Книги по тегу «новая книга»: ""
— Эй! Ты чё, оглохла?! — взревел Миша. — Проваливай! Я сказал — закрой дверь с той стороны!
Девушка схватилась за края тяжелых штор и развела их в разные стороны.
Ослепительный солнечный свет ворвался в комнату, обнажая слой пыли, разбросанные книги и неумытое, перекошенное яростью лицо парня.
Миша зажмурился, выставив вперед руку, защищаясь от света.
— Ты чё, бессмертная?! — закричал он, задыхаясь от гнева. — Быстро закрой шторы!
Неля медленно обернулась к нему.
Солнце подсветило её светлые вьющиеся волосы, создавая вокруг головы нимб.
Она скрестила руки на груди и в упор посмотрела на него.
— Привет, Миша, — мягко, с капелькой яда в голосе, которую он любил три года назад, сказала она. — А я всё ждала твоего звонка.
Миша замер.
Его рука медленно опустилась.
Он вглядывался в её силуэт, щурясь от света.
По мере того, как его зрачки сужались, его лицо менялось.
От ярости — к шоку
Девушка схватилась за края тяжелых штор и развела их в разные стороны.
Ослепительный солнечный свет ворвался в комнату, обнажая слой пыли, разбросанные книги и неумытое, перекошенное яростью лицо парня.
Миша зажмурился, выставив вперед руку, защищаясь от света.
— Ты чё, бессмертная?! — закричал он, задыхаясь от гнева. — Быстро закрой шторы!
Неля медленно обернулась к нему.
Солнце подсветило её светлые вьющиеся волосы, создавая вокруг головы нимб.
Она скрестила руки на груди и в упор посмотрела на него.
— Привет, Миша, — мягко, с капелькой яда в голосе, которую он любил три года назад, сказала она. — А я всё ждала твоего звонка.
Миша замер.
Его рука медленно опустилась.
Он вглядывался в её силуэт, щурясь от света.
По мере того, как его зрачки сужались, его лицо менялось.
От ярости — к шоку
– Знакомьтесь, моя новая любовь, я жить без неё не могу, – сказал тогда он, а затем собрал наши вещи и выставил из дома!
Двадцать лет брака, две прекрасные дочери и вера в настоящую любовь. Но… вдруг всё изменилось. Будто сам дьявол щёлкнул пальцами, и наша семейная жизнь пошла под откос…
Я и дочери были дома, когда муж вернулся с работы. Он был один…
Мы ничего толком понять не смогли – дверь захлопнулась прямо перед носом! Я даже не успела сказать ему новость о том, что беременна третьим… у нас должен был родиться долгожданный сын.
И вот, спустя пять лет после развода, бывший муж решил вернуться в мою жизнь…
– Я хочу, чтобы мы снова стали семьей, – слова бывшего мужа звучат как страшный приговор. – Если откажешься, я заберу детей, ты их больше не увидишь. У меня есть деньги, сила и власть. Ты будешь играть по моим правилам или потеряешь всё и всех!
Двадцать лет брака, две прекрасные дочери и вера в настоящую любовь. Но… вдруг всё изменилось. Будто сам дьявол щёлкнул пальцами, и наша семейная жизнь пошла под откос…
Я и дочери были дома, когда муж вернулся с работы. Он был один…
Мы ничего толком понять не смогли – дверь захлопнулась прямо перед носом! Я даже не успела сказать ему новость о том, что беременна третьим… у нас должен был родиться долгожданный сын.
И вот, спустя пять лет после развода, бывший муж решил вернуться в мою жизнь…
– Я хочу, чтобы мы снова стали семьей, – слова бывшего мужа звучат как страшный приговор. – Если откажешься, я заберу детей, ты их больше не увидишь. У меня есть деньги, сила и власть. Ты будешь играть по моим правилам или потеряешь всё и всех!
Капитан баскетбольной команды спас меня от изнасилования и восстановил репутацию «давалки» — просто назвав своей. Фёдору нужны мои оценки, мне нужна его защита. Фальшивые отношения без чувств — идеальный план.
Но когда его командный голос срывается на шёпот, а случайные прикосновения задерживаются дольше, чем нужно, я забываю, что это всего лишь спектакль. Как устоять и не влюбиться в того, кто разрушит тебя одним щелчком пальцев?
— Лети, лепесточек, прямо ко мне в руки…
Но когда его командный голос срывается на шёпот, а случайные прикосновения задерживаются дольше, чем нужно, я забываю, что это всего лишь спектакль. Как устоять и не влюбиться в того, кто разрушит тебя одним щелчком пальцев?
— Лети, лепесточек, прямо ко мне в руки…
ПлЕнница понимала, что бегство — это лишь начало.
Марат не простит ей этого «предательства».
Его люди будут рыскать по всем городам, проверяя её счета, опрашивая знакомых.
Но в тот момент это не имело значения.
Жанна научилась НЕ смотреть на проезжающие мимо чёрные иномарки, научилась менять походку и прятать свои глаза.
Она сбежала не просто от человека — она сбежала от образа жизни, который почти уничтожил её душу.
Трубка телефона, заставлявшая её дрожать от ужаса, теперь была лишь напоминанием о том, как близко она подошла к КРАЮ.
Марат не простит ей этого «предательства».
Его люди будут рыскать по всем городам, проверяя её счета, опрашивая знакомых.
Но в тот момент это не имело значения.
Жанна научилась НЕ смотреть на проезжающие мимо чёрные иномарки, научилась менять походку и прятать свои глаза.
Она сбежала не просто от человека — она сбежала от образа жизни, который почти уничтожил её душу.
Трубка телефона, заставлявшая её дрожать от ужаса, теперь была лишь напоминанием о том, как близко она подошла к КРАЮ.
— Не трогайте её, она прокаженная! — вторила ему отличница с первой парты, брезгливо отсаживаясь подальше. — Мама сказала, что если к ней прикоснуться, кожа тоже начнет гнить и облазить!
Её обзывали «грязной», обвиняли в том, что она просто не моется, и демонстративно вытирали руки об одежду, если Илона передавала кому-то ручку.
Каждое утро перед школой её тошнило от ужаса.
Она умоляла родителей разрешить ей остаться дома, но те лишь беспомощно вздыхали, твердя, что «нужно быть выше этого».
Но как быть выше, когда тебе девять, а на физкультуре все отказываются вставать с тобой в пары, потому что брезгуют брать за руку?
Её обзывали «грязной», обвиняли в том, что она просто не моется, и демонстративно вытирали руки об одежду, если Илона передавала кому-то ручку.
Каждое утро перед школой её тошнило от ужаса.
Она умоляла родителей разрешить ей остаться дома, но те лишь беспомощно вздыхали, твердя, что «нужно быть выше этого».
Но как быть выше, когда тебе девять, а на физкультуре все отказываются вставать с тобой в пары, потому что брезгуют брать за руку?
Я думала, что у нас любовь. Десять лет брака и скорая годовщина. Мечты о малыше. А всё оказалось совсем не так. Мой муж меня предал и изменил. И он за это расплатиться по полной!
Она сбежала от мужа-тирана, чтобы начать новую жизнь. Но офис, ставший ее убежищем, превратился в поле битвы.
Дарья — красивая, умная и абсолютно недосягаемая. Для Димы она — шанс на исцеление после неудачного брака. Для Вадима — очередной трофей в списке побед.
Когда их тайные желания сплетаются в опасный узел, игра перестает быть просто флиртом. Ложь Вадима и его грязный шантаж толкают Дарью на отчаянный шаг. Чтобы выжить, ей придется ударить первой, используя единственное доступное ей оружие.
Но кто здесь охотник, а кто — жертва? В этой войне нет правил, а цена свободы может оказаться слишком высокой.
Дарья — красивая, умная и абсолютно недосягаемая. Для Димы она — шанс на исцеление после неудачного брака. Для Вадима — очередной трофей в списке побед.
Когда их тайные желания сплетаются в опасный узел, игра перестает быть просто флиртом. Ложь Вадима и его грязный шантаж толкают Дарью на отчаянный шаг. Чтобы выжить, ей придется ударить первой, используя единственное доступное ей оружие.
Но кто здесь охотник, а кто — жертва? В этой войне нет правил, а цена свободы может оказаться слишком высокой.
- Я хочу развестись, - произнёс муж, не глядя мне в глаза. И сразу, следом: - Даш, только не начинай.
Вот это “не начинай” почему-то взбесило меня сильнее, чем его фраза о разводе. Наверное потому, что начинал как раз он: возвращался поздно, пользовался новым парфюмом. Это он начал класть телефон экраном вниз, стирать сообщения и пренебрежительно говорить: “Опять ты в этом халате?” (Хотя сам тринадцать лет преспокойно уплетал мои котлеты, сидя за столом в домашних растянутых трениках.)
А начинать, получается, нельзя было мне. Ну-ну.
- Разводись, - прозвучало как-то спокойно. Честно говоря, я сама от себя не ожидала.
Юра расслабился и даже плечи опустил, будто я наконец подписала ему отпускной лист.
- Есть только один момент, - без лишних эмоций продолжила я.
- Какой?
- Дочь останется с тобой.
Вот это “не начинай” почему-то взбесило меня сильнее, чем его фраза о разводе. Наверное потому, что начинал как раз он: возвращался поздно, пользовался новым парфюмом. Это он начал класть телефон экраном вниз, стирать сообщения и пренебрежительно говорить: “Опять ты в этом халате?” (Хотя сам тринадцать лет преспокойно уплетал мои котлеты, сидя за столом в домашних растянутых трениках.)
А начинать, получается, нельзя было мне. Ну-ну.
- Разводись, - прозвучало как-то спокойно. Честно говоря, я сама от себя не ожидала.
Юра расслабился и даже плечи опустил, будто я наконец подписала ему отпускной лист.
- Есть только один момент, - без лишних эмоций продолжила я.
- Какой?
- Дочь останется с тобой.
Он прижал меня к земле, к жестким корням и влажному мху.
Его тело, огромное, твердое, нависло надо мной, перекрывая весь мир.
Я чувствовала его вес, его напор, его дыхание — прерывистое, тяжелое, горячее — на своей шее.
— Смотри на меня, — прорычал он, и этот голос, вибрирующий где-то глубоко в груди, лишил меня воли.
Я подчинилась.
В этом сне я была не собой, не Алёной, верной девушкой Макса.
Я была лишь его, была его прихотью, его собственностью.
В глубине моего подсознания, там, где я всегда прятала свои самые постыдные фантазии, расцветало что-то пугающее.
Я жаждала его грубости.
Я жаждала, чтобы этот ледяной, отстраненный мужчина, который еще вчера смотрел на меня с такой брезгливостью, наконец-то сорвал с меня маску приличия.
Его тело, огромное, твердое, нависло надо мной, перекрывая весь мир.
Я чувствовала его вес, его напор, его дыхание — прерывистое, тяжелое, горячее — на своей шее.
— Смотри на меня, — прорычал он, и этот голос, вибрирующий где-то глубоко в груди, лишил меня воли.
Я подчинилась.
В этом сне я была не собой, не Алёной, верной девушкой Макса.
Я была лишь его, была его прихотью, его собственностью.
В глубине моего подсознания, там, где я всегда прятала свои самые постыдные фантазии, расцветало что-то пугающее.
Я жаждала его грубости.
Я жаждала, чтобы этот ледяной, отстраненный мужчина, который еще вчера смотрел на меня с такой брезгливостью, наконец-то сорвал с меня маску приличия.
И в этот самый момент я сталкиваюсь с кем-то. С силой. Перешагиваю через рассыпанные вещи, поднимаю свой чемодан, отряхиваю его и продолжаю движение, даже не замедляясь.
— Ах ты, паразит! — визгливый, дребезжащий, как разбитое стекло, голос бьёт мне в спину.
Я не оборачиваюсь, но уши сами ловят каждое слово.
— Паразит! — орёт бабка. Видимо, она уже встала. — Ешкин кот! Паразит эдакий!
Я продолжаю идти. Прохожие начинают оглядываться, кто-то громко смеётся.
— Чтоб тебя! — не унимается она. — Чтоб у тебя в огороде бурьян рос, а в кошельке — пусто! Чтоб тебя куры заклювали, паразит проклятый! Ешкин кот!
«Ешкин кот». Что за фигня? Я слышал много ругательств. Русский мат — моя вторая стихия. Но «ешкин кот»? Это что, сибирское фэнтези?
— Ах ты, паразит! — визгливый, дребезжащий, как разбитое стекло, голос бьёт мне в спину.
Я не оборачиваюсь, но уши сами ловят каждое слово.
— Паразит! — орёт бабка. Видимо, она уже встала. — Ешкин кот! Паразит эдакий!
Я продолжаю идти. Прохожие начинают оглядываться, кто-то громко смеётся.
— Чтоб тебя! — не унимается она. — Чтоб у тебя в огороде бурьян рос, а в кошельке — пусто! Чтоб тебя куры заклювали, паразит проклятый! Ешкин кот!
«Ешкин кот». Что за фигня? Я слышал много ругательств. Русский мат — моя вторая стихия. Но «ешкин кот»? Это что, сибирское фэнтези?
Выберите полку для книги