных.
Это был конец нашего брака, но для меня он стал только еще началом кошмара.

— Да, Света, ты не единственная, кто занимает моё сердце, — мороз пробежал по коже от равнодушного, холодного тона мужа. Ашир поправлял манжеты своей рубашки, теряя ко мне всякий интерес, будто я его и не ловила на измене.

— И как долго продолжается эта ложь? — спросила сквозь сдавленное дыхание.

— Давай без подробностей. Знай, Ифакат — моя женщина!

— Твоя… Женщина? Но мы женаты, Ашир! — выдавила из себя глухо.

— Меня хватит на вас обеих, — произнёс супруг, кривя губы в жестокой ухмылке. — Цени!

— Чем заслужила твоя любовница цепочку твоей матери, которую ты хранил для той, кого по-настоящему любишь?

Муж смотрел на меня свысока, его глаза потускнели, приобретая стальной оттенок:

— Тебе ещё не очевидно? Думал, ты сообразительнее. Она точно такая же моя женщина, как и ты! Умейте обе уживаться и всем делиться, включая мою любовь.

— Я разлюбил тебя, Конфетка, ты мне больше не нужна. Сразу после нашего с тобой развода я женюсь.
Касаюсь своего живота и плачу. Там непривычная пустота.
Ещё недавно малышка активно толкалась, а сейчас... сейчас её нет.
— Ты кувыркался с блондинкой, пока я хоронила нашу дочь. И пересматривала видео, где ты на коленях делаешь ей предложение!
Перед глазами проносятся ужасные кадры его измен и сообщение с моей фотографией, которую он выставил в своем бизнес канале на всеобщее обозрение.
— Спасибо за 8 лет брака. Это был неплохой опыт научиться быть мужем. Лиля, ты была хорошей женой, но я нашёл лучше. Ты была всего лишь тренировкой перед тем как я встречу свою настоящую любовь…
Владислав Градов снимает с моего пальца обручальное кольцо и красиво уходит в закат.
Ненавижу его всем сердцем. Всей душой!
Но через год случится то, что перевернет наши судьбы навсегда.
И тогда он поймёт: я была не тренировкой.
Я была его единственным шансом.
Который он потерял…

— Да, я люблю Ларису. Мы с тобой давно отдалились. Я хотел развестись после сезона.
— Сезон закончился досрочно. Поздравляю.
Олег опускает взгляд на мои ноги, неподвижно лежащие под пледом.
— Сейчас всё сложнее.
— Нет. Сейчас всё предельно просто. Собирай вещи.
— Ты не справишься одна.
— Это моя проблема.
— Тебе круглосуточно нужен человек.
— Человек — да. Ты — нет.
Восемь месяцев мой муж спал с моей лучшей подругой. А когда авария приковала меня к инвалидной коляске, они решили, что больше можно не скрываться.
Даже дочь убедили, что во всём виновата мать, выбравшая работу вместо семьи.
Они рассчитали почти всё.
Кроме того, что пятнадцать лет я управляла тем, от чего у обычных людей дрожат руки. И если я больше не могу уйти от предателей своими ногами, это ещё не значит, что я позволю им остаться в моей жизни.

— Я не хотел, чтобы ты так узнала.
Ни оправданий. Ни «прости».
— Она — мой врач, Ром. Я плакала у неё в кабинете, рассказывала, как хочу от тебя ребёнка. А вечером она ложилась под тебя, и вы вдвоём решали, что мне сказать.
— Хочешь честно? — В голосе — холодная сталь. — Три года в этом доме не было женщины. Было расписание. Я мужчина, а не донор в твоём процессе.
— Как мило.
— Чего ты хочешь? Развод? — цинично усмехается муж, застёгивая чемодан. Завтра он летит к ней. — Ты не работаешь семь лет. Тебе некуда идти, и забирать тебе нечего. Успокойся, выспись. Люди живут и не с таким.
— Ничего, — тихо отвечаю я. — Просто запоминаю тебя таким. Пригодится.
***
Муж уверен: мне некуда идти, я никуда не денусь.
Он ошибся дважды. Я уйду — с тем, о чём он даже не догадывается: под сердцем у меня бьётся его ребёнок.
И он не узнает… Никогда…