Книги по тегу «новая жизнь»: ""

— Вы меня заинтересовали. И я не привык отступать, когда хочу чего-то.
Я сделала шаг назад и упёрлась спиной в перила. Он приблизился ещё, и я видела каждую его ресницу, каждую морщинку у глаз. Его рука поднялась к моему лицу, и он кончиками пальцев провёл по щеке, убирая выбившуюся прядь. Я вздрогнула от этого прикосновения, как от электрического разряда.

Есть моменты, которые делят жизнь на "до" и "после". Ты не знаешь заранее, когда они настанут. Просто однажды утром просыпаешься одним человеком, а вечером ложишься спать — совсем другим.

Из ванной вышел Артём, насвистывая. Он взял телефон, мельком глянул на экран — и лицо его на долю секунды застыло. Потом посмотрел на меня — быстро, испытующе.

— Ты… ничего не трогала? — спросил он как бы между прочим.

— А должна была? — я смотрела прямо ему в глаза.
И вот в этот момент что-то во мне окончательно умерло. Не от самой измены — а от этой лёгкости. От того, как играючи он врал мне в лицо.
Но, знаете, что странно? Пока я смотрела, как он спокойно ест мои блины, я не чувствовала, что моя жизнь кончена.

Я чувствовала, что она только начинается.

Я думала, на юбилее нашей семейной клиники отец объявит меня новым директором.
Но на сцену вышел мой бывший муж.
Сказал, что я устала. Что мне нужен отдых. Что теперь клинику поведёт он — вместе с женщиной, из-за которой наш брак закончился.
Я выдержала его улыбку. Аплодисменты. Камеры. Шёпот в зале.
А через десять минут на большом экране появилась медицинская карта с моей подписью под операцией, которую я не делала.
Теперь город считает меня виновной. Семья требует молчать. Бывший уверен, что я подпишу всё, что он принесёт.
Только он не учёл одного.
В клинику пришёл человек, который ненавидит мою фамилию ещё сильнее, чем я ненавижу ложь. И он знает тайну, из-за которой может рухнуть всё.

В день своего сорокапятилетия Мирослава Вей ждала поздравлений от мужа, с которым прожила двадцать три года. Вместо этого Ратмир вывел к гостям молодую женщину и объявил, что у него начинается новая жизнь.

Он был уверен: она уйдёт тихо. Подпишет удобные бумаги. Заберёт красивую компенсацию. Оставит ему бизнес, клиентов, дом и имя, которое они строили вместе.

Только Ратмир забыл главное: всё, чем он так гордился, держалось не на его фамилии. А на Мирославе.

Теперь ей предстоит вернуть себе не только долю, репутацию и право на собственный труд. Ей придётся заново собрать себя — без роли удобной жены, без чужих правил и без страха начать поздно.

А рядом появится мужчина, который не станет спасать её вместо неё. Он просто откроет дверь в дом, где её имя впервые будет стоять не в тени.

Но прошлое не отпускает легко. Бывший муж готов на всё, чтобы вернуть контроль. Только Мирослава больше не та женщина, которую можно поставить на место.

Она не просит вернуть любовь.

Он резко подается вперед.
– Только не устраивай драму.
Поднимаю на него глаза.
– Драму? Ты изменял мне, завел ребенка на стороне, а я не должна устраивать драму?!
Григорий раздраженно трет переносицу.
– Валя, мы взрослые люди.
– Взрослые?! – голос срывается. – Три года назад я хотела второго ребенка! Помнишь? А ты говорил, что поздно, что мы устали, что надо жить для себя!
– Карина молодая, – говорит он. – Для нее это важно.
Молодая. Вот оно что. Мне уже за сорок. Карине двадцать шесть. Меня просто заменили. Как старую вещь.
***
Муж завел на стороне ребенка. После 20 лет брака я бросаю все: работу в частной клинике, потому что там – он, мужа, прежнюю жизнь. Я стригу волосы и переезжаю в провинциальный городок, чтобы все начать с нуля…
Вот только, кажется, спокойно не будет.

Анна думала, что у неё есть всё: любимый муж, лучшая подруга, творчество. Но за её спиной годами плелась паутина лжи — Лиза настраивала Алексея против неё, пока не разрушила всё до основания. Разбитая и потерянная, на грани отчаяния, Анна попадает на праздник у лесного озера, где встречает...

— Девушка, оформите нам Египет. На двоих. Только номер с одной большой кроватью.
Я беру копию паспорта второго туриста — и у меня немеют пальцы.
Соколов Вадим Андреевич.
Мой муж.
Пока я подбирала чужим людям отпуск мечты, мой собственный брак уже лежал в чемодане другой женщины. Любовница пришла ко мне в офис не ругаться, не оправдываться — просто купить тур. С моим мужем. На его деньги. С его паспортом.
А потом выяснилось, что Египет — только начало.

В годовщину брака я ждала мужа с праздничным ужином. А он пришёл с другой женщиной.

Прохор привёл Ладу в наш дом, посадил её на моё место и объявил при гостях, что наш брак закончен. Но на улицу меня не выгнал. Он сделал хуже.

Оставил меня в доме, где новая женщина должна была привыкнуть к роли хозяйки. А я должна была ей помогать.

Моя спальня стала её спальней. Мой стол стал её столом. Моё место оказалось у чёрного хода.

Прохор был уверен, что мне некуда идти. Лада думала, что победила.

Они оба ошиблись.

Потому что дом без хозяйки это просто стены. И когда я уйду через парадную дверь, они наконец поймут, кого на самом деле потеряли.

Моя соперница утонула два года назад.
Она не постареет, не наскучит, не разлюбит.

Я — вторая жена. Выходила за её мужа, въезжала в её дом, ложилась в её постель. Знала всё наперёд — и всё равно сказала «да». Потому что, на свою беду, люблю его.

В этом доме всё ещё правит она. Её платья в шкафах. Её засохший букет, который никто не смеет выбросить. Её смеющаяся фотография у изголовья. Домработница вытирает пыль с её вещей. Муж по ночам уходит к воде и всматривается вдаль — туда, где осталась она.

С мёртвой не поспоришь. А я и не собираюсь.

Я зажгу в этом доме свет — и узнаю, что на самом деле случилось той ночью у воды. И кем была та, чью жизнь я донашиваю.

— Я подаю на развод.
Тишина. Он смотрит на меня — секунду, две — и вдруг смеётся. Коротко, недоверчиво.
— Чего?
— Развод, — повторяю я спокойно. — Завтра юрист подаёт документы. И на развод, и на раздел имущества.
Он откидывается на спинку стула, разглядывает меня, как будто я сказала глупость, которую надо мягко исправить.
— Полин, ты чего? Устала? Гормоны? — Он трёт лицо ладонью. — Слушай, я понимаю, я мало бываю дома, дела навалились, сеть эта… Давай в выходные съездим куда-нибудь, а? Развеешься.
— Я знаю про Аллу, Костя.