Книги по тегу «новая книга»: ""

Я тянусь, чтобы погладить его по плечу, но он мягко, почти брезгливо уклоняется. Внутри что-то тонко звякает, как надтреснутый хрусталь.
- Оля, нам нужно поговорить, - его голос сухой, как палая листва под ногами. - Я не вернусь домой.
Мир вокруг замирает. Птицы замолкают, ветер перестает шевелить сосновые лапы. Я смотрю на него и не понимаю. Может, лекарства? Побочный эффект?
- Что ты такое говоришь, Тема? Конечно, вернешься. Нам еще реабилитацию продолжать, бассейн...
- Я ухожу от тебя, - он наконец смотрит мне прямо в глаза. В них нет боли. В них - ледяная решимость человека, который уже всё сжег. - Я полюбил другую.
Я слышу слова, но мозг отказывается складывать их в смысл. Полюбил? Здесь? За три недели?

— Эй, Нищий, — голос Вавилова разрезал гул коридора, как бритва.

Максим, который пытался незаметно проскользнуть к кабинету истории, замер. Его плечи опустились. Я видела, как он сжал лямки своего старого, потертого рюкзака.

— Что, опять надеешься, что сегодня тебя не заметят? — Вавилов подошел вплотную. Он был выше Макса, шире в плечах, и от него пахло дорогим парфюмом и абсолютной, неприкрытой властью.

Я почувствовала, как внутри меня начинает закипать холодная, яростная энергия. Мои руки сжались в кулаки. Я знала, что должна просто отвернуться. Уйти. Не привлекать внимания. Но мой мозг уже выстраивал траекторию: три шага до них, подножка одному, резкий комментарий другому.

Вавилов вырвал из рук Макса тетрадь. Обычную, дешевую тетрадь в клетку, на обложке которой были нарисованы странные геометрические фигуры — Макс увлекался архитектурой.

— Это что, проект небоскреба для бедных? — Вавилов расхохотался. Его смех был заразительным, фальшивым, как пластиковая елка.

Едва увидев меня, Артём сморщился, словно я была сплошным разочарованием. Его взгляд скользнул по моему испачканному мукой фартуку, растрёпанным волосам и следам детского “творчества” на домашней футболке.
Секунда молчания, казалось, растянулась до бесконечности. А потом...
- Ужасно выглядишь, - сказал он вместо нейтрального “привет”.
Обидно - не то слово!
Я почувствовала, как краска заливает щёки, и не от смущения, а от несправедливости. Меня буквально распирало от возмущения.
- Вот и поели! - буркнула я. Вернулась на кухню, сорвала с себя фартук. Молчать не стала. - Ты один устаёшь? У меня на руках трое детей!
Артём пошёл следом за мной, словно считал, что сказанного мало:
- Хватит строить из себя жертву. Ты не женщина, а инкубатор, который должен исправно выполнять свои функции.
Я замерла с бутылочкой в одной руке и грязным детским слюнявчиком в другой.
Меня пронзил шок, так хотелось верить, что я ослышалась.

— Как ты узнал моё имя?
— Спросил.
— У кого?
— У девушки, которая сидела через ряд. Светлые волосы, зелёная кофта. Она знала.
— Это немного странно, — сказала я.
— Мне было проще узнать, чем весь разговор думать «эй» или «слушай». Ты из тех, кому важно, что к ним обращаются по имени?
Я опять не нашлась с ответом сразу. Он задавал вопросы как-то так, что на них хотелось отвечать честно — без защитного «нормально» и «всё равно».
— Наверное, да, — сказала я наконец.
Он кивнул — коротко, как будто запомнил.
— Меня Дима, — сказал он. — Смирнов. Чтобы не было асимметрии.
Дима. Я угадала.
Мы пошли гулять после его третьей пары — я ждала, хотя потом долго не могла объяснить себе зачем. Просто осталась. Просто пошла, когда он сказал «подожди пятнадцать минут». Просто — и всё.
Идя вдоль аллеи под липами, которые уже начинали желтеть по краям, я вдруг почувствовала что-то похожее на покой. Город гудел где-то за оградой, но здесь, внутри, было тихо и по-своему уютно.

Действие происходит в далёком будущем, в галактике, где множество планет объединены в Конфедерацию, но на окраинах царит беззаконие. Кай Вейн промышляет кражей ценных артефактов и данных, используя хитроумные устройства собственного изобретения.

На планете Небулон‑5, известном криминальном прибежище, Кай узнаёт о легендарном артефакте — «Сердце Эдерии». По слухам, это древний кристалл, способный генерировать неограниченное количество энергии. За него обещают баснословную награду, и Кай решает его добыть.
Однако на том же Небулоне‑5 появляется Лира Вейл. Она выслеживает Кая, подозревая, что он причастен к недавней краже секретных данных у Конфедерации. Игра в кошки мышки началась. Кто победит?

В 2010 году кусок безмозглой плесени за 26 часов спроектировал транспортную сеть, на которую у человечества ушли десятилетия. Стая из 500 рыб мгновенно разворачивается на 180 градусов без единой команды. Термиты строят здания, которые выдерживают вес взрослого льва и существуют дольше любой человеческой империи. Растения помнят и обучаются без единого нейрона.

Это не научная фантастика. Это наука, которая меняет наше представление о разуме.

Сурен Акобян, публицист и автор концепции «Собора времени», проводит читателя через пять типов «скрытого интеллекта» природы:
- Пространственный интеллект слизевика и муравьёв
- Временной интеллект стай рыб и пчелиных роев
- Макроразум термитов и лесных экосистем
- Интеллект в форме — эволюционные решения, застывшие в клюве зимородка и коже акулы
- Химический интеллект растений, которые помнят без мозга

Книга отвечает на один из самых тревожных вопросов науки — парадокс Ферми: «Где все остальные?» — и предлагает революционный

Элоиза Вонг выстроила свою жизнь как чертеж идеального небоскреба — ни одной лишней линии, ни одного эмоционального просчета. Её помолвка с Себастьяном, блестящим политическим стратегом, кажется вершиной этой архитектурной точности. Но когда на открытии её флагманского проекта в дождливом Лондоне появляется Каллиан Кинг, «симметрия» Эл дает глубокую трещину. Каллиан — человек-катастрофа, чей уход пять лет назад оставил в её душе выжженную землю. Он вернулся не за прощением, а с разоблачением: он знает, что её успех построен на украденной идее, которую она присвоила в минуту отчаяния. Пока Себастьян планирует их безупречное будущее, Элоиза вновь погружается в опасную, тактильную близость с Каллианом, где каждое прикосновение — это акт саморазрушения.

Он прижал меня к земле, к жестким корням и влажному мху.

Его тело, огромное, твердое, нависло надо мной, перекрывая весь мир.

Я чувствовала его вес, его напор, его дыхание — прерывистое, тяжелое, горячее — на своей шее.

— Смотри на меня, — прорычал он, и этот голос, вибрирующий где-то глубоко в груди, лишил меня воли.

Я подчинилась.

В этом сне я была не собой, не Алёной, верной девушкой Макса.
Я была лишь его, была его прихотью, его собственностью.
В глубине моего подсознания, там, где я всегда прятала свои самые постыдные фантазии, расцветало что-то пугающее.
Я жаждала его грубости.
Я жаждала, чтобы этот ледяной, отстраненный мужчина, который еще вчера смотрел на меня с такой брезгливостью, наконец-то сорвал с меня маску приличия.

Она — тридцатитрёхлетняя мать-одиночка, которая после измены мужа учится жить заново. Он — холодный, закрытый генеральный директор, который много лет назад похоронил в себе всякую способность любить и доверять. Их встреча кажется случайностью, но постепенно перерастает в нечто большее, чем рабочие отношения.

— Ну, мам, я просто хочу помочь. Чтобы тебе не бегать по очередям. Это же для твоего же удобства. Сделаем ремонт в квартире, сумма не плохая.

И Лена поверила. Поверила, потому что хотела верить, что где‑то в дочери ещё осталось это «мы», что она не просто хочет всё усложнить, а правда пытается быть полезной. Она подписала. Не читая. В тот момент ей казалось, что это мелочь.

А через три недели на пороге появились те самые люди: мужчина в костюме и женщина с папкой.

Они стояли ровно посередине коридора, будто заранее примерялись, как будут здесь ходить.

— Мы покупатели, — спокойно сказал мужчина, глядя не на Лену, а куда‑то чуть выше её плеча. — Квартира продана. У нас есть все документы.

У Лены похолодели пальцы.

Кружка, которую она всё ещё держала, выскользнула и разбилась о пол, разлетевшись на аккуратные осколки.

— Как… продана? — прошептала она. — Но это же наш дом. Тут дети…

Женщина открыла папку, достала бумаги и положила их на стол. Сверху лежал лист с