Книги по тегу «запретная страсть»: ""
Новогодний корпоратив, стажер и бывший. Вдвоем они сначала сыграют концерт на моих нервах, а потом возьмутся за тело… Весь год я вела себя хорошо, но под конец позволю себе безумства. Ждите плохую девочку.
Аудио одноголоска
Книга - участница литмоба "Согрей меня"
Аудио одноголоска
Книга - участница литмоба "Согрей меня"
– Так что застряла ты тут с нами надолго, но поверь, мы согреем как надо...
Я должна была идти под венец, а вместо этого едва не замёрзла в глухом лесу во время разыгравшейся метели.
Их дом стал моим единственным шансом на спасение, но вскоре их близость становится опаснее метели, а обещание согреть звучит как приговор… и как самое сладкое искушение в моей жизни.
Я должна была идти под венец, а вместо этого едва не замёрзла в глухом лесу во время разыгравшейся метели.
Их дом стал моим единственным шансом на спасение, но вскоре их близость становится опаснее метели, а обещание согреть звучит как приговор… и как самое сладкое искушение в моей жизни.
Говорят, страх — самый сильный афродизиак. Я не верила, пока не прилетела с подругами на райский остров. Никто из нас не искал свободу от условностей, мы всего лишь хотели отдохнуть от разочарований в личной жизни. Но теперь я попала в изящную ловушку. Чтобы спасти подруг, я должна заплатить чем-то большим, чем просто тело.
Правила игры диктует он — безупречный и опасный владелец закрытого, таинственного клуба.
От него не убежать, от него невозможно отвести взгляд, но почему же так страшно? Он пахнет искушением, роковой страстью и запретами. Он шепчет на языке твоих самых темных фантазий.
Игра без права на спасение… от самой себя.
Правила игры диктует он — безупречный и опасный владелец закрытого, таинственного клуба.
От него не убежать, от него невозможно отвести взгляд, но почему же так страшно? Он пахнет искушением, роковой страстью и запретами. Он шепчет на языке твоих самых темных фантазий.
Игра без права на спасение… от самой себя.
Новогодний сюрприз оказался совсем не таким, каким его представляла Вероника. Словно сама судьба решила сыграть с ней злую шутку. Любовник, на которого она так рассчитывала, выбрал встречу Нового года в кругу семьи. Город окутал густой, непроглядный снегопад, отрезая от мира. Оставшись в полном одиночестве, Вероника решила встретить праздник дома. Но тишину ее жилища нарушило неожиданное вторжение: в доме появился мужчина, и мир Вероники в одночасье превратился в кошмар – она стала его заложницей…
Заблудиться в тайге - страшно. Согреться в его дома - опасно.
Новогодняя метель заносит Веру, городскую беглянку, на порог одинокой избушки в глухой сибирской тайге. Её спаситель - Эдуард, мужчина с глазами зимнего волка и правилами дикой природы. Он груб, властен и не терпит благодарностей. Его закон прост: выживает сильнейший. Искра запретного влечения вспихывает у пляшущегося огня камина. Он предлагает игру без обязательств, где слово «стоп» - единственная защита. Он знает, что должна его бояться.
Но почему её тянет а этому хищнику, готовому снять с неё всю городскую бронь? Теперь ей предстоит выбор: бежать обратно в свой безопасный мир или остаться в его логове, где тепло тела обжигает сильнее мороза, а новогодняя ночь может изменить всё. Навсегда.
Новогодняя метель заносит Веру, городскую беглянку, на порог одинокой избушки в глухой сибирской тайге. Её спаситель - Эдуард, мужчина с глазами зимнего волка и правилами дикой природы. Он груб, властен и не терпит благодарностей. Его закон прост: выживает сильнейший. Искра запретного влечения вспихывает у пляшущегося огня камина. Он предлагает игру без обязательств, где слово «стоп» - единственная защита. Он знает, что должна его бояться.
Но почему её тянет а этому хищнику, готовому снять с неё всю городскую бронь? Теперь ей предстоит выбор: бежать обратно в свой безопасный мир или остаться в его логове, где тепло тела обжигает сильнее мороза, а новогодняя ночь может изменить всё. Навсегда.
— Доктор психологических наук, а ведёте себя как капризный ребёнок, — его голос был низким и спокойным, словно он проводил сеанс.
— А вы, Павел, ведёте себя как зазнавшийся бабник, которому кажется, что все женщины от него без ума! — выпалила я, сжимая папку с лекциями так, что костяшки пальцев побелели.
Он не смутился. Напротив, уголки его губ поползли вверх, обнажая обаятельную улыбку, от которой у меня ёкнуло где-то в районе диафрагмы.
— Не все, Алёна. Только вы. Пока что.
И тут мой телефон предательски зазвонил. На экране — мама. Весь мой гнев и запал мгновенно испарились, сменившись леденящим страхом. Я побледнела.
— Бежите? — в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Да, — прошептала я, уже отступая. — У меня... срочное дело.
Он кивнул, но его взгляд говорил: «Я знаю, что ты врёшь. И я узнаю, почему».
— А вы, Павел, ведёте себя как зазнавшийся бабник, которому кажется, что все женщины от него без ума! — выпалила я, сжимая папку с лекциями так, что костяшки пальцев побелели.
Он не смутился. Напротив, уголки его губ поползли вверх, обнажая обаятельную улыбку, от которой у меня ёкнуло где-то в районе диафрагмы.
— Не все, Алёна. Только вы. Пока что.
И тут мой телефон предательски зазвонил. На экране — мама. Весь мой гнев и запал мгновенно испарились, сменившись леденящим страхом. Я побледнела.
— Бежите? — в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
— Да, — прошептала я, уже отступая. — У меня... срочное дело.
Он кивнул, но его взгляд говорил: «Я знаю, что ты врёшь. И я узнаю, почему».
Три года назад мы с подругами собрались у меня в квартире на мой день рождения. Мы веселились и придумывали друг другу разные задания. Моя подруга загадала мне выкрикнуть в окно: «Сосед, я тебя люблю», когда он курил на балконе. Я вышла на балкон и просто позволила себе эту шалость. Всё казалось таким смешным и захватывающим...
Кай выбросил сигарету и пришёл ко мне домой. Я была шокирована. Смелый, дерзкий, с небрежно уложенными чёрными волосами и пирсингом в носу, он выглядел как чёртик. Парень из очень богатой семьи, и у меня дома. Я не испугалась, не включила заднюю, а хихикая и краснея, повторила ему в лицо эти слова.
Он серёзно, низким и взрослым голосом пообещал, что однажды мы попробуем всё, что захотим, и добавил, что я буду невероятно красивой.
Невероятно красивой. Я. Кай тогда в меня поверил. Но я ему — нет. Кто бы мог подумать, что мой сосед окажется прав?
Кай выбросил сигарету и пришёл ко мне домой. Я была шокирована. Смелый, дерзкий, с небрежно уложенными чёрными волосами и пирсингом в носу, он выглядел как чёртик. Парень из очень богатой семьи, и у меня дома. Я не испугалась, не включила заднюю, а хихикая и краснея, повторила ему в лицо эти слова.
Он серёзно, низким и взрослым голосом пообещал, что однажды мы попробуем всё, что захотим, и добавил, что я буду невероятно красивой.
Невероятно красивой. Я. Кай тогда в меня поверил. Но я ему — нет. Кто бы мог подумать, что мой сосед окажется прав?
Мария продолжала улыбаться.
- Агентству, про которое я говорила, сотрудница требуется – рабыня. Платят хорошо. Один выезд от штуки зелёных. Это за несколько часов работы.
- Ого, нехило, - закачала головой я.
- Так что, если есть кому предложить, предложи. Пятьсот зелёных мне дадут, если до контракта дойдёт. Половину тебе отдам.
- Буду иметь ввиду. Только вряд ли моим знакомым такое предложишь. О родственниках, вообще, говорить нечего.
- Ну, смотри, вдруг сама захочешь, - расширила свою улыбку Мария.
- Нее, - улыбнулась я в ответ. – Не захочу, спасибо.
А через двенадцать дней я написала ей, что захотела.
- Агентству, про которое я говорила, сотрудница требуется – рабыня. Платят хорошо. Один выезд от штуки зелёных. Это за несколько часов работы.
- Ого, нехило, - закачала головой я.
- Так что, если есть кому предложить, предложи. Пятьсот зелёных мне дадут, если до контракта дойдёт. Половину тебе отдам.
- Буду иметь ввиду. Только вряд ли моим знакомым такое предложишь. О родственниках, вообще, говорить нечего.
- Ну, смотри, вдруг сама захочешь, - расширила свою улыбку Мария.
- Нее, - улыбнулась я в ответ. – Не захочу, спасибо.
А через двенадцать дней я написала ей, что захотела.
Санкт-Петербург, середина XVIII века. Хранитель Кунсткамеры Андрей Вельяминов привык считать мир набором этикеток и каталожных номеров — пока в залы музея не вошла она. Жена известного натуралиста, женщина, чей взгляд опаснее любого заспиртованного яда. Между стеклянными сосудами с уродцами и диковинами разгорается страсть, способная разрушить репутации, карьеры и саму границу между нормой и безумием. Но главная тайна Кунсткамеры — маленький Амур в мутном растворе — хранит секрет, который изменит всё. Кто из троих охотник, а кто добыча? И что случается с теми, кого наука решает препарировать?
Ему восемнадцать. Он красив, дерзок и привык получать то, что хочет. В его мире есть только спорт, учеба и… она.
Ей тридцать пять. Она знает цену своим принципам и старается не замечать пылающий взгляд племянника ее подруги. Он всего лишь мальчишка. Опасный, настойчивый мальчишка с телом взрослого мужчины и уверенностью, от которой кружится голова.
Он не верит в слово «нет». Его игра — соблазн. Ее защита — холодность. Но однажды граница между «нельзя» и «невозможно устоять» стирается в одном прикосновении. Что сильнее: голос разума или властный шепот юного бунтаря, который решил, что она будет его?
Ей тридцать пять. Она знает цену своим принципам и старается не замечать пылающий взгляд племянника ее подруги. Он всего лишь мальчишка. Опасный, настойчивый мальчишка с телом взрослого мужчины и уверенностью, от которой кружится голова.
Он не верит в слово «нет». Его игра — соблазн. Ее защита — холодность. Но однажды граница между «нельзя» и «невозможно устоять» стирается в одном прикосновении. Что сильнее: голос разума или властный шепот юного бунтаря, который решил, что она будет его?
Выберите полку для книги