Книги по тегу «измена и месть»: ""
— Мань, Маняяя…
Я ждала это блеяние со стороны спальни и теперь только руки скрестила, поудобнее устраиваясь на кухонном стуле. Завтрак уже был съеден, кофе допит. Короче говоря, хлеб закончился, настало время зрелищ.
— Мань…
Голос мужа прозвучал уже совсем близко, а потом и он сам, всей свой распрекрасной персоной возник на пороге. А я… Я глянула и с трудом не захохотала в голос.
— Мань, пошутила и хватит. Давай уже, отпирай, я в туалет хочу.
— Это не я. Ты такой пришел.
— Врешь… — вроде как убежденно, но с прекрасным, никак не скрытым сомнением выдохнул Василий и склонил голову, немного приседая и попутно разводя в стороны коленки.
Так ему, наверно, виднее все было. Ну а мне понятнее.
— Не бережешь ты себя, милый!
Я ждала это блеяние со стороны спальни и теперь только руки скрестила, поудобнее устраиваясь на кухонном стуле. Завтрак уже был съеден, кофе допит. Короче говоря, хлеб закончился, настало время зрелищ.
— Мань…
Голос мужа прозвучал уже совсем близко, а потом и он сам, всей свой распрекрасной персоной возник на пороге. А я… Я глянула и с трудом не захохотала в голос.
— Мань, пошутила и хватит. Давай уже, отпирай, я в туалет хочу.
— Это не я. Ты такой пришел.
— Врешь… — вроде как убежденно, но с прекрасным, никак не скрытым сомнением выдохнул Василий и склонил голову, немного приседая и попутно разводя в стороны коленки.
Так ему, наверно, виднее все было. Ну а мне понятнее.
— Не бережешь ты себя, милый!
Я узнала, что жених мне изменяет, и, сорвавшись с работы, как назло, застряла в лифте. С боссом.
С моим очень строгим, очень серьезным кавказским боссом.
- Отомсти ему, ударь по больному, - советует Амир Зурабович, которому я все выложила на эмоциях. - Измени и брось его первой.
И мы мстим. Вместе.
Сначала в лифте, а потом в его роскошной квартире, пока босс не отказывается меня отпускать и не заявляет, что отныне я принадлежу ему.
С моим очень строгим, очень серьезным кавказским боссом.
- Отомсти ему, ударь по больному, - советует Амир Зурабович, которому я все выложила на эмоциях. - Измени и брось его первой.
И мы мстим. Вместе.
Сначала в лифте, а потом в его роскошной квартире, пока босс не отказывается меня отпускать и не заявляет, что отныне я принадлежу ему.
— Тебе не надо было приходить сегодня, — шепчет девчонка, и я слышу шорох из-за закрытой двери. — Мне страшно смотреть ей в глаза. Она же… она же добрая. Она с твоей мамой…
— Перестань, — в голосе Ильи звякает металл.
Мой любимый муж и двадцатилетняя дочь подруги. Это сон или я в бреду?
— Не переживай о ней. Я сколько раз тебе говорил и повторю снова: мы с ней давно живем как соседи, женился, потому что мать насела тогда с ответственностью, поступком мужчины… Хватит.
— И что дальше? — Аллочка всхлипывает. — Ты так и будешь к нам приходить с ней под руку? Мне тяжело!
— По залету женился, по любви разведусь. — произносит, чеканя слова, мой муж.
Мой Илья говорит это!
Хорошо, дорогой. Я устрою тебе развод по любви!
— Перестань, — в голосе Ильи звякает металл.
Мой любимый муж и двадцатилетняя дочь подруги. Это сон или я в бреду?
— Не переживай о ней. Я сколько раз тебе говорил и повторю снова: мы с ней давно живем как соседи, женился, потому что мать насела тогда с ответственностью, поступком мужчины… Хватит.
— И что дальше? — Аллочка всхлипывает. — Ты так и будешь к нам приходить с ней под руку? Мне тяжело!
— По залету женился, по любви разведусь. — произносит, чеканя слова, мой муж.
Мой Илья говорит это!
Хорошо, дорогой. Я устрою тебе развод по любви!
❤️КНИГА ЗАВЕРШЕНА. МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА ПЕРВЫЕ ДНИ.❤️
— Мам, кажется, папа запал на Лару — шепчет Настя.
Я громко смеюсь.
— Дочь, а мне, кажется ты пересмотрела своих сериалов…
— Они должны уехать, она уведет у тебя папу!
— Не болтай ерунды, мы с Ларисой дружим со школы, она никогда не посмотрит на твоего отца. А твой папаша, не телок чтобы его уводить. Разговор окончен.
— Как можно быть такой слепой, мам…
Я была уверена, что домыслы дочери просто чушь, пока не застала свою лучшую подругу и мужа в одной кровати…голыми. И тогда придумала план мести...
— Мам, кажется, папа запал на Лару — шепчет Настя.
Я громко смеюсь.
— Дочь, а мне, кажется ты пересмотрела своих сериалов…
— Они должны уехать, она уведет у тебя папу!
— Не болтай ерунды, мы с Ларисой дружим со школы, она никогда не посмотрит на твоего отца. А твой папаша, не телок чтобы его уводить. Разговор окончен.
— Как можно быть такой слепой, мам…
Я была уверена, что домыслы дочери просто чушь, пока не застала свою лучшую подругу и мужа в одной кровати…голыми. И тогда придумала план мести...
– У меня есть другая, - произносит муж. – Ее зовут Алиса. Ей двадцать семь. Нам нужно развестись.
Он говорит спокойно, почти деловито. Я открываю рот - хочу сказать про диагноз, про рак, про то, что мне страшно, что мне нужна его поддержка.
– Саша, я сегодня была у врача, - начинаю я, но он перебивает меня резким движением руки.
– Оля, не надо сейчас про твои болячки, мне тоже не 20 лет, - бросает он раздражённо, морщась, словно я говорю что-то неприятное и неуместное. – Я серьёзно. Это не просто увлечение. Я люблю её. Я хочу с ней детей. Нормальную жизнь.
Нормальную жизнь. Значит, со мной у него была ненормальная? Я смотрю на этого человека, с которым прожила четырнадцать лет, родила сына, делила постель и мечты о будущем, и не узнаю его.
Сегодня утром у меня была жизнь. Муж, семья, будущее. А сейчас передо мной два приговора: один от врача, другой от человека, которому я доверяла четырнадцать лет.
И я не знаю, какой из них страшнее.
Он говорит спокойно, почти деловито. Я открываю рот - хочу сказать про диагноз, про рак, про то, что мне страшно, что мне нужна его поддержка.
– Саша, я сегодня была у врача, - начинаю я, но он перебивает меня резким движением руки.
– Оля, не надо сейчас про твои болячки, мне тоже не 20 лет, - бросает он раздражённо, морщась, словно я говорю что-то неприятное и неуместное. – Я серьёзно. Это не просто увлечение. Я люблю её. Я хочу с ней детей. Нормальную жизнь.
Нормальную жизнь. Значит, со мной у него была ненормальная? Я смотрю на этого человека, с которым прожила четырнадцать лет, родила сына, делила постель и мечты о будущем, и не узнаю его.
Сегодня утром у меня была жизнь. Муж, семья, будущее. А сейчас передо мной два приговора: один от врача, другой от человека, которому я доверяла четырнадцать лет.
И я не знаю, какой из них страшнее.
И снова третье сентября…
Кабинет. Стол. Женские ноги, грудь, стоны, крики, рычание Макара, пошлости, которыми он сопровождает свои действия.
В ресторане гробовая тишина.
Гости в шоке, мой муж тоже. Смотрит на экран раскрыв рот, как будто никогда не видел себя со стороны.
Не так красиво, как хотелось бы, да?
Что ж.
Развод – это еще более некрасиво. Но выхода у тебя нет, любимый. Ведь у меня будет служебный роман с твоим адвокатом.
Я календарь переверну.
Кабинет. Стол. Женские ноги, грудь, стоны, крики, рычание Макара, пошлости, которыми он сопровождает свои действия.
В ресторане гробовая тишина.
Гости в шоке, мой муж тоже. Смотрит на экран раскрыв рот, как будто никогда не видел себя со стороны.
Не так красиво, как хотелось бы, да?
Что ж.
Развод – это еще более некрасиво. Но выхода у тебя нет, любимый. Ведь у меня будет служебный роман с твоим адвокатом.
Я календарь переверну.
Я сидела в машине и смотрела на них: своего мужа, его любовницу и их малыша. Девятнадцать лет нашей с ним жизни уже казались чем-то ненастоящим.
Он не просто изменил. Он построил параллельную реальность. Со своим сыном. Со своей женщиной. В своей квартире.
И у меня не было больше выбора. Не могло быть.
Вся боль, весь шок, вся ярость — всё превращалось в одно сплошное, холодное, железное решение. Я вам этого не прощу!
Он не просто изменил. Он построил параллельную реальность. Со своим сыном. Со своей женщиной. В своей квартире.
И у меня не было больше выбора. Не могло быть.
Вся боль, весь шок, вся ярость — всё превращалось в одно сплошное, холодное, железное решение. Я вам этого не прощу!
Когда мою тачку поцарапал один торопыга, я и представить не мог, как сладка будет месть с его женой.
— Карина? Ты… что ты здесь делаешь? — голос моего мужа звучит неестественно высоко.
— Это что ТЫ здесь делаешь? С цветами? В квартире моей подруги? Я эту квартиру продаю, ты это прекрасно знаешь!
Я жду ответа, надеюсь на какое-то логичное, пусть даже бредовое объяснение.
Ну же, скажи, что ты ошибся адресом.
— Давно ты с ней?
— А что я должен сказать? — он огрызается на меня. — Да, мы вместе. Ты же вечно на работе, Карина! У тебя сделки, задатки, выезды, показы… А Ира… она живая. Она меня слушала.
Так, значит? Это вы зря, предатели! Я - профессионал.
Я знаю, как обесценить любой объект. В случае моего мужа, правда, даже стараться не нужно: это объект и так с обременением, от которого я избавлюсь так филигранно, что он сам не поймет, как оказался на обочине жизни с одним чемоданом.
— Это что ТЫ здесь делаешь? С цветами? В квартире моей подруги? Я эту квартиру продаю, ты это прекрасно знаешь!
Я жду ответа, надеюсь на какое-то логичное, пусть даже бредовое объяснение.
Ну же, скажи, что ты ошибся адресом.
— Давно ты с ней?
— А что я должен сказать? — он огрызается на меня. — Да, мы вместе. Ты же вечно на работе, Карина! У тебя сделки, задатки, выезды, показы… А Ира… она живая. Она меня слушала.
Так, значит? Это вы зря, предатели! Я - профессионал.
Я знаю, как обесценить любой объект. В случае моего мужа, правда, даже стараться не нужно: это объект и так с обременением, от которого я избавлюсь так филигранно, что он сам не поймет, как оказался на обочине жизни с одним чемоданом.
— Ты просто не хочешь меня понять! Ты всегда, всегда против меня! Ты — дура! — орет дочь. — Ты задолбала! Я уйду жить к папе!
Нужно дышать ровно, спокойно, не показывать, как глубоко под кожу ушло это ее «дура».
— Ты, бунтарка, немедленно в свою комнату, — выговариваю я по слогам, — Папа живет здесь! Куда ты уйдешь? К нему в кабинет, на диван?
Полина резко дергается назад.
Лицо у нее пошло пятнами, глаза дикие, блестящие от ярости и подросткового, безжалостного отчаяния.
— Ты вообще слепая?! — ее голос срывается на пронзительный визг. — Папа с Ангелиной! Он скоро с тобой разведется, и я буду жить с ним!
Ангелина.
Жена его брата. Моя подруга. Крестная Польки.
Сначала я не поверила дочери, решила, что она на эмоциях наговорила лишнего.
Совсем скоро я узнаю, что она не врала и что сын Ангелины на самом деле от моего мужа.
Через неделю у нас семейный ужин и, кажется, у меня для него будет особое блюдо.
Ни один предатель не останется без "награды".
Нужно дышать ровно, спокойно, не показывать, как глубоко под кожу ушло это ее «дура».
— Ты, бунтарка, немедленно в свою комнату, — выговариваю я по слогам, — Папа живет здесь! Куда ты уйдешь? К нему в кабинет, на диван?
Полина резко дергается назад.
Лицо у нее пошло пятнами, глаза дикие, блестящие от ярости и подросткового, безжалостного отчаяния.
— Ты вообще слепая?! — ее голос срывается на пронзительный визг. — Папа с Ангелиной! Он скоро с тобой разведется, и я буду жить с ним!
Ангелина.
Жена его брата. Моя подруга. Крестная Польки.
Сначала я не поверила дочери, решила, что она на эмоциях наговорила лишнего.
Совсем скоро я узнаю, что она не врала и что сын Ангелины на самом деле от моего мужа.
Через неделю у нас семейный ужин и, кажется, у меня для него будет особое блюдо.
Ни один предатель не останется без "награды".
Выберите полку для книги