Книги по тегу «новая книга»: ""

Женева, конец XIX века.
На аукционе редких часов коллекционер умирает в ту же минуту, когда стрелки всех часов в зале замирают на одном времени — 11:47.
Частный сыщик Эдигар Ланэ принимает вызов судьбы: именно в эту минуту десять лет назад он допустил ошибку, стоившую жизни невиновному.
Расследуя смерть коллекционера, Ланэ и его помощница Энн Рейшер сталкиваются с таинственным обществом часовщиков, верящих, что время можно остановить и заставить повиноваться. Но чем глубже они погружаются в мир шестерёнок и теней, тем явственнее слышен зов прошлого.
Когда маятник качнётся в последний раз, Ланэ поймёт: некоторые преступления совершаются не во времени, а между его ударами.

В Женеве конца XIX века сыщик Эдигар Ланэ получает загадочное письмо от несуществующего брата. Послание предупреждает: «Ты снова ошибся. Дверей всегда две». С этого момента начинается расследование таинственных событий в старинном особняке на улице Монт-Вьерж, где время течёт по своим законам, а стены хранят чужие воспоминания.
Дом с двумя дверями оказывается местом, где переплетаются прошлое и настоящее, реальность и память.
Вместе с помощницей Ланэ погружается в мир, где грань между живым и мёртвым размыта, а истина скрывается за зеркальными отражениями. Они сталкиваются с призраками прошлого, запертыми в стенах дома, и понимают: некоторые двери лучше не открывать, а некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми.
Это история о том, как память может стать тюрьмой, а время - инструментом мести. И каждая дверь имеет две стороны, и выбор, какую из них открыть, может изменить не только настоящее, но и прошлое. В мире, где дом дышит, а стены помнят, истина всегда находится за второй двер

Париж. Конец XIX века. В мастерской художника найдено тело натурщицы, а её незаконченный портрет будто продолжает жить. Эдигар Ланэ и Энн Рейшер оказываются в мире, где искусство перестаёт быть отражением и становится преступлением. Картины смотрят в ответ, краска дышит, а каждый штрих — признание вины. Чем дальше сыщик проникает в тайны художественного клуба «Люмен», тем яснее: убийца не пишет, а переписывает реальность. И где-то между мазком и вдохом вновь звучит время — 11:47, мгновение, в котором застывает взгляд.

Лион. Театр автоматонов. На сцене – гибель и механическое чудо: медная балерина убивает создателя. Эдигар Ланэ и Энн Рейшер погружаются в мир инженеров, где жизнь и смерть измеряются оборотами шестерёнок. Каждый механизм хранит память, каждая пружина – чью-то вину. Среди чертежей и искр Эдигар находит след старых часов: время вновь замирает на 11:47. Машины начинают повторять ошибки людей, и сыщик понимает — прогресс лишь делает чудовище точнее.

Женева, конец XIX века. Великий химик Огюст Мораль погибает от собственного открытия – формулы, способной превращать кровь в серебро. Эдигар Ланэ, частный сыщик, известный холодным умом и непримиримостью к лжи, приезжает расследовать смерть, которая больше похожа на эксперимент. Его помощница Энн Рейшер чувствует, что за этой историей стоит не только наука, но и человеческий страх – страх быть несовершенным.
В подвалах фармацевтических лабораторий они находят доказательства того, что открытие Мораля испытывали на живых людях. Среди документов – список имён и повторяющееся время 11:47. Чем глубже Ланэ погружается в расследование, тем яснее понимает: граница между жизнью и смертью, истиной и преступлением почти стёрта.
Перед ним – выбор: уничтожить формулу, чтобы спасти человечность, или сохранить её, чтобы дать миру бессмертие. Но любое решение – это отравление душой.

— Да были у меня бабы, — донёсся до меня голос мужа. — Разные. Но мужику это простительно. А баба должна понимать: вышла замуж — всё, должна сидеть дома, мужа обслуживать и верность ему хранить.
Я уже какое-то время стояла в комнате и слушала разговор мужа с братом на лоджии. Они не знали, что я рядом.
Разговор начался с моей командировки.
Точнее, с того, как муж собирался сорвать поездку.
— Задурили ей голову на работе. В руководство она, видите ли, собралась. Ничего, отговорю. На крайний случай можно ещё одного ребёнка ей заделать. Она же хотела когда-то. Со вторым прицепом точно никуда не полезет.
После этих слов мне казалось, что хуже быть уже не может.
А потом он спокойно рассказал о своих изменах.
Вот тогда во мне что-то окончательно оборвалось.
Муж хотел лишить меня повышения и снова привязать к дому ребёнком, лишь бы я продолжала готовить, убирать и обслуживать его.
Он уверен: жена должна знать своё место и никуда не денется.
Кажется, пришло время показать ему, как

Восемь лет я была удобной женой. Верила мужу, вела дом и даже вложила в его бизнес своё наследство. Пока однажды не узнала, что у него есть другая.

Я ушла почти без денег и не представляла, как жить дальше. Но именно тогда впервые начала выбирать себя.

Новая работа привела меня в компанию холодного и властного Демида Вольского. Он привык получать всё, чего хочет, и сначала я была для него всего лишь новой сотрудницей. Только вот между нами слишком быстро возникло то, чему оба пытались сопротивляться.

А потом я узнала правду.

Именно Демид когда-то заключил сделку, которая ударила по бизнесу моего мужа и стала частью цепочки событий, разрушивших мою прежнюю жизнь.

Теперь я должна решить: можно ли доверять мужчине, чьё решение однажды причинило мне боль? И способна ли я полюбить его, не потеряв себя снова?

История о предательстве, разводе, новой жизни и любви, которая приходит тогда, когда ты уже научилась жить без неё.

– Какую долю? – перебила его Альбина, и в её голосе снова появились истеричные нотки. – Мы обсуждали квартиру в центре! Не однокомнатную хрущевку на окраине, а нормальное жилье в новостройке! Я не собираюсь оставаться у разбитого корыта, пока ты будешь делить её миллионы при разводе!
– Заткнись, – рявкнул Максим, но глухо, не повышая голоса выше опасного порога. – Твоя квартира никуда от тебя не уйдет. Но сначала Лиза должна сама подписать отказ от претензий на строительную компанию. Или дойти до такого состояния, когда её показания в суде ни один судья не примет всерьез. Ты поняла меня?

Сэм сел за руль и заблокировал замки. В салоне воняло кожей, мужским парфюмом и чем-то сладковатым. Он развернулся ко мне всем торсом, нависая над коробкой передач.

«Снимай очки. Я хочу видеть твои зенки, когда буду говорить, чё ты сейчас сделаешь, чтобы твои фотки не улетели директору школы».

Я срываю очки, швыряю их на панель и прошипела: «Подавись. И чё дальше?»

Его рука на моём бедре сжалась до боли. Вторая рука взметнулась и мёртвой хваткой вцепилась в мой подбородок.

«Огрызаешься? Обожаю, когда вы думаете, что у вас есть выбор.

Сумерки подкрадываются неспешно, едва заметно.
Сперва они касаются земли мягкойустилая её листвой, легким дыханием ночного бриза, одиноким огоньком в оконном проеме. Затем за окнами постепенно затихает вечерний шум, и из дальнего уголка детской тихонько доносится зевота первой волшебной истории. Стоит лишь притаиться, уткнувшись щекой в теплую постель, чтобы различить едва слышное шуршание за окном - это крошечные ночные видения мягко стучат в стекло, мечтая укутать тебя до самого утра.