Книги по тегу «встреча через время»: ""
— Аркаша, любимый… — женский голос, призывный, сладкий, растекается ядом по моим ушам. — Твой подарок на юбилей у меня под платьем.
— Потерпи, сладкая, здесь нельзя. Маргоша может увидеть, — отвечает мужской голос, и у меня мгновенно темнеет перед глазами.
Это он. Аркадий. Мой муж.
Подхожу ближе. Сердце грохочет в ушах так, будто я стою рядом с двигателем самолета.
— Ничего эта амёба не увидит, — фыркает любовница мужа. — И вообще, что ты в ней нашёл? Она такая… скучная. Пресная. Старая! Сколько ей? Как тебе пятьдесят? Или больше? — мерзкий смешок проходится по моим натянутым нервам.
Старая? Пресная? Амёба?! Это они про меня?!
***
В сорок пять муж списал меня в утиль, изменив на своем же юбилее с другой. И вместо подарка, посланного нам самой судьбой, он получил кое-что другое.
Прямо по наглой козлиной морде!
А я, беременная, преданная, потерянная, сбежала в деревню, где встретила свою первую любовь… в кустах малины.
— Потерпи, сладкая, здесь нельзя. Маргоша может увидеть, — отвечает мужской голос, и у меня мгновенно темнеет перед глазами.
Это он. Аркадий. Мой муж.
Подхожу ближе. Сердце грохочет в ушах так, будто я стою рядом с двигателем самолета.
— Ничего эта амёба не увидит, — фыркает любовница мужа. — И вообще, что ты в ней нашёл? Она такая… скучная. Пресная. Старая! Сколько ей? Как тебе пятьдесят? Или больше? — мерзкий смешок проходится по моим натянутым нервам.
Старая? Пресная? Амёба?! Это они про меня?!
***
В сорок пять муж списал меня в утиль, изменив на своем же юбилее с другой. И вместо подарка, посланного нам самой судьбой, он получил кое-что другое.
Прямо по наглой козлиной морде!
А я, беременная, преданная, потерянная, сбежала в деревню, где встретила свою первую любовь… в кустах малины.
Останавливаюсь у окна в коридоре и прижимаюсь лбом к холодному стеклу. За окном октябрьская Москва. Листья на деревьях уже пожелтели - совсем как тогда, два года назад, когда я собирала вещи в нашей квартире, а он молча стоял на балконе, глядя в никуда.
- Мы больше не можем так, Аня, - сказал он тогда, не оборачиваясь. - После того, что случилось... С ней, я пытался держаться и поддерживать тебя, но тебе видимо не надо.
Он говорит о ней. О нашей дочке, которой так и не суждено было родиться.
***
Даже спустя два года эта боль не притупилась. Может, потому что мы так и не смогли ее проговорить.
- Мы больше не можем так, Аня, - сказал он тогда, не оборачиваясь. - После того, что случилось... С ней, я пытался держаться и поддерживать тебя, но тебе видимо не надо.
Он говорит о ней. О нашей дочке, которой так и не суждено было родиться.
***
Даже спустя два года эта боль не притупилась. Может, потому что мы так и не смогли ее проговорить.
- Ты невеста Демида Остапова? – вырвалась из душного зала припудрить носик… счастливее меня нет на свете человека, мой любимый попросил у моих родителей моей руки…и-и-и… Дёмка – муж, Лариска – жена!
Я даже и не сразу поняла, что девушка, стоящая у соседней раковины, обращается ко мне.
- Да… а вы кто?
- А я беременна от него, семь месяцев…, - только сейчас я увидела, что девушка обнимала руками круглый животик. – Не бери грех на душу, не забирай у ребёнка отца, заклинаю тебя…, ты богатая, красивая, другого себе найдёшь.
- Да почему я вам верить должна? У нас вообще-то свадьба!
Но поверить пришлось, Демид даже не стал отрицать.
- Это ничего не значит, малыш, люблю-то я тебя, а она так… ошибка…
Конечно, я оставила его ей и ребёнку… уехала…, но оказалось не навсегда…
Я даже и не сразу поняла, что девушка, стоящая у соседней раковины, обращается ко мне.
- Да… а вы кто?
- А я беременна от него, семь месяцев…, - только сейчас я увидела, что девушка обнимала руками круглый животик. – Не бери грех на душу, не забирай у ребёнка отца, заклинаю тебя…, ты богатая, красивая, другого себе найдёшь.
- Да почему я вам верить должна? У нас вообще-то свадьба!
Но поверить пришлось, Демид даже не стал отрицать.
- Это ничего не значит, малыш, люблю-то я тебя, а она так… ошибка…
Конечно, я оставила его ей и ребёнку… уехала…, но оказалось не навсегда…
ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ!
— Я беременна! Наконец-то ты бросишь свою Заучку!
— Не ори!
Мой жених хватает лучшую подругу за плечи. Встряхивает и озирается по сторонам, пока я глушу стоны в ладонях за углом бани.
Слёзы пеленой покрывают глаза. Дрожат на ресницах, а вокруг темнеет.
— Знаешь что?! Если малыш тебе не нужен, я избавлюсь от него, понятно?!
— Не смей! И прекрати орать, Вика услышит. Я решу.
Последняя надежда падает вместе с колючей тканью на землю. Холодный сентябрьский воздух обнимает за плечи, пока я выхожу из-за угла.
Любовники не замечают ни меня, ни то, как старательно я прижимаю руки к животу. Они слишком заняты.
— То есть ты всё равно на ней женишься?! Несмотря на то что у нас будет ребёнок?!
Я узнала об измене жениха у себя на девичнике. Я уехала, не рассказав, что жду ребёнка. Спустя десять лет мы снова встретились в школе. Я. Он. И наши дети. Но все оказалось совсем непросто…
— Я беременна! Наконец-то ты бросишь свою Заучку!
— Не ори!
Мой жених хватает лучшую подругу за плечи. Встряхивает и озирается по сторонам, пока я глушу стоны в ладонях за углом бани.
Слёзы пеленой покрывают глаза. Дрожат на ресницах, а вокруг темнеет.
— Знаешь что?! Если малыш тебе не нужен, я избавлюсь от него, понятно?!
— Не смей! И прекрати орать, Вика услышит. Я решу.
Последняя надежда падает вместе с колючей тканью на землю. Холодный сентябрьский воздух обнимает за плечи, пока я выхожу из-за угла.
Любовники не замечают ни меня, ни то, как старательно я прижимаю руки к животу. Они слишком заняты.
— То есть ты всё равно на ней женишься?! Несмотря на то что у нас будет ребёнок?!
Я узнала об измене жениха у себя на девичнике. Я уехала, не рассказав, что жду ребёнка. Спустя десять лет мы снова встретились в школе. Я. Он. И наши дети. Но все оказалось совсем непросто…
Ровно в девять утра раздался чёткий стук в дверь.
— Войдите, — отозвался я.
Дверь открылась, и в кабинет вошла она. Восемь лет. Восемь лет я мысленно готовился к этой встрече, строил стены, оттачивал равнодушие. И все эти укрепления рухнули в одно мгновение. Она почти не изменилась. Только во взгляде появилась неуловимая твёрдость, а в уголках губ — лёгкая усталость. Дарья застыла на пороге, всё шире округляя глаза.
— Т-ты? — в один голос произнесли мы, и я резко поднялся со стула.
Мир сузился до точки, до порога в небольшой кабинет, на котором стояло моё прошлое. Восемь лет. Восемь лет я представлял эту встречу — холодную, полную сарказма и моего превосходства.
Я отрепетировал каждую фразу, каждый взгляд. И всё это испарилось, оставив лишь глухой удар где-то под рёбрами и оглушительную тишину, в которой гудело только кровь в висках.
Дарья. Моя Дарья. Не моя. Чужая.
— Войдите, — отозвался я.
Дверь открылась, и в кабинет вошла она. Восемь лет. Восемь лет я мысленно готовился к этой встрече, строил стены, оттачивал равнодушие. И все эти укрепления рухнули в одно мгновение. Она почти не изменилась. Только во взгляде появилась неуловимая твёрдость, а в уголках губ — лёгкая усталость. Дарья застыла на пороге, всё шире округляя глаза.
— Т-ты? — в один голос произнесли мы, и я резко поднялся со стула.
Мир сузился до точки, до порога в небольшой кабинет, на котором стояло моё прошлое. Восемь лет. Восемь лет я представлял эту встречу — холодную, полную сарказма и моего превосходства.
Я отрепетировал каждую фразу, каждый взгляд. И всё это испарилось, оставив лишь глухой удар где-то под рёбрами и оглушительную тишину, в которой гудело только кровь в висках.
Дарья. Моя Дарья. Не моя. Чужая.
🍁МАКСИМАЛЬНАЯ СКИДКА В ПЕРВЫЕ ДНИ!🍁
— Ну а ты что хотела, дорогая? — произносит Марина своим обычным спокойным голосом, будто мы с ней сейчас обсуждаем погоду или завтрак. — Ты почти на сносях. Кому понравится спать с бегемотом? Лучше уж я, чем кто-то чужой, правда? Мы же подруги! За меня ты хотя бы можешь быть уверена, я ничем не болею.
Я едва стою, опираясь на комод, и вдруг отчетливо понимаю, как нелепо сейчас выглядит моя жизнь...
— Ну чего ты? Расстроилась что ли, Оксан? Не устраивай истерику, я же тебе не чужая. Ничего страшного не произошло. Или ты всерьёз верила, что беременность делает из тебя священную корову? Ох, моя хорошая, как же ты наивна…
— Ты… стерва, — выдыхаю я и поворачиваюсь к Марине. — Я тебя…
— И что же, дорогая? Что ты сделаешь? Поплачешь мужу в в плечо? Расскажешь, какая я нехорошая девочка?
— Нет, милая, я сделаю это, — шиплю и швыряю туфлю прямо ей в лицо…
Месть - это блюдо,которое подают холодным? Не обязательно... Я подам сладким! Лови, стерва!
— Ну а ты что хотела, дорогая? — произносит Марина своим обычным спокойным голосом, будто мы с ней сейчас обсуждаем погоду или завтрак. — Ты почти на сносях. Кому понравится спать с бегемотом? Лучше уж я, чем кто-то чужой, правда? Мы же подруги! За меня ты хотя бы можешь быть уверена, я ничем не болею.
Я едва стою, опираясь на комод, и вдруг отчетливо понимаю, как нелепо сейчас выглядит моя жизнь...
— Ну чего ты? Расстроилась что ли, Оксан? Не устраивай истерику, я же тебе не чужая. Ничего страшного не произошло. Или ты всерьёз верила, что беременность делает из тебя священную корову? Ох, моя хорошая, как же ты наивна…
— Ты… стерва, — выдыхаю я и поворачиваюсь к Марине. — Я тебя…
— И что же, дорогая? Что ты сделаешь? Поплачешь мужу в в плечо? Расскажешь, какая я нехорошая девочка?
— Нет, милая, я сделаю это, — шиплю и швыряю туфлю прямо ей в лицо…
Месть - это блюдо,которое подают холодным? Не обязательно... Я подам сладким! Лови, стерва!
Марина ощутила, как внутри поднимается что‑то горячее и тяжёлое. Десять лет. Сколько раз она мысленно представляла эту встречу — случайную, внезапную, но всегда где‑то далеко от её привычного мира. И вот он стоит здесь, в её студии, где каждый сантиметр пропитан её жизнью. И стоит не один.
— Проходите, — сказала она, заставляя голос звучать ровно. — Вы к нам впервые?
— Да, — ответила девушка. — Я Катя. Мне очень надо научиться танцевать.
— Проходите, — сказала она, заставляя голос звучать ровно. — Вы к нам впервые?
— Да, — ответила девушка. — Я Катя. Мне очень надо научиться танцевать.
— Знаешь что? — говорит муж тихо, шипяще. — Хочешь правды? Получишь!
Он достает из кармана телефон, лихорадочно стучит по экрану и сует мне его под нос. Я вижу открытый чат. Имя «Ксюшенька». И последнее сообщение:
«Целую тебя в самое сладкое место. Не смогу сегодня приехать. Жди завтра.»
Мир рушится. Просто перестает существовать. Звуки пропадают. Остается только эта строчка на светящемся экране.
— Так что, Оль? Будешь теперь каждую ночь проверять мой телефон? Или уже достаточно?
Мы развелись громко и со скандалом, а спустя полтора года предатель появился у моего дома…с желанием все вернуть.
Он достает из кармана телефон, лихорадочно стучит по экрану и сует мне его под нос. Я вижу открытый чат. Имя «Ксюшенька». И последнее сообщение:
«Целую тебя в самое сладкое место. Не смогу сегодня приехать. Жди завтра.»
Мир рушится. Просто перестает существовать. Звуки пропадают. Остается только эта строчка на светящемся экране.
— Так что, Оль? Будешь теперь каждую ночь проверять мой телефон? Или уже достаточно?
Мы развелись громко и со скандалом, а спустя полтора года предатель появился у моего дома…с желанием все вернуть.
Прошлая жизнь казалась теперь Андрею каким-то невероятным сном или фильмом с закрученным сюжетом. Сейчас все было спокойно, все шло своим чередом. Кто-то свыше дал ему второй шанс на новую жизнь, начать все сначала, с чистого листа. Однако на душе было пусто теперь. Остались лишь воспоминания о девушке с изумрудными глазами. Много раз Андрей прокручивал в голове сюжет, если бы он еще тогда признался ей в своих чувствах, до всех этих событий. Быть может, она осталась бы жива? В последние же дни мужчина стал задумываться о том, что вдруг это все же было сном, пока он находился в коме после аварии? И может, ничего этого не было? И девушки с изумрудными глазами никогда не существовало?
Устроившись на новую должность, я понятия не имела, что уже к вечеру встречусь лицом к лицу со своим прошлым. С человеком, на которого так сильно похож мой сын и который теперь является моим непосредственным начальником.
— У тебя получилось забеременеть? — спрашивает он, просматривая мое личное дело.
— Д-д-а, — говорю дрожащим голосом.
— Здесь лучше медицина, да?
— Да, определенно, — расслабляюсь, понимая, что он не догадывается, что дело не в медицине, а в нашей с ним последней ночи.
— Может, прекратишь наконец мне врать и скажешь правду? — говорит, прожигая яростным взглядом.
— У тебя получилось забеременеть? — спрашивает он, просматривая мое личное дело.
— Д-д-а, — говорю дрожащим голосом.
— Здесь лучше медицина, да?
— Да, определенно, — расслабляюсь, понимая, что он не догадывается, что дело не в медицине, а в нашей с ним последней ночи.
— Может, прекратишь наконец мне врать и скажешь правду? — говорит, прожигая яростным взглядом.
Выберите полку для книги