Книги по тегу «мжм»: ""
После предательства мужа Алиса убегает на роскошную виллу у моря, надеясь залечить душевные раны в одиночестве. Но в тот же день на территорию въезжают трое рабочих — Арсен, Тигран и Давид — чтобы отремонтировать бассейн. Четыре стены, закрытая калитка и мужчины, которые смотрят на неё с опасно откровенным интересом. Между ними вспыхивает запретное притяжение, где грань между властью и подчинением стирается. Одна ночь, полная жара, солёного ветра и безмолвных желаний, изменит всё. Но сможет ли Алиса отпустить прошлое и отдаться страсти, не оглядываясь назад?
Одна новая сотрудница.
Три самых влиятельных мужчины студии.
И ночь, после которой уже невозможно делать вид, что между ними ничего нет.
Запретно. Горячо. Без права на ошибку.
Три самых влиятельных мужчины студии.
И ночь, после которой уже невозможно делать вид, что между ними ничего нет.
Запретно. Горячо. Без права на ошибку.
Бывшая любовница хочет их уничтожить.
А она носит под сердцем их общее будущее.
Трое мужчин. Одна женщина. Один ребёнок.
И война, в которой любовь — самое опасное оружие.
А она носит под сердцем их общее будущее.
Трое мужчин. Одна женщина. Один ребёнок.
И война, в которой любовь — самое опасное оружие.
Отец проиграл её в карты — и теперь она должна мужчине, который не повышает голос, потому что в этом нет нужды. У неё отняли выбор. Но не желание выбирать.
«— Ты не боишься меня, — сказал он. — Это странно. Все боятся.
— Боюсь, — сказала я. — Но не показываю.
— Почему?
— Потому что покажу — выиграешь».
Три мужчины в одном доме. Один долг, который нельзя вернуть деньгами. И женщина, которая училась не бояться — а потом решила: если её нельзя спасти, она спасёт себя сама. Власть, тишина и подчинение как выбор, а не поражение — жёсткая эротика о том, что тело может согласиться раньше разума, а разум всё равно найдёт способ победить.
«— Ты не боишься меня, — сказал он. — Это странно. Все боятся.
— Боюсь, — сказала я. — Но не показываю.
— Почему?
— Потому что покажу — выиграешь».
Три мужчины в одном доме. Один долг, который нельзя вернуть деньгами. И женщина, которая училась не бояться — а потом решила: если её нельзя спасти, она спасёт себя сама. Власть, тишина и подчинение как выбор, а не поражение — жёсткая эротика о том, что тело может согласиться раньше разума, а разум всё равно найдёт способ победить.
Она — рыжая «пышка» за стойкой кофейни. Они — трое мужчин, которые только что убили человека. Их встреча могла закончиться пулей, но заканчивается пленом в пентхаусе.
Алиса привыкла прятаться в мешковатых свитерах и бояться зеркал. Но когда трое бандитов врываются в ее жизнь, она понимает: не хочет умирать. И не хочет, чтобы ее отпускали.
Они опасны, жестоки, не умеют делиться. Но она — не игрушка. Она заставит их пересмотреть правила. Даже если для этого придется сделать, что то будоражащее.
— Дрожишь.
— Замёрзла.
— Нет. Не поэтому.
— Скажи, чтобы я ушёл.
— А если скажу?
— Тогда уйду.
Она молчала.
— Так и думал.
«Три бандита для пышки». Когда страх становится желанием, а плен — свободой.
Алиса привыкла прятаться в мешковатых свитерах и бояться зеркал. Но когда трое бандитов врываются в ее жизнь, она понимает: не хочет умирать. И не хочет, чтобы ее отпускали.
Они опасны, жестоки, не умеют делиться. Но она — не игрушка. Она заставит их пересмотреть правила. Даже если для этого придется сделать, что то будоражащее.
— Дрожишь.
— Замёрзла.
— Нет. Не поэтому.
— Скажи, чтобы я ушёл.
— А если скажу?
— Тогда уйду.
Она молчала.
— Так и думал.
«Три бандита для пышки». Когда страх становится желанием, а плен — свободой.
Я была обычным ветеринаром.
Меня похитили. Сделали пленницей. Для вождя племени орков я должна была стать матерью будущего наследника, а шаман был уверен, что сама судьба привела меня к ним.
Я мечтала сбежать.
Но чем больше узнавала этот суровый мир, тем труднее становилось ненавидеть тех, кого считала чудовищами.
Особенно когда оказалось, что мои знания способны спасать жизни.
Только вот у свободы иногда бывает совсем другое лицо...
Меня похитили. Сделали пленницей. Для вождя племени орков я должна была стать матерью будущего наследника, а шаман был уверен, что сама судьба привела меня к ним.
Я мечтала сбежать.
Но чем больше узнавала этот суровый мир, тем труднее становилось ненавидеть тех, кого считала чудовищами.
Особенно когда оказалось, что мои знания способны спасать жизни.
Только вот у свободы иногда бывает совсем другое лицо...
Я не выполнила свое предназначение! Не стала счастливой, как того просили призвавшие меня в Шифир Служители. Вот только это не повод опускать руки. У меня остался Ледяной демон, властный тиран, воспринимающий меня в качестве личной игрушки. Но ведь все изменчиво. Я влюблю его в себя и достигну своей цели, а потом… Главное, самой не заиграться.
— Эта женщина… она связана судьбой с двумя представителями королевской крови, — объявила жрица.
Тишина в саду стала абсолютной. Даже ветер замер, будто боялся нарушить этот момент.
— С двумя? — переспросил Кэлдор, и в его голосе послышалось недоверие. — Но такого не бывает! Истинная пара всегда одна!
— Древо не ошибается, — отрезала Сильвана, и в её голосе была сталь. — Она — истинная пара и короля Дэриона, и его сына — принца Фэлина.
Меня купили на невольничьем рынке эльфов. Это сделал наследный принц, но уже в ту же ночь древнее Древо объявило: я — истинная пара для него… и для его отца-короля.
Теперь они оба хотят меня, и каждый готов уничтожить другого ради обладания мной.
А я… не хочу выбирать. Я хочу их обоих.
Тишина в саду стала абсолютной. Даже ветер замер, будто боялся нарушить этот момент.
— С двумя? — переспросил Кэлдор, и в его голосе послышалось недоверие. — Но такого не бывает! Истинная пара всегда одна!
— Древо не ошибается, — отрезала Сильвана, и в её голосе была сталь. — Она — истинная пара и короля Дэриона, и его сына — принца Фэлина.
Меня купили на невольничьем рынке эльфов. Это сделал наследный принц, но уже в ту же ночь древнее Древо объявило: я — истинная пара для него… и для его отца-короля.
Теперь они оба хотят меня, и каждый готов уничтожить другого ради обладания мной.
А я… не хочу выбирать. Я хочу их обоих.
– Госпожа, вам нехорошо? – тоненько пискнули от стены.
Я перевела тяжёлый взгляд на этого смертника.
Молоденький совсем, лет восемнадцати. Высокий худой блондин с испуганными серыми глазами. Как говорится, обнять и плакать.
– Имя! – гаркнула я на него.
– Ваше? – сильно растерялся парень.
– И моё тоже, – ответила я.
Надо же понять, как теперь меня зовут?
– Герцогиня Элизабет Стайл, глава Верховного Совета провинции Лаусад. А я – ваш ничтожный раб, Доменик Сарето, – отчитался парень, испуганно моргая.
Значит, меня каким-то чудом занесло в тело герцогини Элизабет Стайл в какой-то волшебной провинции.
И что мне теперь со всем этим делать?
История входит в литмоб "Любовь без границ" https://litmarket.ru/selections/lyubov-bez-granic-1
Я перевела тяжёлый взгляд на этого смертника.
Молоденький совсем, лет восемнадцати. Высокий худой блондин с испуганными серыми глазами. Как говорится, обнять и плакать.
– Имя! – гаркнула я на него.
– Ваше? – сильно растерялся парень.
– И моё тоже, – ответила я.
Надо же понять, как теперь меня зовут?
– Герцогиня Элизабет Стайл, глава Верховного Совета провинции Лаусад. А я – ваш ничтожный раб, Доменик Сарето, – отчитался парень, испуганно моргая.
Значит, меня каким-то чудом занесло в тело герцогини Элизабет Стайл в какой-то волшебной провинции.
И что мне теперь со всем этим делать?
История входит в литмоб "Любовь без границ" https://litmarket.ru/selections/lyubov-bez-granic-1
— Ты правда думаешь, что я смогу когда-нибудь простить?
— Я не прошу прощения за сына. Я прошу тебя — дай себе шанс.
— Шанс на что? Снова стать чьей-то игрушкой?
— Нет. Стать той, кого никогда не боялись любить по-настоящему.
— А если я не знаю, как это — быть любимой без боли?
— Тогда мы научим. Не словами. Тем, что ты увидишь в наших глазах, когда проснёшься.
— Но ведь вы двое… вы чужие мне.
— Мы — те, кто не предал. И это главное.
— Я не прошу прощения за сына. Я прошу тебя — дай себе шанс.
— Шанс на что? Снова стать чьей-то игрушкой?
— Нет. Стать той, кого никогда не боялись любить по-настоящему.
— А если я не знаю, как это — быть любимой без боли?
— Тогда мы научим. Не словами. Тем, что ты увидишь в наших глазах, когда проснёшься.
— Но ведь вы двое… вы чужие мне.
— Мы — те, кто не предал. И это главное.
Выберите полку для книги