Книги по тегу «измена и предательство»: ""
Я всю жизнь считала, что лазить в чужой телефон последнее дело, что доверие это не проверять. Но доверие у меня кончилось три дня назад в прихожей, вместе с заколкой, которую он успел спрятать. Я протянула руку через спящего мужа и повернула телефон экраном вверх.
На заблокированном экране висело сообщение. Имя отправителя одна буква. «Р.»
«Документы по дому я забрала у Э.П. сама. Не волнуйся. И насчёт мамы твоей не переживай, она меня уже почти приняла. Скоро всё будет наше».
Я прочитала три раза. Буквы складывались в слова, слова в смысл, и смысл был такой, что я тихо положила телефон обратно, экраном вниз, точно как он лежал, и встала, и пошла на кухню, потому что лежать рядом с этим я больше не могла.
На кухне я села за стол, в темноте, не зажигая свет. «Скоро всё будет наше». Какая-то «Р.» забирала документы по дому свекрови у семейного адвоката. Какую-то «Р.» уже почти приняла Тамара Алексеевна. И моего мужа эта «Р.» просила не волноваться, как просят не волноваться своего.
На заблокированном экране висело сообщение. Имя отправителя одна буква. «Р.»
«Документы по дому я забрала у Э.П. сама. Не волнуйся. И насчёт мамы твоей не переживай, она меня уже почти приняла. Скоро всё будет наше».
Я прочитала три раза. Буквы складывались в слова, слова в смысл, и смысл был такой, что я тихо положила телефон обратно, экраном вниз, точно как он лежал, и встала, и пошла на кухню, потому что лежать рядом с этим я больше не могла.
На кухне я села за стол, в темноте, не зажигая свет. «Скоро всё будет наше». Какая-то «Р.» забирала документы по дому свекрови у семейного адвоката. Какую-то «Р.» уже почти приняла Тамара Алексеевна. И моего мужа эта «Р.» просила не волноваться, как просят не волноваться своего.
-Сегодня я тебя выгонять не буду. а завтра ты соберешь свои вещи и уедешь к своей любовнице. Слава богу, что у Светы есть своя однокомнатная квартира , так что без крыши над головой ты не останешься. Одного не понимаю..... Если у нее есть своя квартира, зачем было постоянно снимать номера в разных гостиницах? Это у вас такие игры или вы боялись, что вас застукают на месте преступления кто нибудь из наших родственников?
— Чудовище. Какая же ты тварь, — цедит сквозь зубы Инна, сверля меня полным ненависти взглядом. — А ведь я тебе верила! Осознаешь вообще, что ты натворила?
— Вернула долг, — мой голос звучит ровно, без единой эмоции.
Я небрежно скрещиваю руки на груди, с легкой полуулыбкой наблюдая за истерикой женщины, которую когда-то считала сестрой.
— Думаешь, Артур тебе это простит? Да он сотрет тебя в порошок!
— О моем благополучии можешь больше не беспокоиться, — усмехаюсь я. — Лучше прикинь, хватит ли тебе жизни, чтобы отмыться от того д@рьма, в которое ты сама себя окунула.
— Это всё из-за зависти! Я всегда стояла на ступеньку выше! Всегда забирала то, чего ты так отчаянно хотела. И твой обожаемый муж тоже предпочел меня! Он сделал свой выбор… Он принадлежал мне!
— Забирай. Мне объедки ни к чему, — холодно роняю я.
— Вернула долг, — мой голос звучит ровно, без единой эмоции.
Я небрежно скрещиваю руки на груди, с легкой полуулыбкой наблюдая за истерикой женщины, которую когда-то считала сестрой.
— Думаешь, Артур тебе это простит? Да он сотрет тебя в порошок!
— О моем благополучии можешь больше не беспокоиться, — усмехаюсь я. — Лучше прикинь, хватит ли тебе жизни, чтобы отмыться от того д@рьма, в которое ты сама себя окунула.
— Это всё из-за зависти! Я всегда стояла на ступеньку выше! Всегда забирала то, чего ты так отчаянно хотела. И твой обожаемый муж тоже предпочел меня! Он сделал свой выбор… Он принадлежал мне!
— Забирай. Мне объедки ни к чему, — холодно роняю я.
Следующие несколько дней трещины стали заметнее. Алексей начал чаще задерживаться. Говорил, что «дедлайны», «команда просит помочь». Однажды я увидела, как он быстро убрал телефон, когда я вошла в комнату. В другой раз заметила в его машине незнакомый женский шарф. Когда я спросила, он отмахнулся: «Коллега забыла, подвёз».
Свекровь звонила чаще обычного. Она всегда опекала Алексея и часто давала советы.
— Анечка, ты бы больше времени уделяла дому, — говорила она заботливо. — Мужчине нужна жена, которая создаёт уют. Лёша устаёт, ему нужна поддержка. Я вот недавно в салоне познакомилась с хорошей девочкой, Кристиной. Очень милая, простая.
Её слова неприятно царапали, но я старалась не обращать внимания. Почему она так часто сравнивает меня с кем-то?
Свекровь звонила чаще обычного. Она всегда опекала Алексея и часто давала советы.
— Анечка, ты бы больше времени уделяла дому, — говорила она заботливо. — Мужчине нужна жена, которая создаёт уют. Лёша устаёт, ему нужна поддержка. Я вот недавно в салоне познакомилась с хорошей девочкой, Кристиной. Очень милая, простая.
Её слова неприятно царапали, но я старалась не обращать внимания. Почему она так часто сравнивает меня с кем-то?
Планшет звякнул.
— Мам, тут какая-то тётя голосом прислала. Тебе, наверное.
Планшет у нас на папином аккаунте, Олег сам настроил: следить, сколько мультиков, держать руку на пульсе. Всё, что прилетает ему, прилетает и сюда.
На экране светился кружок с буквой К. Просто К, без имени.
— Варь, беги переоденься к празднику. Папа скоро.
Она ускакала, шлёпая пятками по коридору. Я вытерла руки о фартук, воткнула в планшет её наушник, детский, с кошачьими ушками, и нажала на треугольник.
Женский голос. Молодой, гладкий, со смешком внутри, из тех голосов, которые даже «доброе утро» выговаривают с намёком.
«Олеж, ты вчера опять сбежал, как школьник. Я так не играю».
Пауза. Смешок, шорох.
«Олеж, ну сколько можно. Пусть подписывает и едет в свою деревню. Земля того стоит, я тебе цифры показывала».
— Мам, тут какая-то тётя голосом прислала. Тебе, наверное.
Планшет у нас на папином аккаунте, Олег сам настроил: следить, сколько мультиков, держать руку на пульсе. Всё, что прилетает ему, прилетает и сюда.
На экране светился кружок с буквой К. Просто К, без имени.
— Варь, беги переоденься к празднику. Папа скоро.
Она ускакала, шлёпая пятками по коридору. Я вытерла руки о фартук, воткнула в планшет её наушник, детский, с кошачьими ушками, и нажала на треугольник.
Женский голос. Молодой, гладкий, со смешком внутри, из тех голосов, которые даже «доброе утро» выговаривают с намёком.
«Олеж, ты вчера опять сбежал, как школьник. Я так не играю».
Пауза. Смешок, шорох.
«Олеж, ну сколько можно. Пусть подписывает и едет в свою деревню. Земля того стоит, я тебе цифры показывала».
Я перевожу взгляд на пассажирское сиденье,там лежит термос с его любимым холодным чаем из чабреца и смородины и контейнер с домашними пирожками с капустой.
Влад забыл их утром. А я, как любящая, заботливая жена, решила устроить сюрприз. Приехала без звонка.
Подхожу к сфере №1. Шторы из плотного льна приоткрыты. Я уже заношу руку, чтобы постучать в панорамное стекло, как вдруг мой взгляд выхватывает движение внутри.
Моё сердце начинает сильно трепыхаться, а затем, как будто просто перестает биться.
Внутри, на огромной двуспальной кровати, раскинулся мой муж. На нём нет ничего, кроме его золотых часов.
Но он не один. На нём сверху сидит какая-то девица.
Я узнаю её со спины мгновенно - это Карина, наш новый контент-менеджер и маркетолог, которую Влад нанял недавно
Мои пальцы разжимаются.
Термос с грохотом падает на деревянный настил...
В этот момент во мне умерла любовь длинною в одиннадцать лет, а проснулась дикая жажда мести этому предателю.
И боль, такая сильная, что..
Влад забыл их утром. А я, как любящая, заботливая жена, решила устроить сюрприз. Приехала без звонка.
Подхожу к сфере №1. Шторы из плотного льна приоткрыты. Я уже заношу руку, чтобы постучать в панорамное стекло, как вдруг мой взгляд выхватывает движение внутри.
Моё сердце начинает сильно трепыхаться, а затем, как будто просто перестает биться.
Внутри, на огромной двуспальной кровати, раскинулся мой муж. На нём нет ничего, кроме его золотых часов.
Но он не один. На нём сверху сидит какая-то девица.
Я узнаю её со спины мгновенно - это Карина, наш новый контент-менеджер и маркетолог, которую Влад нанял недавно
Мои пальцы разжимаются.
Термос с грохотом падает на деревянный настил...
В этот момент во мне умерла любовь длинною в одиннадцать лет, а проснулась дикая жажда мести этому предателю.
И боль, такая сильная, что..
Её жизнь — это очередь из скучных покупателей и холодный ужин для мужа, который давно её не любит. Но однажды ночью она выходит из магазина и видит волка с горящими глазами. Он не нападает. Он ждёт. И когда Нина решается шагнуть навстречу, она понимает: настоящая свобода начинается там, где заканчивается страх.
В три часа ночи врач Анна Соколова прячет в карман халата бумаги о разводе и идёт на обход. Утром в её отделение привозят Артёма Громова — строителя, привыкшего отдавать приказы, но впервые беззащитного после инфаркта. Палата №7 — место, где срастаются не только швы, но и решения о новой жизни.
Она — терапевт и мама на пороге суда за опеку; он умеет возводить города, но не знает, как построить близость. Между ними — больничные коридоры, запах хлорки и кофе, девочка, ловящая снежинки, и фраза, которая меняет всё: «Ваше сердце с этим не согласно». Реалистичная история медленного сближения без сиропа, где ставки — здоровье, суд и смелость быть рядом.
От автора: Вторая книга! Она долго ждала "в столе", но раз уж я начала выкладываться, то и ей пора показать себя!
Она — терапевт и мама на пороге суда за опеку; он умеет возводить города, но не знает, как построить близость. Между ними — больничные коридоры, запах хлорки и кофе, девочка, ловящая снежинки, и фраза, которая меняет всё: «Ваше сердце с этим не согласно». Реалистичная история медленного сближения без сиропа, где ставки — здоровье, суд и смелость быть рядом.
От автора: Вторая книга! Она долго ждала "в столе", но раз уж я начала выкладываться, то и ей пора показать себя!
— Папа, кто эта тётя?
Я смотрю не на девочку. На мужа.
На человека, который час назад сказал нашей дочери, что не смог приехать в океанариум из-за срочной работы.
— Макс… — мой голос дрожит. — Кто она?
Он молчит.
А потом девочка крепче сжимает его ладонь и тихо спрашивает:
— Папочка, мы уже едем домой?
Я думала, что еду поймать мужа на лжи. Но правда оказывается настолько страшной, что после неё уже невозможно остаться прежней.
Я смотрю не на девочку. На мужа.
На человека, который час назад сказал нашей дочери, что не смог приехать в океанариум из-за срочной работы.
— Макс… — мой голос дрожит. — Кто она?
Он молчит.
А потом девочка крепче сжимает его ладонь и тихо спрашивает:
— Папочка, мы уже едем домой?
Я думала, что еду поймать мужа на лжи. Но правда оказывается настолько страшной, что после неё уже невозможно остаться прежней.
Я застала своего жениха с другой прямо перед свадьбой.
Казалось, хуже уже быть не может.
Я ушла, хлопнув дверью, и пожелала ему почувствовать, каково это — когда тебя предают.
А утром проснулась… кошкой.
И не где-нибудь, а в квартире своего бывшего.
Теперь я вижу его жизнь изнутри.
Слышу разговоры, которые он никогда не вел при мне.
Замечаю вещи, на которые раньше не обращала внимания.
И с каждым днём понимаю — всё было не так, как я думала.
Но есть одна проблема.
Он уверен, что я просто его кошка.
А я — единственная, кто может узнать правду о том, что на самом деле произошло между нами.
И если я не разберусь во всём…
кошкой останусь навсегда.
Казалось, хуже уже быть не может.
Я ушла, хлопнув дверью, и пожелала ему почувствовать, каково это — когда тебя предают.
А утром проснулась… кошкой.
И не где-нибудь, а в квартире своего бывшего.
Теперь я вижу его жизнь изнутри.
Слышу разговоры, которые он никогда не вел при мне.
Замечаю вещи, на которые раньше не обращала внимания.
И с каждым днём понимаю — всё было не так, как я думала.
Но есть одна проблема.
Он уверен, что я просто его кошка.
А я — единственная, кто может узнать правду о том, что на самом деле произошло между нами.
И если я не разберусь во всём…
кошкой останусь навсегда.
Выберите полку для книги