Книги по тегу «измена»: ""
«Ты такой горячий… Как ты терпишь эту домохозяйку?»
«Она даже не замечает, что я ухожу. Думает, если поставит на стол розы, я забуду, что хочу быть живым».
Слова били не в сердце — в самое дно души, где ещё теплилась вера в то, что наш брак — не ошибка.
Когда Артём вышел из ванной, пар ещё клубился за его спиной, капли стекали по груди, и он был так красив — как всегда. Так уверенно. Так чуждо.
— Ты читала? — не спросил, а констатировал, увидев моё лицо.
Я не ответила. Просто протянула телефон.
— Ну и что? — сказал он, вытирая волосы полотенцем. — Да, я спал с ней. И не один раз. А ты что думала? Что я буду годами смотреть, как ты возишься с этими цветами, будто весь мир — букет из хризантем? Ты стала… скучной, Лиз. Мы же не в сказке. Жизнь — не свадебный торт.
Я пошатнулась. Не от слов — их боль можно было бы пережить, если бы в них была хоть капля раскаяния. Но в них была лишь насмешка. Удовольствие. Освобождение.
«Она даже не замечает, что я ухожу. Думает, если поставит на стол розы, я забуду, что хочу быть живым».
Слова били не в сердце — в самое дно души, где ещё теплилась вера в то, что наш брак — не ошибка.
Когда Артём вышел из ванной, пар ещё клубился за его спиной, капли стекали по груди, и он был так красив — как всегда. Так уверенно. Так чуждо.
— Ты читала? — не спросил, а констатировал, увидев моё лицо.
Я не ответила. Просто протянула телефон.
— Ну и что? — сказал он, вытирая волосы полотенцем. — Да, я спал с ней. И не один раз. А ты что думала? Что я буду годами смотреть, как ты возишься с этими цветами, будто весь мир — букет из хризантем? Ты стала… скучной, Лиз. Мы же не в сказке. Жизнь — не свадебный торт.
Я пошатнулась. Не от слов — их боль можно было бы пережить, если бы в них была хоть капля раскаяния. Но в них была лишь насмешка. Удовольствие. Освобождение.
— Смотри, Фатих, — говорю мужу, — здесь жена твоего покойного брата Карима, и она… в положении! Не знала, что они с Каримом успели…
Родного брата Фатиха не стало полгода назад.
А его жена, судя по едва появившемуся животу, беременна не так давно.
— Её ребёнок не от моего брата Карима, — отвечает муж, — Урса ждёт ребёнка от меня.
Весь мой мир рушится буквально за секунду.
— Фатих, — говорю изумлённо, — это шутка?
— Нет, Алина, — говорит муж с усмешкой, — всё серьёзно, я хотел сообщить тебе при всех, но… раз так вышло, скажу сейчас. Урса станет моей второй женой и родит мне наследника, которого не смогла родить ты.
Фатих смотрит на беременную девушку влюблённым взглядом.
— Тебя, Алина, я тоже не брошу, — добавляет муж, — отведу тебе роль жены-служанки, будешь помогать Урсе с нашим малышом, а если вздумаешь бунтовать, тебя ждёт наказание…
Родного брата Фатиха не стало полгода назад.
А его жена, судя по едва появившемуся животу, беременна не так давно.
— Её ребёнок не от моего брата Карима, — отвечает муж, — Урса ждёт ребёнка от меня.
Весь мой мир рушится буквально за секунду.
— Фатих, — говорю изумлённо, — это шутка?
— Нет, Алина, — говорит муж с усмешкой, — всё серьёзно, я хотел сообщить тебе при всех, но… раз так вышло, скажу сейчас. Урса станет моей второй женой и родит мне наследника, которого не смогла родить ты.
Фатих смотрит на беременную девушку влюблённым взглядом.
— Тебя, Алина, я тоже не брошу, — добавляет муж, — отведу тебе роль жены-служанки, будешь помогать Урсе с нашим малышом, а если вздумаешь бунтовать, тебя ждёт наказание…
— Андрей, пожалуйста...
— Что — пожалуйста? — Он отступил. Скривился, как от чего-то неприятного. — Посмотри на себя, Вера. Просто посмотри. Ты серая. Ты никакая. Ты восемнадцать лет ходишь за мной как тень и называешь это любовью. Это не любовь. Это паразитирование.
Мир качнулся. Я схватилась за дверной косяк — не упасть. Не показать, как больно.
— Я всю жизнь любил её. — Его голос изменился. Стал мягче, теплее — но не для меня. Никогда не для меня. — Лиза — это свет. Это воздух. Это всё, чего я хотел. А ты...
Он помолчал. Посмотрел на меня — так, как смотрят на мебель.
— Ты даже не замена. Замена — это когда похоже. Ты не похожа. Ты вообще ничто. Ты просто... просто ты.
Просто я.
Эти слова я буду помнить до конца жизни. Они выжгутся на моём сердце, как клеймо.
Просто ты.
— Я женился на тебе, потому что ты залетела. — Он взял чемодан. — Потому что мать сказала — надо. Я возвращался к тебе каждый вечер восемнадцать лет и мечтал, чтобы на твоём месте была она. Каждый. Вечер.
— Что — пожалуйста? — Он отступил. Скривился, как от чего-то неприятного. — Посмотри на себя, Вера. Просто посмотри. Ты серая. Ты никакая. Ты восемнадцать лет ходишь за мной как тень и называешь это любовью. Это не любовь. Это паразитирование.
Мир качнулся. Я схватилась за дверной косяк — не упасть. Не показать, как больно.
— Я всю жизнь любил её. — Его голос изменился. Стал мягче, теплее — но не для меня. Никогда не для меня. — Лиза — это свет. Это воздух. Это всё, чего я хотел. А ты...
Он помолчал. Посмотрел на меня — так, как смотрят на мебель.
— Ты даже не замена. Замена — это когда похоже. Ты не похожа. Ты вообще ничто. Ты просто... просто ты.
Просто я.
Эти слова я буду помнить до конца жизни. Они выжгутся на моём сердце, как клеймо.
Просто ты.
— Я женился на тебе, потому что ты залетела. — Он взял чемодан. — Потому что мать сказала — надо. Я возвращался к тебе каждый вечер восемнадцать лет и мечтал, чтобы на твоём месте была она. Каждый. Вечер.
ЗАВЕРШЕННАЯ ИСТОРИЯ. ПРИЯТНАЯ ЦЕНА.
Смотрю на экран. У меня шок. Не верю сама себе.
Восемь слов: «У Михаила Петровича роман со студенткой. Ваш друг». Мой мир рушится.
Сомнения, как яд, отравляют мои мысли.
Подруга, друг, брат, коллеги мужа — все что-то скрывают. В погоне за правдой я сама превращаюсь в тень, шпионя за тем, с кем прожила 17 лет. Но…
Самая страшная тайна ждёт меня не в чужих телефонных разговорах, а в собственной спальне. Я подозревала всех. Но… Так и не угадала главного…
Смотрю на экран. У меня шок. Не верю сама себе.
Восемь слов: «У Михаила Петровича роман со студенткой. Ваш друг». Мой мир рушится.
Сомнения, как яд, отравляют мои мысли.
Подруга, друг, брат, коллеги мужа — все что-то скрывают. В погоне за правдой я сама превращаюсь в тень, шпионя за тем, с кем прожила 17 лет. Но…
Самая страшная тайна ждёт меня не в чужих телефонных разговорах, а в собственной спальне. Я подозревала всех. Но… Так и не угадала главного…
❄️💕РОМАН ЗАВЕРШЕН❄️💕МИН.ЦЕНА СЕГОДНЯ❄️💕
— Вера, сдай его в интернат, — говорит муж в ярости. — Я не хочу, чтобы он меня отцом называл. Не чувствую своим, понимаешь?
После этих слов я уже ничего не слышу. Только тишину.
Я ушла, не дав шанса “передумать”, устроилась в строительную компанию.
Мой начальник — Илья Демидов, жесткий, точный, без эмоций.
Но всё меняется, когда в офис забегает мой сын и обнимает меня за ноги — и из-под футболки виднеется родимое пятно: маленький ключик на руке.
Точно такое же у Демидова. У его отца. У деда. “Ключ от рода”.
— У вас ребенок… по ЭКО? — спрашивает он слишком прямо.
— Это не ваше дело.
— Станет моим, если клиника перепутала материал…
А спустя полгода ещё и муж решил, что хочет нас вернуть.
— Вера, сдай его в интернат, — говорит муж в ярости. — Я не хочу, чтобы он меня отцом называл. Не чувствую своим, понимаешь?
После этих слов я уже ничего не слышу. Только тишину.
Я ушла, не дав шанса “передумать”, устроилась в строительную компанию.
Мой начальник — Илья Демидов, жесткий, точный, без эмоций.
Но всё меняется, когда в офис забегает мой сын и обнимает меня за ноги — и из-под футболки виднеется родимое пятно: маленький ключик на руке.
Точно такое же у Демидова. У его отца. У деда. “Ключ от рода”.
— У вас ребенок… по ЭКО? — спрашивает он слишком прямо.
— Это не ваше дело.
— Станет моим, если клиника перепутала материал…
А спустя полгода ещё и муж решил, что хочет нас вернуть.
– Я её люблю, – говорит он тихо, но твёрдо. – Понимаешь? Люблю. По-настоящему. Так, как давно уже не люблю тебя.
Эти слова убивают. Окончательно. Бесповоратно. Я стою и чувствую, как внутри что-то ломается с треском.
– Когда? – спрашиваю я сквозь слёзы. – Когда ты разлюбил меня?
Он молчит, отводит взгляд.
– Скажи! Я имею право знать!
– Не знаю, – признаётся он. – Это случилось постепенно. Год за годом. Ты стала другой. Замкнутой, зацикленной на детях, на быте. Мы перестали разговаривать о чём-то, кроме счетов и родительских собраний. Я пытался возродить искру, но ты всегда была занята или усталая.
– Я растила твоих детей! – кричу я. – Пока ты строил карьеру, не спала ночами, лечила простуды! Я отдала тебе всю себя! А ты говоришь, что я стала другой?
– Да! Стала! Ты перестала быть женщиной. Стала только матерью. А мне нужна была женщина.
Я смотрю на него и не узнаю. Кто этот человек? Неужели я прожила с ним десять лет и не знала, кто он на самом деле?
Эти слова убивают. Окончательно. Бесповоратно. Я стою и чувствую, как внутри что-то ломается с треском.
– Когда? – спрашиваю я сквозь слёзы. – Когда ты разлюбил меня?
Он молчит, отводит взгляд.
– Скажи! Я имею право знать!
– Не знаю, – признаётся он. – Это случилось постепенно. Год за годом. Ты стала другой. Замкнутой, зацикленной на детях, на быте. Мы перестали разговаривать о чём-то, кроме счетов и родительских собраний. Я пытался возродить искру, но ты всегда была занята или усталая.
– Я растила твоих детей! – кричу я. – Пока ты строил карьеру, не спала ночами, лечила простуды! Я отдала тебе всю себя! А ты говоришь, что я стала другой?
– Да! Стала! Ты перестала быть женщиной. Стала только матерью. А мне нужна была женщина.
Я смотрю на него и не узнаю. Кто этот человек? Неужели я прожила с ним десять лет и не знала, кто он на самом деле?
– Ты не единственная, кто заслуживает подарков, дорогая…– говорит муж с холодом в глазах. – А твоя лучшая подруга очень убедительно просила меня купить эту диадему именно ей. И я согласился с ее доводами.
Мои пальцы сами сминают яркий буклет его подарка – путевку в СПА.
– И чем же заслужила Карина такой подарок, Игнат? – отчаяние и обида наполняют легкие горьким ядом.
Муж смотрит с разочарованием:
– Ты еще не догадалась? Я думал, ты умнее, Фая.
Мой сороковой день рождения превратился в кошмар… Подарок, который я так хотела получить от мужа, достался его любовнице… он даже не пытался оправдаться.
И после двадцати лет брака я подала на развод… не из-за диадемы. Из-за предательства.
Мои пальцы сами сминают яркий буклет его подарка – путевку в СПА.
– И чем же заслужила Карина такой подарок, Игнат? – отчаяние и обида наполняют легкие горьким ядом.
Муж смотрит с разочарованием:
– Ты еще не догадалась? Я думал, ты умнее, Фая.
Мой сороковой день рождения превратился в кошмар… Подарок, который я так хотела получить от мужа, достался его любовнице… он даже не пытался оправдаться.
И после двадцати лет брака я подала на развод… не из-за диадемы. Из-за предательства.
❗️ЗАВЕРШЕННАЯ ИСТОРИЯ. ПРИЯТНАЯ ЦЕНА❗️
— С ума сошла?! Звонить ей… Встречаться?! Лида?! — орет муж. — Кто ты и кто она…
— Интересно, Иван. У тебя вторая семья, а я сошла с ума…
— Это ничего не значит! Это ошибка! — хмыкает муж, словно просто вазу разбил.
— Ошибка — это ключ в замок вставить неправильно. А ты называешь ошибкой параллельную жизнь с другой женщиной и с ребенком, — говорю, морщась.
— А тебе что, плохо жилось?! Дом, деньги, статус! Ты могла и дальше не знать ничего! Зачем тебе понадобилась эта... правда?!
— Твои слова — чушь! Мы разводимся, Иван, — произношу четко, понимая, что иного решения нет.
— Да?! Разводимся?! Так вот, Лидия… Запомни раз и навсегда. Развода не будет. А станешь настаивать, останешься с фиговым листом…
— С ума сошла?! Звонить ей… Встречаться?! Лида?! — орет муж. — Кто ты и кто она…
— Интересно, Иван. У тебя вторая семья, а я сошла с ума…
— Это ничего не значит! Это ошибка! — хмыкает муж, словно просто вазу разбил.
— Ошибка — это ключ в замок вставить неправильно. А ты называешь ошибкой параллельную жизнь с другой женщиной и с ребенком, — говорю, морщась.
— А тебе что, плохо жилось?! Дом, деньги, статус! Ты могла и дальше не знать ничего! Зачем тебе понадобилась эта... правда?!
— Твои слова — чушь! Мы разводимся, Иван, — произношу четко, понимая, что иного решения нет.
— Да?! Разводимся?! Так вот, Лидия… Запомни раз и навсегда. Развода не будет. А станешь настаивать, останешься с фиговым листом…
Муж уехал вчера вечером в Санкт-Петербург на какую-то важную медицинскую конференцию по кардиохирургии.
А мы с детьми в выходной решили отправиться в кино.
– Мам, ну пойдём быстрее! – Максим тянет меня за руку. – Мультик начнётся через двадцать минут!
Мы получаем попкорн и соки, и я веду детей к нужному залу. Народу много – суббота, утренний сеанс, полно семей с детьми. Проходим мимо зала номер три, потом четыре, и я машинально оглядываюсь по сторонам, наблюдая за людьми.
И тут я его вижу.
Это какая-то ошибка, галлюцинация, случайное сходство. Не может быть. Он же в Петербурге.
Но нет.
Это Дмитрий. Мой муж. В джинсах и серой толстовке. Он стоит возле зала номер пять, держа за руку маленького мальчика лет пяти.
– Он мой сын, – тихо произносит Дмитрий, и эти три слова разбивают мой мир на осколки. – Данила – мой сын.
А мы с детьми в выходной решили отправиться в кино.
– Мам, ну пойдём быстрее! – Максим тянет меня за руку. – Мультик начнётся через двадцать минут!
Мы получаем попкорн и соки, и я веду детей к нужному залу. Народу много – суббота, утренний сеанс, полно семей с детьми. Проходим мимо зала номер три, потом четыре, и я машинально оглядываюсь по сторонам, наблюдая за людьми.
И тут я его вижу.
Это какая-то ошибка, галлюцинация, случайное сходство. Не может быть. Он же в Петербурге.
Но нет.
Это Дмитрий. Мой муж. В джинсах и серой толстовке. Он стоит возле зала номер пять, держа за руку маленького мальчика лет пяти.
– Он мой сын, – тихо произносит Дмитрий, и эти три слова разбивают мой мир на осколки. – Данила – мой сын.
Женщина засмеялась — легко, уверенно.
— Это так забавно… Она вообще ни о чём не догадывается?
И тут мужской голос сказал фразу, которую мой мозг сначала отказался принять.
— Конечно, нет.
Пауза. Шорох ткани. Ещё один короткий поцелуй — слышно, как будто совсем рядом.
Женский голос:
— А я смогу урвать у тебя завтра ещё пару поцелуев?
И мужской — спокойный, знакомый до боли:
— Сможешь, дорогая.
Мужской голос. Голос моего мужа.
Родиона.
— Это так забавно… Она вообще ни о чём не догадывается?
И тут мужской голос сказал фразу, которую мой мозг сначала отказался принять.
— Конечно, нет.
Пауза. Шорох ткани. Ещё один короткий поцелуй — слышно, как будто совсем рядом.
Женский голос:
— А я смогу урвать у тебя завтра ещё пару поцелуев?
И мужской — спокойный, знакомый до боли:
— Сможешь, дорогая.
Мужской голос. Голос моего мужа.
Родиона.
Выберите полку для книги
О чем пишут в книгах об измене?
В книгах об измене авторы исследуют различные аспекты этого сложного явления:
Причины, по которым люди изменяют своим партнерам.
Эмоциональные и психологические последствия измены для всех участников ситуации.
Социальные и моральные нормы, связанные с изменой.
Возможность прощения и примирения после измены.
Чем они волнуют?
Книги об измене волнуют читателей по нескольким причинам:
Измена - это распространенное явление, с которым сталкиваются многие люди. Чтение книг об измене может помочь читателям почувствовать себя менее одинокими и понять, что они не единственные, кто переживает подобные трудности.
Книги об измене могут помочь читателям лучше понять природу любви, верности и предательства.
Чтение книг об измене может помочь читателям проработать свои собственные переживания, связанные с изменой, и найти пути исцеления.
Почему нам нужно читать такие книги?
Есть несколько причин, почему вам может быть полезно читать книги об измене:
Книги об измене могут помочь вам лучше понять себя и свои отношения.
Чтение книг об измене может помочь вам справиться с болью и обидой, вызванными изменой.
Книги об измене могут помочь вам научиться прощать и двигаться дальше.
Чтение книг об измене может помочь вам стать более сострадательным и понимающим человеком.
Что в них интересного?
Книги об измене могут быть очень интересными по нескольким причинам:
Они часто рассказывают о сложных и неоднозначных персонажах, которые сталкиваются с трудными жизненными ситуациями.
Книги об измене могут быть очень эмоциональными и захватывающими.
Чтение книг об измене может помочь читателям расширить свой кругозор и лучше понять мир вокруг себя.