Книги по тегу «властный герой»: ""
— Что ж ты, невестка, в дождь стоишь, как мокрая курица? Никто не догадается за тобой приехать, кроме меня.
Я поднимаю глаза. Мой свёкор. Евгений Леонидович. Строгий, властный, красивый — и говорит мне то, что муж не говорил никогда.
Он не должен был становиться моим тайным спасением. Он — отец моего мужа.
Одна неделя в Дубае. Запретный роман. Разводы, скандалы и свобода, о которой я не смела мечтать.
Но когда прошлое попытается вернуть нас, сможем ли мы сохранить то, что построили? Или нам придётся выбирать между любовью и семьёй?
Я поднимаю глаза. Мой свёкор. Евгений Леонидович. Строгий, властный, красивый — и говорит мне то, что муж не говорил никогда.
Он не должен был становиться моим тайным спасением. Он — отец моего мужа.
Одна неделя в Дубае. Запретный роман. Разводы, скандалы и свобода, о которой я не смела мечтать.
Но когда прошлое попытается вернуть нас, сможем ли мы сохранить то, что построили? Или нам придётся выбирать между любовью и семьёй?
Первый рабочий день, новая должность, скромный рюкзак вместо дорогой сумки — обычная история. Пока за приоткрытой дверью переговорной я не услышала своё имя.
Три голоса. Три хозяина компании. И один разговор не для моих ушей.
— Выбор. Простой.
— Уходишь — мы забываем, что ты слышала.
— Остаёшься — узнаёшь, что значит работать на нас.
Я осталась.
Дима — тишина, которая давит сильнее крика. Лёша — холодный расчёт, за которым прячется что-то более тёплое. Макс — тот, кто берёт то, что хочет, и не извиняется за это.
Через три недели они назовут меня своей. Официально. При свидетелях. Но сначала мне придётся понять, где заканчивается работа и начинается то, от чего уже невозможно отказаться.
Три голоса. Три хозяина компании. И один разговор не для моих ушей.
— Выбор. Простой.
— Уходишь — мы забываем, что ты слышала.
— Остаёшься — узнаёшь, что значит работать на нас.
Я осталась.
Дима — тишина, которая давит сильнее крика. Лёша — холодный расчёт, за которым прячется что-то более тёплое. Макс — тот, кто берёт то, что хочет, и не извиняется за это.
Через три недели они назовут меня своей. Официально. При свидетелях. Но сначала мне придётся понять, где заканчивается работа и начинается то, от чего уже невозможно отказаться.
— Просрочка у вас, Любава Гедеоновна. Третий месяц идёт.
Девочка-менеджер сказала это так буднично, будто сообщила, что у меня закончился срок действия карты. Я даже улыбнулась. Стояла у её стойки в обеденный перерыв, с пакетом, в котором лежали клей и рулон папиросной бумаги для лечебницы, и улыбалась.
— У меня не может быть просрочки. У меня и кредита нет.
— Как это нет?
Она развернула ко мне монитор. Хмарина Любава Гедеоновна. Потребительский, восемьсот тысяч. Оформлен в июне. Платежей: ноль.
Девочка-менеджер сказала это так буднично, будто сообщила, что у меня закончился срок действия карты. Я даже улыбнулась. Стояла у её стойки в обеденный перерыв, с пакетом, в котором лежали клей и рулон папиросной бумаги для лечебницы, и улыбалась.
— У меня не может быть просрочки. У меня и кредита нет.
— Как это нет?
Она развернула ко мне монитор. Хмарина Любава Гедеоновна. Потребительский, восемьсот тысяч. Оформлен в июне. Платежей: ноль.
Три года она не позволяла ни одному мужчине увидеть себя без грима. Потом контракт привёл её в дом, который достраивает человек с таким же обгоревшим прошлым. Он не спрашивает про шрамы — он просто ждёт, когда она перестанет прятаться сама от себя.
— Разденься, — сказал он.
Я замерла.
— Я не могу, — прошептала я. — Я не могу показывать себя.
— Ты можешь. — Он шагнул ближе, коснулся пуговицы на моей рубашке. — Я буду рядом. Я не отвернусь.
Три года она боялась собственного отражения. Он не отвёл взгляд ни разу. Вопрос один: сможет ли она поверить, что дом на пепелище — это не конец, а начало.
— Разденься, — сказал он.
Я замерла.
— Я не могу, — прошептала я. — Я не могу показывать себя.
— Ты можешь. — Он шагнул ближе, коснулся пуговицы на моей рубашке. — Я буду рядом. Я не отвернусь.
Три года она боялась собственного отражения. Он не отвёл взгляд ни разу. Вопрос один: сможет ли она поверить, что дом на пепелище — это не конец, а начало.
Он – мой строгий босс. Красивый, влиятельный и богатый до неприличия.
Я – скромная пышка, которую бросил жених накануне летнего отпуска.
Между мной и боссом огромная пропасть в статусе, деньгах и популярности.
Но… Судьба сталкивает нас на далёком острове, посреди укромного пляжа.
Босс впервые видит меня в ярком купальнике и теряет голову. Самое смешное, что скандальный купальник, состоящий из ремешков и шнуровок, даже не мой!
Я – скромная пышка, которую бросил жених накануне летнего отпуска.
Между мной и боссом огромная пропасть в статусе, деньгах и популярности.
Но… Судьба сталкивает нас на далёком острове, посреди укромного пляжа.
Босс впервые видит меня в ярком купальнике и теряет голову. Самое смешное, что скандальный купальник, состоящий из ремешков и шнуровок, даже не мой!
Я приехала в Академию магии ради одного — спасти родное озеро. Но на кафедре Мокоши осталось всего одно место, и Влад Святославич, высокомерный княжич и староста Академии, уже решил, что такой оборванке, как я, здесь не место.
Она — леди, бежавшая из родного замка, чтобы не стать игрушкой в руках жестокого дяди. Он — наёмник-варвар с руками, привыкшими к стали, и душой, которую давно сожгла жажда мести. Их пути случайно пересекаются в трактире у подножия гор, и она нанимает его проводником до границы. Дорога через опасные перевалы, метели и погони становится не просто испытанием — она становится их общей судьбой.
Я пришла к ним с болью в спине — и ушла с болью в душе, которую они разбудили. Трое мужчин, шесть рук, один массажный стол и бездна страсти, которую я так долго в себе хоронила. Теперь я знаю: я вернусь не ради спины — ради жизни, которую они подарили мне.
Я пришла к ним с болью в спине — и ушла с болью в душе, которую они разбудили. Трое мужчин, шесть рук, один массажный стол и бездна страсти, которую я так долго в себе хоронила. Теперь я знаю: я вернусь не ради спины — ради жизни, которую они подарили мне.
Амилика должна выполнить приказ герцога.
Исцелить опасного пленника, чтобы он не умер раньше, чем ему позволят.
Но она сделает то, что запрещено, а он окажется на свободе.
И найдёт её. Чтобы убить. Или...
Исцелить опасного пленника, чтобы он не умер раньше, чем ему позволят.
Но она сделает то, что запрещено, а он окажется на свободе.
И найдёт её. Чтобы убить. Или...
Выберите полку для книги