Книги по тегу «встреча через время»: ""
На белоснежном покрывале вместо полуобнаженной привлекательной девушки лежал на животе ушастый пацан в голубой рубашке и серых джинсах. Заперся на кровать прямо в кроссовках. Смотрит на меня и хихикает.
– Что такое? – спрашиваю его.
– У тебя живот волосатый, – и снова ржет.
– Где ты живот видел, – я провожу полотенцем по своему идеальному прессу, заодно стирая последние капли воды, и начинаю приходить в себя.
– Где твоя мама? – спрашиваю, уверенный, что это новая девушка решила познакомить меня со своим сыном таким незатейливым способом.
Но зачем мне лишняя головная боль? Я не собирался обременять себя в ближайшее время. В дальнейшее тоже.
– В Индии, – неожиданно заявляет пацан, радостно выкрикивая и переворачиваясь на спину, топоча при этом ногами в обуви по безупречно чистому покрывалу. – Мама обещала привезти мне слона!
– Что такое? – спрашиваю его.
– У тебя живот волосатый, – и снова ржет.
– Где ты живот видел, – я провожу полотенцем по своему идеальному прессу, заодно стирая последние капли воды, и начинаю приходить в себя.
– Где твоя мама? – спрашиваю, уверенный, что это новая девушка решила познакомить меня со своим сыном таким незатейливым способом.
Но зачем мне лишняя головная боль? Я не собирался обременять себя в ближайшее время. В дальнейшее тоже.
– В Индии, – неожиданно заявляет пацан, радостно выкрикивая и переворачиваясь на спину, топоча при этом ногами в обуви по безупречно чистому покрывалу. – Мама обещала привезти мне слона!
— Подожди, Настя. Не уходи, — голос бывшего стал глухим. — Мы ведь так и не поговорили нормально.
— А нам есть о чем говорить? — я попыталась высвободить руку, но он лишь переплел свои пальцы с моими. — Ты всё сказал три месяца назад, когда ушел.
— Я был дураком, — признал он, придвигаясь ближе. — Эти три месяца я только и делал, что думал о тебе. Мне не хватает тебя, Насть. То, что мы встретились здесь… это какой-то знак свыше.
В этот момент Кирилл, до этого молча наблюдавший за нами, бесшумно поднялся со своего кресла, подошел с другой стороны и опустился на широкий подлокотник моего кресла. Его горячая ладонь уверенно легла на мое обнаженное плечо, а пальцы слегка сжались на коже.
— Кир… ты… ты что делаешь? — выдохнула я. Голова кружилась от вина, и я не успела вовремя среагировать.
— Помогаю Максу убедить тебя остаться, — полушепотом ответил Кирилл.
— А нам есть о чем говорить? — я попыталась высвободить руку, но он лишь переплел свои пальцы с моими. — Ты всё сказал три месяца назад, когда ушел.
— Я был дураком, — признал он, придвигаясь ближе. — Эти три месяца я только и делал, что думал о тебе. Мне не хватает тебя, Насть. То, что мы встретились здесь… это какой-то знак свыше.
В этот момент Кирилл, до этого молча наблюдавший за нами, бесшумно поднялся со своего кресла, подошел с другой стороны и опустился на широкий подлокотник моего кресла. Его горячая ладонь уверенно легла на мое обнаженное плечо, а пальцы слегка сжались на коже.
— Кир… ты… ты что делаешь? — выдохнула я. Голова кружилась от вина, и я не успела вовремя среагировать.
— Помогаю Максу убедить тебя остаться, — полушепотом ответил Кирилл.
- Мам, это Киррррилл, - дочка ко мне подбегает. - Кирилл здесь главный. Он сказал, что мы будем жить с ним!
У меня не сразу получается выговорить банальное:
- Что?
- Свободных номеров нет сейчас, вышла техническая накладка, - тут же поясняет Кирилл.
Его голос звучит ровно и спокойно, но меня все равно словно шарашит электрическим током от боли знакомых интонаций и тембра.
- И мы должны жить с тобой? - не выдерживаю.
- Это на пару дней, пока не освободится один из номеров. Думаю, тебе и твоей дочери будет удобно. Тем более я прихожу туда только ночевать.
Твоей дочери.
Он ведь даже не догадывается, что семь лет назад нас разлучили, и мне пришлось уйти с ребенком под сердцем.
У меня не сразу получается выговорить банальное:
- Что?
- Свободных номеров нет сейчас, вышла техническая накладка, - тут же поясняет Кирилл.
Его голос звучит ровно и спокойно, но меня все равно словно шарашит электрическим током от боли знакомых интонаций и тембра.
- И мы должны жить с тобой? - не выдерживаю.
- Это на пару дней, пока не освободится один из номеров. Думаю, тебе и твоей дочери будет удобно. Тем более я прихожу туда только ночевать.
Твоей дочери.
Он ведь даже не догадывается, что семь лет назад нас разлучили, и мне пришлось уйти с ребенком под сердцем.
🔥 ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ СКИДКИ🔥 ПОВЫШЕНИЕ ЦЕНЫ🔥
Глеб останавливает машину возле вокзала.
– Вышла.
– Глеб, – слова царапают горло, – пожалуйста…
– Видеть тебя не хочу, – бросает отрывисто. – Бери билет до своей деревни и проваливай.
– Но сейчас ночь! Я не могу ночевать на улице!
– Мне плевать.
– Я беременна! – срываюсь на крик. – Это твой ребёнок...
Глеб как с цепи срывается. Хватает за плечи и прижимает к холодному мрамору здания.
– Заткнись! – рявкает. – Ты блудливая гадина, укусила руку, с которой ела.
– Да пошёл ты! – выхожу из себя. – Хочешь сказать, я тебе не ровня?! Так иди к своей Снежане!
– И пойду.
– Глеб!
Нога подворачивается, и я падаю.
Но не чувствую боли в разбитых ладонях. Она вся – в животе.
Опускаю взгляд и вижу, как в темноте на светлых джинсах расползается чёрное пятно…
Любимый бросил меня ночью на вокзале.
Я ушла. Переехала на юг.
Но через четыре года бывший вернулся вместе со Снежаной.
И узнаёт тайну, которую я хранила всё это время…
Глеб останавливает машину возле вокзала.
– Вышла.
– Глеб, – слова царапают горло, – пожалуйста…
– Видеть тебя не хочу, – бросает отрывисто. – Бери билет до своей деревни и проваливай.
– Но сейчас ночь! Я не могу ночевать на улице!
– Мне плевать.
– Я беременна! – срываюсь на крик. – Это твой ребёнок...
Глеб как с цепи срывается. Хватает за плечи и прижимает к холодному мрамору здания.
– Заткнись! – рявкает. – Ты блудливая гадина, укусила руку, с которой ела.
– Да пошёл ты! – выхожу из себя. – Хочешь сказать, я тебе не ровня?! Так иди к своей Снежане!
– И пойду.
– Глеб!
Нога подворачивается, и я падаю.
Но не чувствую боли в разбитых ладонях. Она вся – в животе.
Опускаю взгляд и вижу, как в темноте на светлых джинсах расползается чёрное пятно…
Любимый бросил меня ночью на вокзале.
Я ушла. Переехала на юг.
Но через четыре года бывший вернулся вместе со Снежаной.
И узнаёт тайну, которую я хранила всё это время…
— Знакомьтесь, новый хирург в нашем дружном коллективе, Зимина Евгения Антоновна, — зав отделением представляет меня персоналу.
Мой взгляд медленно скользит по присутствующим, упирается в того, кто только вошёл в зал совещаний. Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено стучать о рёбра, разнося болезненный жар по венам.
Сивирский с его ледяным серым взглядом смотрит прямо на меня. Долго. Пристально. А потом вдруг отводит глаза и на его лице застывает маска безразличия.
И меня это безразличие почему-то ранит... Как будто мне нужно хоть какое-то подтверждение, что он помнит, что ему не всё равно. Но, конечно, плевать. Он ведь не знает, тайну, которую я храню всё это время.
Мой взгляд медленно скользит по присутствующим, упирается в того, кто только вошёл в зал совещаний. Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено стучать о рёбра, разнося болезненный жар по венам.
Сивирский с его ледяным серым взглядом смотрит прямо на меня. Долго. Пристально. А потом вдруг отводит глаза и на его лице застывает маска безразличия.
И меня это безразличие почему-то ранит... Как будто мне нужно хоть какое-то подтверждение, что он помнит, что ему не всё равно. Но, конечно, плевать. Он ведь не знает, тайну, которую я храню всё это время.
— Что? — спросила сына, не оборачиваясь.
— Ничего. Синяки вижу.
— Какие синяки?
— Те, которые ты замажешь сейчас, пока я отвернусь.
— Матвей...
— Не надо, мам. Я не слепой.
Четырнадцатилетний сын видит всё. И однажды он говорит то, что ломает её окончательно:
— Я убью его когда-нибудь. Точно убью.
Она не верит. Она умоляет его не вмешиваться. Но молчание не спасает — оно убивает. Медленно. Незаметно.
— Матвей — мой сын?
Этот вопрос задаёт ей тот, кого она любила когда-то. Тот, кому не сказала правду. Тот, кто теперь держит судьбу её мальчика в своих руках.
— Ничего. Синяки вижу.
— Какие синяки?
— Те, которые ты замажешь сейчас, пока я отвернусь.
— Матвей...
— Не надо, мам. Я не слепой.
Четырнадцатилетний сын видит всё. И однажды он говорит то, что ломает её окончательно:
— Я убью его когда-нибудь. Точно убью.
Она не верит. Она умоляет его не вмешиваться. Но молчание не спасает — оно убивает. Медленно. Незаметно.
— Матвей — мой сын?
Этот вопрос задаёт ей тот, кого она любила когда-то. Тот, кому не сказала правду. Тот, кто теперь держит судьбу её мальчика в своих руках.
Данил: Я всегда считал себя опытным сердцеедом, знатоком женских душ, пока в один прекрасный день не встретил свою бывшую девушку, которая не только ждала от меня ребенка, но и оказалась вовсе не той, за кого я ее принимал...
Ксения: Я и представить себе не могла, как круто изменит жизнь глупый вызов брошенный самой себе...
Ксения: Я и представить себе не могла, как круто изменит жизнь глупый вызов брошенный самой себе...
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
Что, если девушка из снов реальна?
Она была украдена у меня еще до того, как стать моей.
Но я не остановлюсь, пока не спасу ее.
Пусть даже ценой своей жизни.
✔️История Андрея и Агнешки
НАЧАЛО ИХ ИСТОРИИ
в книгах серии:
«Побеждая страх»
«Защищая жизнь»
# Герой добивается героиню
# Сильная любовь
# ХЭ
Что, если девушка из снов реальна?
Она была украдена у меня еще до того, как стать моей.
Но я не остановлюсь, пока не спасу ее.
Пусть даже ценой своей жизни.
✔️История Андрея и Агнешки
НАЧАЛО ИХ ИСТОРИИ
в книгах серии:
«Побеждая страх»
«Защищая жизнь»
# Герой добивается героиню
# Сильная любовь
# ХЭ
– У тебя есть ребёнок? – грозный голос раздаётся на весь кабинет.
Откуда он узнал?.. Кто-то рассказал? Неужели она?..
Нет, мне плевать, что меня могут уволить за это. Сюда с детьми не берут, но... Я не хотела, чтобы этот мужчина знал о том, что у меня есть дочь.
Его дочь.
Моё маленькое рыжее чудо, дожидающееся меня дома.
– Нет, – не двигаясь с места, уверенно проговариваю. – Неужели, босс, вы не помните, из-за кого я так и не смогла забеременеть?
Огонь в его глазах разжигается сильнее.
Знает. Помнит.
Но не в курсе того, что у меня всё же получилось. И я не скажу ему о дочери, что бы он ни сделал. А если увидит её... Никогда не узнает, что она – его.
Горячая история любви. В тексте: одержимый и больной (на голову) герой. Его подчинённая-бывшая. Сложные отношения, предательство в прошлом. Гремучая смесь в будущем. И мимо пробегающая рыжая девочка :)
Откуда он узнал?.. Кто-то рассказал? Неужели она?..
Нет, мне плевать, что меня могут уволить за это. Сюда с детьми не берут, но... Я не хотела, чтобы этот мужчина знал о том, что у меня есть дочь.
Его дочь.
Моё маленькое рыжее чудо, дожидающееся меня дома.
– Нет, – не двигаясь с места, уверенно проговариваю. – Неужели, босс, вы не помните, из-за кого я так и не смогла забеременеть?
Огонь в его глазах разжигается сильнее.
Знает. Помнит.
Но не в курсе того, что у меня всё же получилось. И я не скажу ему о дочери, что бы он ни сделал. А если увидит её... Никогда не узнает, что она – его.
Горячая история любви. В тексте: одержимый и больной (на голову) герой. Его подчинённая-бывшая. Сложные отношения, предательство в прошлом. Гремучая смесь в будущем. И мимо пробегающая рыжая девочка :)
— Атака! Шайба переходит к Дымову… Бросок… Го-ол! – закричал комментатор.
— Мам, я хочу заниматься хоккеем, – сын подался к телевизору. Резко посмотрел на меня. – Мам! Я хочу, как он!
Я бросила взгляд на экран. Я лучше умру, чем позволю своему сыну быть, как ОН.
— Дай сюда, — выхватила пульт. Выключила телевизор. – Ты никогда не будешь как он! – буквально прорычала.
— Ну мам!
Сын насупился. Голубые глаза блестели упрямством и обидой.
— Ты не будешь заниматься хоккеем, — отрезала решительно. – Эта тема закрыта. Никакого хоккея. Никогда.
Десять лет назад Дымов использовал и бросил мою сестру, а потом уехал за океан покорять НХЛ. Она погибла, у меня не осталось никого, кроме сына… Я поклялась оберегать его и пойду на всё, чтобы Егор Дымов прочувствовал на себе – какого это, когда твоя жизнь рушится у тебя на глазах. И ты ничего… ничего не можешь с этим сделать...
— Мам, я хочу заниматься хоккеем, – сын подался к телевизору. Резко посмотрел на меня. – Мам! Я хочу, как он!
Я бросила взгляд на экран. Я лучше умру, чем позволю своему сыну быть, как ОН.
— Дай сюда, — выхватила пульт. Выключила телевизор. – Ты никогда не будешь как он! – буквально прорычала.
— Ну мам!
Сын насупился. Голубые глаза блестели упрямством и обидой.
— Ты не будешь заниматься хоккеем, — отрезала решительно. – Эта тема закрыта. Никакого хоккея. Никогда.
Десять лет назад Дымов использовал и бросил мою сестру, а потом уехал за океан покорять НХЛ. Она погибла, у меня не осталось никого, кроме сына… Я поклялась оберегать его и пойду на всё, чтобы Егор Дымов прочувствовал на себе – какого это, когда твоя жизнь рушится у тебя на глазах. И ты ничего… ничего не можешь с этим сделать...
Выберите полку для книги