Книги по тегу «измена и предательство»: ""

«Папа сказал, мальчик должен привыкать к нам заранее».
Я прочитала это сообщение трижды. И только на третий раз поняла: «мальчик» — это мой сын.

Десять лет я стирала его рубашки, растила ребёнка по гарнизонам и верила, что у нас крепкая семья. А он спокойно, по пунктам, готовил не уход — зачистку.

Справки, что я «нестабильна». Нужных людей в школе, опеке, суде. Новую «правильную» жену — дочь генерала. И заседание, на котором меня вычеркнут из жизни собственного ребёнка.

Он думал, что я буду плакать.

Он не знал, на что способна мать, у которой отнимают сына.

- Да замолчи ты, Кристина! - раздражённо шипит муж. - Сейчас не время для этого!
- А когда будет время? - голос моей лучшей подруги дрожит, срываясь на сдавленный плач. - Через год? Через пять? Игорь, я больше так не могу!
- Тише ты! - панически обрывает он.
- Уля постоянно спрашивает, почему её папы нет рядом. А я даже не могу сказать своей дочери, что это ты!
_________________
Вот уже 10 лет я помогаю детям после тяжёлых травм и болезней. Учу их верить в себя, когда кажется, что надежды больше нет.
Но кто научит теперь этому меня саму?

Курс на развод, тяжёлый и выматывающий, и именно сейчас появляется семилетний мальчик после аварии, который не говорит и почти не ходит. Но увидев моего мужа, он впервые за четыре месяца издаёт звук. Крик ужаса.
Теперь я должна понять главное: почему мой пациент так боится Игоря, и какую страшную тайну скрывает человек, с которым я прожила столько лет.

— Она мне давно надоела, ты же знаешь, — сказал Дмитрий уже тише, но каждое слово всё равно дошло до меня чисто, как диагноз, который не надо повторять. — Брак нужен для статуса. Потерпи, Оль. Получу звание — разберёмся.
Я не поняла сначала. Мозг отказался. Он просто не смог принять фразу целиком, разбил её на куски, как тело после аварии: она мне давно надоела, брак нужен, для статуса, потерпи, получу звание, разберёмся.
Разберёмся.
Со мной, значит, разберутся. Как с лишней мебелью, как с просроченными препаратами, как с женщиной, которую можно держать в доме, пока она полезна для красивой анкеты.

— Ты рылась в моей сумке?
Это первое, что говорит мой муж, увидев у моих ног чужое кружево.
— Кирилл… Скажи, что это неправда.
— Нет, Лиза. Я врать не собираюсь.
— Кто она?
Он устало проводит ладонью по лицу.
— Не начинай.
Не начинай.
Словно это я принесла в наш дом чужие трусики.
Словно это я только что уничтожила семь лет нашей жизни.
Но я ещё не знаю, что это только начало.
Самое страшное ждёт меня впереди.
Впереди меня ждёт настоящий ад.

— Твой муж говорил, что ты истеричка.
Я смотрю на мужчину, который только что впустил меня в свой дом. Из тех, кто не спрашивает дважды и не извиняется вовсе.
— Бывший муж, — отвечаю я. — И он много чего говорил. Например, что любит меня.
На губах Громова появляется усмешка.
— А потом ушел к беременной любовнице?
Бьет точно и совсем без жалости.
— Нет. Сначала он переписал на нее мой бизнес. Потом забрал квартиру. А уже потом сообщил, что она беременна.
Я думала, хуже быть не может. Но хуже — это оказаться на пороге у человека, который презирает тебя заранее. Потому что мой бывший муж был его партнером. Потому что в их мире женщины делятся на удобных, дорогих и опасных.
Давид считает меня первой.
Он предлагает мне крышу над головой и работу. Не из доброты — из расчета.
Три дня назад у меня был муж, квартира, бизнес и фамилия.
Сегодня у моего мужа беременная любовница, у любовницы — мои деньги, а у меня — только документы, которые я успела спрятать до того, как меня выставил

Я лежала лицом в пол театрального зала, а твои дети цеплялись за меня с двух сторон. Ксюша держалась изо всех сил — она же старшая. Лена дрожала и молчала. Митя прижимал к груди игрушку и шептал: «Папа плидёт». Он верил. Они все верили.
Когда нам было страшно... я всё-таки дозвонилась до тебя.
Лучше бы не дозвонилась.
Потому что я услышала. Её стоны. Твоё дыхание. Ты был занят. Очень занят.
А теперь ты стоишь на пороге и говоришь, что готов умереть за нас. Поздно. Умереть — легко. Ты попробуй ответить.
Где ты был, когда твой сын шептал: «Папа плидёт»?

В день нашей годовщины я сидела за праздничным столом, сжимая в потной ладони маленькую коробочку.
Внутри — пинетки. Мой подарок. Моя глупая, розовая мечта о счастье.
А потом встала моя лучшая подруга.
Сияющая, с уже заметным животиком, она положила руку моего мужа себе на пузо, посмотрела ему прямо в глаза и сладким голоском произнесла тост:
«За нашего малыша, любимый. Он уже толкается…Надеюсь Алиса не станет поперек нашего счастья...она ведь так и не родила!»
Весь стол взорвался аплодисментами и умилением.
А я сидела, как идиотка, с подарком в кармане и улыбкой, которая медленно сползала с лица, как дешёвая маска.
Десять лет она обнимала меня и называла сестрёнкой.
Десять лет он спал со мной и шептал, что я — его навсегда.
А теперь они оба смотрели на меня с жалостью.
«Ты же рада за нас, правда?» — спросила она, поглаживая его руку у себя на животе.

– Какая любовница, Вер? – раздражённо нахмурился муж. – Это что ещё за новости? Тебе стало скучно, и ты решила на пустом месте устроить мне истерику?
– Так есть, Марк? – мне некуда было отступать, я должна была сравнять счёт. Как-то оправдать себя. – Алиса Громова.
Марк громко, демонстративно хмыкнул и протянул мне руку.
– Застегни мне лучше запонку, левой рукой неудобно.
– Запонку? – у меня задрожали губы. – Запонку, Марк?
– Вера. – муж подхватил пальцами мой трясущийся подбородок и крепко, до боли сжал его. – Заканчивай этот глупый разговор. Не знаю, кто и что тебе наплёл, но я не желаю выслушивать от тебя эти глупости. А вот вопрос, где и с кем ты пропадала на благотворительном вечере целых сорок минут, остаётся открытым. И пока я это не выяснил – займись своими прямыми обязанностями, жена. Поухаживай за мной. Застегни эту чёртову запонку.
Узнав о двойном предательстве мужа, я изменила ему. И у этой измены оказались последствия.

— Я больше так не могу! Я тебя очень люблю! Уже столько лет! На свадьбе вашей в подушку рыдала! Неужели ты не видел?
До боли знакомый и такой родной голос.
Я стою с документами в руках у кабинета мужа. Внутри всё сжимается.
Да нет, это бред…
Такого не может быть… Это же Вика. Мы вместе с детского сада, всегда вместе. Столько прошли всего, и на моей свадьбе с Казаком она была свидетельница. Не просто свидетельница, а лучшая подруга, близкий человек, родной… Я ведь всегда ей всё рассказывала. Это же моя Вика. Подруга, сестра…
— Вика, хватит! — голос мужа заставляет выронить всё на пол.
Всё, что держала в руках…
— Я Лерку не брошу, я её люблю, и ты знаешь это! У нас дети, да и Лесю она как родную воспитала! Она моё всё!
— Да? А зачем со мной все эти годы спал? Поздно, Казак, я беременна! У нас будет ребёнок!

В глазах темнеет. Что? Это сон?

— Я не хочу тебя потерять! Ты знаешь это! Я однажды уже терял тебя и не могу до сих пор себе простить, что не удержал тогда! Ты моя жизнь, Лера! Владимира — это не то! Я так и не сумел её полюбить! Двадцать шесть лет прошло, а я до сих пор помню твои фиалковые духи!

Смотрю во все глаза на Игоря. Он сейчас серьёзно?
— Игорь, перестань, у тебя семья, дети, у меня семья, дети…
— Он тебя не ценит и изменяет тебе на каждом шагу! Ты дальше всё это хавать будешь?
В глазах Игоря такое отчаяние, а я отворачиваюсь и смотрю в окно… Дальше… Я не знаю, я уже ничего не знаю. Просто ничего… Рушится всё, вся моя жизнь…
— Валерия Дмитриевна, нам надо срочно поговорить!
В палату вбегает Королёв, а у меня сердце бешено стучит… Что ещё… Только не Леся, только не она…