Книги по тегу «бдсм»: ""
Отец потерял семейный бизнес. Он проиграл всё - дом, компанию и меня.
Единственный, кто может спасти мою семью от улицы - это Лев, адвокат, который не проигрывает. Ему не нужны деньги. Ему нужна власть. Над моим телом, над моим страхом, над каждой клеткой, которая смела думать, что мир справедлив.
Он называет это сделкой. Год. Полное подчинение. Без права сказать «нет», без права сбежать и даже без права закрыть глаза, когда он входит в меня. Потому что смотреть в его ледяные серые глаза — это единственное условие, которое он не прописывал в договоре, но которое больнее всего.
Я бывшая гимнастка. Меня учили терпеть боль и выполнять команды. Но Лев не тренер. Он адвокат, который собирает чужие жизни по кусочкам и разводит семьи для удовольствия. Он будет ломать меня не резко, а по сантиметру: взглядом, голосом, молчанием. А я буду улыбаться, когда внутри всё переворачивается, потому что, чёрт возьми, я не знаю, когда моё тело перестанет откликаться на его прикосновения.
Петля затяги
Единственный, кто может спасти мою семью от улицы - это Лев, адвокат, который не проигрывает. Ему не нужны деньги. Ему нужна власть. Над моим телом, над моим страхом, над каждой клеткой, которая смела думать, что мир справедлив.
Он называет это сделкой. Год. Полное подчинение. Без права сказать «нет», без права сбежать и даже без права закрыть глаза, когда он входит в меня. Потому что смотреть в его ледяные серые глаза — это единственное условие, которое он не прописывал в договоре, но которое больнее всего.
Я бывшая гимнастка. Меня учили терпеть боль и выполнять команды. Но Лев не тренер. Он адвокат, который собирает чужие жизни по кусочкам и разводит семьи для удовольствия. Он будет ломать меня не резко, а по сантиметру: взглядом, голосом, молчанием. А я буду улыбаться, когда внутри всё переворачивается, потому что, чёрт возьми, я не знаю, когда моё тело перестанет откликаться на его прикосновения.
Петля затяги
Аннотация
Знакомьтесь: Алиса её главный секрет — не тот, который вы думаете. Спойлер: он ещё хуже. И лучше одновременно.
Знакомьтесь: Кристиан. Днём — монтирует тру-крайм и орёт на тиммейтов в Dota. Ночью —… ну, в общем, тоже орёт, но уже по другой причине. Его главный секрет? У него их целый шкаф. Буквально. И не только шкаф 😁
Они становятся соседями, потому что Нью-Йорк — дорого, а дешёвых комнат не осталось. Он думает, что она — проблема. Она думает, что он — придурок. Оба правы.
Впереди:
· Бытовой абсурд с элементами психологической пытки (нет, не той, о которой вы подумали — хотя и той тоже),
Это история о том, как два человека с букетом нерешенных проблем пытаются не убить друг друга, не влюбиться друг в друга и не сломать друг друга окончательно.
Спойлер: со всеми тремя пунктами будут проблемы.
Кому читать: тем, кто любит чёрный юмор, громкие ссоры и тихую надежду на то, что даже самые сломанные люди иногда заслуживают счастья.
Кому не читать: психотерапе
Знакомьтесь: Алиса её главный секрет — не тот, который вы думаете. Спойлер: он ещё хуже. И лучше одновременно.
Знакомьтесь: Кристиан. Днём — монтирует тру-крайм и орёт на тиммейтов в Dota. Ночью —… ну, в общем, тоже орёт, но уже по другой причине. Его главный секрет? У него их целый шкаф. Буквально. И не только шкаф 😁
Они становятся соседями, потому что Нью-Йорк — дорого, а дешёвых комнат не осталось. Он думает, что она — проблема. Она думает, что он — придурок. Оба правы.
Впереди:
· Бытовой абсурд с элементами психологической пытки (нет, не той, о которой вы подумали — хотя и той тоже),
Это история о том, как два человека с букетом нерешенных проблем пытаются не убить друг друга, не влюбиться друг в друга и не сломать друг друга окончательно.
Спойлер: со всеми тремя пунктами будут проблемы.
Кому читать: тем, кто любит чёрный юмор, громкие ссоры и тихую надежду на то, что даже самые сломанные люди иногда заслуживают счастья.
Кому не читать: психотерапе
Светлана — уставшая от ипотеки и безрадостного брака продавщица, которая сдаёт комнату в квартире. Новый жилец, молодой автомеханик Игорь, оказывается не просто соседом — он быстро становится её любовником, господином и проводником в мир , где боль и унижение превращаются в высшее наслаждение.
До встречи с Ним я была просто серой мышкой в банке — послушная дочка, удобная сотрудница, "правильная девочка".
Во мне не было ни капли страсти, ни желания, ни живого огня.
А потом пришла переписка. Всего за несколько месяцев Он разнёс в щепки мой стыд. Теперь я на работе таю от мысли, что Он где-то там, и вслух называю Его Хозяином. Я дрожу в ожидании первого настоящего приказа.
И знаешь что? Я мечтаю его исполнить
Во мне не было ни капли страсти, ни желания, ни живого огня.
А потом пришла переписка. Всего за несколько месяцев Он разнёс в щепки мой стыд. Теперь я на работе таю от мысли, что Он где-то там, и вслух называю Его Хозяином. Я дрожу в ожидании первого настоящего приказа.
И знаешь что? Я мечтаю его исполнить
— Ты хочешь, чтобы мы остановились?
— Нет... я не знаю.
— Чего ты боишься?
— Что мне это понравится. Что я больше не смогу быть прежней.
— А ты хочешь быть прежней?
— ...Нет.
Маленькая, неуверенная, она пришла в зал, чтобы стать сильнее. Но два огромных тренера увидели в ней не просто клиентку. Каждое прикосновение, каждый взгляд — тонкая грань между профессиональным и личным. Между страхом и желанием. Между «я не такая» и «я хочу узнать, какая я на самом деле». Она будет сопротивляться себе до последнего. Но когда тело говорит громче разума — выбор остаётся только один: довериться или сбежать. Она не сбежит.
— Нет... я не знаю.
— Чего ты боишься?
— Что мне это понравится. Что я больше не смогу быть прежней.
— А ты хочешь быть прежней?
— ...Нет.
Маленькая, неуверенная, она пришла в зал, чтобы стать сильнее. Но два огромных тренера увидели в ней не просто клиентку. Каждое прикосновение, каждый взгляд — тонкая грань между профессиональным и личным. Между страхом и желанием. Между «я не такая» и «я хочу узнать, какая я на самом деле». Она будет сопротивляться себе до последнего. Но когда тело говорит громче разума — выбор остаётся только один: довериться или сбежать. Она не сбежит.
Рамиль медленно отталкивается от косяка и делает шаг в комнату, перекрывая мне путь.
— Я ведь ясно предупреждал тебя, Камила, — произносит он спокойно.
Не сводя с меня взгляда, он закрывает дверь и поворачивает ключ. Щелчок замка звучит как выстрел.
Сердце колотится. Я нервно усмехаюсь.
— Очень оригинально, Рамиль.
Оттолкнувшись от стойки, иду к двери.
— И что дальше? Запрёте меня здесь? Вы мне вообще никто. Я уже давно не ребёнок, которого можно напугать суровым взглядом.
Хватаюсь за ручку и несколько раз дёргаю её. Безрезультатно. Замок заперт.
Я оборачиваюсь и прижимаюсь спиной к двери. Во рту пересохло.
Рамиль медленно расстёгивает ремень. В тишине отчётливо звякает металлическая пряжка.
— Свою спесь дома оставишь, Камила. Правила нарушила ты сама. А теперь наступает ответственность.
— Я ведь ясно предупреждал тебя, Камила, — произносит он спокойно.
Не сводя с меня взгляда, он закрывает дверь и поворачивает ключ. Щелчок замка звучит как выстрел.
Сердце колотится. Я нервно усмехаюсь.
— Очень оригинально, Рамиль.
Оттолкнувшись от стойки, иду к двери.
— И что дальше? Запрёте меня здесь? Вы мне вообще никто. Я уже давно не ребёнок, которого можно напугать суровым взглядом.
Хватаюсь за ручку и несколько раз дёргаю её. Безрезультатно. Замок заперт.
Я оборачиваюсь и прижимаюсь спиной к двери. Во рту пересохло.
Рамиль медленно расстёгивает ремень. В тишине отчётливо звякает металлическая пряжка.
— Свою спесь дома оставишь, Камила. Правила нарушила ты сама. А теперь наступает ответственность.
— Я не та, кого можно любить. Посмотри на меня — я слишком большая, слишком неуклюжая, я всю жизнь прячусь от зеркал.
— А мы видим тебя настоящую. Мы видим твою мягкость, твой жар, твою силу. Ты боишься, что тебя осудят? Но мы не судьи. Мы те, кто хочет согреть тебя, когда ты дрожишь от холода одиночества.
— Вы не понимаете. Это неправильно — трое мужчин и одна я. Что скажут люди? Что я подумаю о себе сама?
— Ты подумаешь, что ты — центр нашей вселенной. Ты подумаешь, что имеешь право быть желанной, любимой, обожаемой. Ты подумаешь, что страх — это всего лишь дверь, которую нужно открыть. А за ней — лето, которое никогда не кончится.
— Но я же не такая… я не умею…
— Ты умеешь. Ты уже делаешь это — ты решаешься. И каждый твой шаг к нам — это шаг к себе настоящей. Мы не просим быть идеальной. Мы просим быть тобой. И поверь — этого более чем достаточно.
— А мы видим тебя настоящую. Мы видим твою мягкость, твой жар, твою силу. Ты боишься, что тебя осудят? Но мы не судьи. Мы те, кто хочет согреть тебя, когда ты дрожишь от холода одиночества.
— Вы не понимаете. Это неправильно — трое мужчин и одна я. Что скажут люди? Что я подумаю о себе сама?
— Ты подумаешь, что ты — центр нашей вселенной. Ты подумаешь, что имеешь право быть желанной, любимой, обожаемой. Ты подумаешь, что страх — это всего лишь дверь, которую нужно открыть. А за ней — лето, которое никогда не кончится.
— Но я же не такая… я не умею…
— Ты умеешь. Ты уже делаешь это — ты решаешься. И каждый твой шаг к нам — это шаг к себе настоящей. Мы не просим быть идеальной. Мы просим быть тобой. И поверь — этого более чем достаточно.
Каждую минуту я ждала звонка — от декана, от ректора, от кого угодно, кто мог бы сказать: «Ирина Викторовна, нам стало известно о вашем неподобающем поведении». Я прокручивала в голове сценарии один страшнее другого. Увольнение, позор, пересуды. Мне казалось, что жизнь, которую я только начала строить, вот-вот рухнет в один миг.
Я не пошла к Илье в ближайший четверг. Написала, что заболела. Даже пришлось действительно открыть больничный. Он прислал сообщение: «Это из-за отца? Не бойся. Он никому не скажет».
Звонок раздался в восемь вечера. Номер был незнакомым. Я долго смотрела на экран, не решаясь ответить. Потом всё же взяла трубку.
— Ирина Викторовна? — услышала я низкий, спокойный голос. — Это Дмитрий. Отец Ильи.
Я замерла. Сердце забилось где-то в горле…
Я не пошла к Илье в ближайший четверг. Написала, что заболела. Даже пришлось действительно открыть больничный. Он прислал сообщение: «Это из-за отца? Не бойся. Он никому не скажет».
Звонок раздался в восемь вечера. Номер был незнакомым. Я долго смотрела на экран, не решаясь ответить. Потом всё же взяла трубку.
— Ирина Викторовна? — услышала я низкий, спокойный голос. — Это Дмитрий. Отец Ильи.
Я замерла. Сердце забилось где-то в горле…
— Ты боишься?
— Нет. Я боюсь себя. Потому что хочу этого больше, чем хотела чего‑либо в жизни.
— Тогда скажи мне вслух. Назови своё наказание.
— Я буду отдана вам. Полностью. Без остатка.
— Ты уверена?
— Я никогда не была так уверена. Но что, если я сломаюсь?
— Мы не дадим тебе упасть. Мы будем держать тебя, даже когда ты будешь кричать. Особенно когда будешь кричать. Ты готова потерять себя, чтобы найти настоящую?
— А если я не смогу?
— Ты сможешь. Потому что внутри тебя уже горит огонь. Ты просто боялась его разжечь. А мы поможем. И обещаем.
— Нет. Я боюсь себя. Потому что хочу этого больше, чем хотела чего‑либо в жизни.
— Тогда скажи мне вслух. Назови своё наказание.
— Я буду отдана вам. Полностью. Без остатка.
— Ты уверена?
— Я никогда не была так уверена. Но что, если я сломаюсь?
— Мы не дадим тебе упасть. Мы будем держать тебя, даже когда ты будешь кричать. Особенно когда будешь кричать. Ты готова потерять себя, чтобы найти настоящую?
— А если я не смогу?
— Ты сможешь. Потому что внутри тебя уже горит огонь. Ты просто боялась его разжечь. А мы поможем. И обещаем.
Я думала, что еду на деловую встречу, но очутилась в клетке. Попала в тёмный мир власти и желания, где моё тело перестало мне подчиняться.
Я ненавижу того, кто сделал это со мной. И ненавижу себя за то, что моя кровь закипает, когда я чувствую его руки.
Я ещё не знаю, что эта ночь станет только началом моего падения.
А моя жизнь уже никогда не станет прежней...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Я ненавижу того, кто сделал это со мной. И ненавижу себя за то, что моя кровь закипает, когда я чувствую его руки.
Я ещё не знаю, что эта ночь станет только началом моего падения.
А моя жизнь уже никогда не станет прежней...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Выберите полку для книги