Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
— Валя, ты только сразу не ори.
— Если разговор начинается так, я уже имею право разбить одну тарелку.
— Кафе теперь оформлено на Ингу.
— На Ингу? На нашего бухгалтера?
— Она теперь не только бухгалтер. И... мы вместе.
Пятнадцать лет я считала кафе нашим семейным делом. Оказалось, по документам оно теперь работает через ИП любовницы мужа, деньги, которые мы откладывали дочери на учёбу, вложены в её салон, а от меня требуется совсем немного: спокойно доработать большой заказ и уйти.
Хороший план.
Только готовить за них я больше не собираюсь.
Через три недели гарнизон отмечает юбилей, а новому командиру неожиданно нужен человек, способный накормить три сотни гостей.
— Валентина Сергеевна, завтра в девять.
— Меня не будет.
— Посмотрим.
Самоуверенный полковник.
Ещё не знает, что с моей кухней командовать будет сложнее, чем с целой бригадой.
— Если разговор начинается так, я уже имею право разбить одну тарелку.
— Кафе теперь оформлено на Ингу.
— На Ингу? На нашего бухгалтера?
— Она теперь не только бухгалтер. И... мы вместе.
Пятнадцать лет я считала кафе нашим семейным делом. Оказалось, по документам оно теперь работает через ИП любовницы мужа, деньги, которые мы откладывали дочери на учёбу, вложены в её салон, а от меня требуется совсем немного: спокойно доработать большой заказ и уйти.
Хороший план.
Только готовить за них я больше не собираюсь.
Через три недели гарнизон отмечает юбилей, а новому командиру неожиданно нужен человек, способный накормить три сотни гостей.
— Валентина Сергеевна, завтра в девять.
— Меня не будет.
— Посмотрим.
Самоуверенный полковник.
Ещё не знает, что с моей кухней командовать будет сложнее, чем с целой бригадой.
— Вы Аркадия знаете?
— Немного.
— Откуда?
— Двадцать лет за ним замужем.
Приехав устранять потоп в новой квартире, я обнаружила там фотографии собственного мужа и хозяйки квартиры. А потом выяснила ещё одну мелочь: семьсот двадцать тысяч, отложенные на учёбу нашей дочери, муж уже вложил в жильё для любовницы.
Теперь он предлагает продать квартиру, оставшуюся мне от мамы, чтобы восполнить деньги.
Удобно придумал.
Только одна протечка уже разрушила его идеальный план.
И это ещё муж не знает, кого я каждое утро встречаю по дороге через Волгу.
— Немного.
— Откуда?
— Двадцать лет за ним замужем.
Приехав устранять потоп в новой квартире, я обнаружила там фотографии собственного мужа и хозяйки квартиры. А потом выяснила ещё одну мелочь: семьсот двадцать тысяч, отложенные на учёбу нашей дочери, муж уже вложил в жильё для любовницы.
Теперь он предлагает продать квартиру, оставшуюся мне от мамы, чтобы восполнить деньги.
Удобно придумал.
Только одна протечка уже разрушила его идеальный план.
И это ещё муж не знает, кого я каждое утро встречаю по дороге через Волгу.
— Ань, нам надо поговорить.
— Мне тоже, — улыбаюсь я, — давай ты первый.
— Я не хочу тебе больше врать. Все ночные дежурства, которые я брал последние полгода... Это были не дежурства.
— А что это было?
— У меня другая женщина. Давно. — он встаёт и начинает ходить взад-вперёд по комнате, — С тобой всё... скучно. Приелось. Ты слишком идеальная, Ань. А с ней я чувствую себя живым. — он поворачивается ко мне, — Она скоро сюда переедет. Поэтому собирай вещи и освободи квартиру.
Я молча встаю и подхожу к шкафу. Чемодан лежит на самом верху.
— Достань чемодан, мне высоко.
Он снимает его и ставит передо мной.
— Давай быстрее.
— Засекай время, — огрызаюсь я и начинаю складывать вещи.
Я не дам ему увидеть мои слёзы. Он их не заслуживает. Я уйду с достоинством. Но я не скажу ему о ребёнке. Никогда.
— Мне тоже, — улыбаюсь я, — давай ты первый.
— Я не хочу тебе больше врать. Все ночные дежурства, которые я брал последние полгода... Это были не дежурства.
— А что это было?
— У меня другая женщина. Давно. — он встаёт и начинает ходить взад-вперёд по комнате, — С тобой всё... скучно. Приелось. Ты слишком идеальная, Ань. А с ней я чувствую себя живым. — он поворачивается ко мне, — Она скоро сюда переедет. Поэтому собирай вещи и освободи квартиру.
Я молча встаю и подхожу к шкафу. Чемодан лежит на самом верху.
— Достань чемодан, мне высоко.
Он снимает его и ставит передо мной.
— Давай быстрее.
— Засекай время, — огрызаюсь я и начинаю складывать вещи.
Я не дам ему увидеть мои слёзы. Он их не заслуживает. Я уйду с достоинством. Но я не скажу ему о ребёнке. Никогда.
— Соня? Что случилось? Я был на объекте, там связи нет.
На каком объекте, хотела спросить я, мойки не строят по ночам. За его голосом шёл ровный гул дороги и ещё что-то тонкое, музыкальное, женское по тембру, и я не стала это разбирать, потому что было не до того.
— Майю сбила машина. На переходе у художки. Идёт операция.
Пауза получилась длинной, слишком длинной для отца. В такой паузе человек не дышит, в такой он соображает.
— Какая машина?.. — У Демьяна сел голос. — Кто? Как?
— Не знаю. Водитель уехал. Приезжай.
На каком объекте, хотела спросить я, мойки не строят по ночам. За его голосом шёл ровный гул дороги и ещё что-то тонкое, музыкальное, женское по тембру, и я не стала это разбирать, потому что было не до того.
— Майю сбила машина. На переходе у художки. Идёт операция.
Пауза получилась длинной, слишком длинной для отца. В такой паузе человек не дышит, в такой он соображает.
— Какая машина?.. — У Демьяна сел голос. — Кто? Как?
— Не знаю. Водитель уехал. Приезжай.
Служители Магистрата спасают обреченных, возвращают мирам изобилие и годами подавляют собственные эмоции. Но Лира — эмпат, и слишком хорошо чувствует чужие переживания, чтобы поверить в их безупречность.
Выкупленная из рабства, она скрывает тайну, за которую Магистрат не прощает. Ее куратор Ардан — лучший Цензор: бесстрастный, беспощадный и привыкший все контролировать.
Но еще опаснее загадочный принц-пленник. Ему достаточно двадцати секунд прикосновения, чтобы проникнуть в чужую память.
Лира оказывается между двух огней. Но все трое понятия не имеют, в какой опасный водоворот их закинет судьба.
Выкупленная из рабства, она скрывает тайну, за которую Магистрат не прощает. Ее куратор Ардан — лучший Цензор: бесстрастный, беспощадный и привыкший все контролировать.
Но еще опаснее загадочный принц-пленник. Ему достаточно двадцати секунд прикосновения, чтобы проникнуть в чужую память.
Лира оказывается между двух огней. Но все трое понятия не имеют, в какой опасный водоворот их закинет судьба.
— Юра, это кто?
— Диспетчер, — отвечает он.
— Правильно. Диспетчер, — срываюсь уже я. — А ещё твоя жена. Двадцать лет стажа.
— Надя, давай поговорим дома.
— А я думала, ты людей из застрявшего лифта спасаешь.
— Юра… — любовница смотрит на него. — Она и про квартиру ничего не знает?
В нашу годовщину муж сообщил, что у него аварийный вызов. А вскоре я собственными глазами увидела, как он с цветами ведёт другую женщину на теплоход, который отправляю я.
К концу этого вечера я уже знала: любовница у него уже два года, муж готовил новую жизнь заранее, а часть денег, которые мы откладывали дочери, ушла в чужой бизнес.
Я собиралась всего лишь развестись и научиться жить на одну зарплату.
Но городское реабилитационное отделение решило запустить речные прогулки для пациентов, и в моей диспетчерской появился врач Григорий Лавров — человек, который придирался к каждому порогу, спорил со мной из-за пандуса и совершенно не собирался становиться утешением для брошенной жены.
— Диспетчер, — отвечает он.
— Правильно. Диспетчер, — срываюсь уже я. — А ещё твоя жена. Двадцать лет стажа.
— Надя, давай поговорим дома.
— А я думала, ты людей из застрявшего лифта спасаешь.
— Юра… — любовница смотрит на него. — Она и про квартиру ничего не знает?
В нашу годовщину муж сообщил, что у него аварийный вызов. А вскоре я собственными глазами увидела, как он с цветами ведёт другую женщину на теплоход, который отправляю я.
К концу этого вечера я уже знала: любовница у него уже два года, муж готовил новую жизнь заранее, а часть денег, которые мы откладывали дочери, ушла в чужой бизнес.
Я собиралась всего лишь развестись и научиться жить на одну зарплату.
Но городское реабилитационное отделение решило запустить речные прогулки для пациентов, и в моей диспетчерской появился врач Григорий Лавров — человек, который придирался к каждому порогу, спорил со мной из-за пандуса и совершенно не собирался становиться утешением для брошенной жены.
Я думала, худшее, что может случиться в ателье, — невеста передумает выходить замуж.
Ошиблась.
Хуже — когда за невестой приезжает твой собственный муж.
— Лида, давай спокойно.
— Конечно. Только сначала объясни, почему я подшиваю свадебное платье твоей любовнице.
Девятнадцать лет брака. Дочь на пороге института. Общая квартира. Деньги, которые мы откладывали на её учёбу.
И вдруг выясняется: любовнице мой муж подарил гораздо больше, чем обещание жениться.
А теперь ещё собирается продать нашу квартиру.
Кажется, жених слишком рано решил, что свадьба состоится.
Ошиблась.
Хуже — когда за невестой приезжает твой собственный муж.
— Лида, давай спокойно.
— Конечно. Только сначала объясни, почему я подшиваю свадебное платье твоей любовнице.
Девятнадцать лет брака. Дочь на пороге института. Общая квартира. Деньги, которые мы откладывали на её учёбу.
И вдруг выясняется: любовнице мой муж подарил гораздо больше, чем обещание жениться.
А теперь ещё собирается продать нашу квартиру.
Кажется, жених слишком рано решил, что свадьба состоится.
Ей было больно, ее ломало, она теряла человеческий облик от ревности, но стоило ему поманить ее, стоило ему жестко взять ее — и она прощала всё. Она была готова ползать перед ним на коленях, лишь бы он не забирал у нее эти крохи внимания.
Слеза, холодная и горькая, скатилась по ее щеке, упав на бедро.
Она пустила в свое сердце человека, который не просто растоптал его. Он нагадил внутри, вытер ноги и оставил ее убирать за ним грязь. Она сама дала ему эту власть. Сама подписала контракт на собственное уничтожение. И самое страшное заключалось в том, что прямо сейчас, сидя в разгромленном кабинете, раздавленная и униженная, она знала: если вечером он позвонит и прикажет приехать к нему, она поедет.
Виолета закрыла лицо руками и беззвучно завыла, раскачиваясь на краю стола. Ломка только начиналась.
Слеза, холодная и горькая, скатилась по ее щеке, упав на бедро.
Она пустила в свое сердце человека, который не просто растоптал его. Он нагадил внутри, вытер ноги и оставил ее убирать за ним грязь. Она сама дала ему эту власть. Сама подписала контракт на собственное уничтожение. И самое страшное заключалось в том, что прямо сейчас, сидя в разгромленном кабинете, раздавленная и униженная, она знала: если вечером он позвонит и прикажет приехать к нему, она поедет.
Виолета закрыла лицо руками и беззвучно завыла, раскачиваясь на краю стола. Ломка только начиналась.
Три года идеального брака. Накопления на квартиру, мечты о ребёнке, планы на будущее.
А потом под сиденьем его машины я нашла чужой телефон. И сообщение: «Любимый, малыш так похож на тебя. Купи смесь по дороге».
— У меня есть сын. Ему три дня, — спокойно сказал муж. — Собирай вещи и съезжай к вечеру. Мне теперь нужно содержать настоящую семью.
Он забрал все деньги. Высадил меня на обочине. Был уверен, что я сломлюсь.
Он не знал, что на тесте в моей сумочке — две розовых полоски. И что случайная встреча с мужчиной, который привык защищать, а не предавать, изменит всё.
А потом под сиденьем его машины я нашла чужой телефон. И сообщение: «Любимый, малыш так похож на тебя. Купи смесь по дороге».
— У меня есть сын. Ему три дня, — спокойно сказал муж. — Собирай вещи и съезжай к вечеру. Мне теперь нужно содержать настоящую семью.
Он забрал все деньги. Высадил меня на обочине. Был уверен, что я сломлюсь.
Он не знал, что на тесте в моей сумочке — две розовых полоски. И что случайная встреча с мужчиной, который привык защищать, а не предавать, изменит всё.
Кира сбежала из дома прямо в разгар семейного праздника, устав терпеть нападки, обвинения и равнодушие. Она никогда не была любимой дочерью, у нее не получилось стать единственной для Никиты, которого она любила три года. Он не захотел ничего знать, встав на сторону ее семьи. Бежать! Кира не думала куда, просто ушла в неизвестность...
На краю света она находит убежище, признание и тепло от совершенно посторонних людей, которые просто поверили в нее и дали крышу над головой. Она стала счастливее, но прошлое не всегда отпускает сразу. Никита стоит на пороге ее новой жизни.
Теперь выбор уже за Кирой, и только ей одной известно, как правильно поступить. Вас ждут:
- Бегство героини;
- Смелый шаг в неизвестность;
- Новая жизнь;
- Новая семья;
- Возвращение прошлого.
На краю света она находит убежище, признание и тепло от совершенно посторонних людей, которые просто поверили в нее и дали крышу над головой. Она стала счастливее, но прошлое не всегда отпускает сразу. Никита стоит на пороге ее новой жизни.
Теперь выбор уже за Кирой, и только ей одной известно, как правильно поступить. Вас ждут:
- Бегство героини;
- Смелый шаг в неизвестность;
- Новая жизнь;
- Новая семья;
- Возвращение прошлого.
Выберите полку для книги