Книги по тегу «новая любовь»: ""
— Мне нужно сказать тебе правду. Я не один.
— Что значит — не один?
— У меня женщина. И она ждёт от меня ребёнка.
— Ты... издеваешься? Мы вчера обсуждали, куда поедем летом с детьми.
— Я всё решил. И да, разводиться не собираюсь.
— Подожди. Ты с ней — но жить хочешь со мной?
— Не усложняй.
Я думала, что упаду. Что закричу. Что вцеплюсь в него. Но нет. Я встала. И доказала ему, что пустым местом в нашей жизни была не я.
— Что значит — не один?
— У меня женщина. И она ждёт от меня ребёнка.
— Ты... издеваешься? Мы вчера обсуждали, куда поедем летом с детьми.
— Я всё решил. И да, разводиться не собираюсь.
— Подожди. Ты с ней — но жить хочешь со мной?
— Не усложняй.
Я думала, что упаду. Что закричу. Что вцеплюсь в него. Но нет. Я встала. И доказала ему, что пустым местом в нашей жизни была не я.
Соня не планировала вступать в новые отношения. У нее двое маленьких детей и искать им нового отца при наличии отличного прежнего было незачем. А потом как снег на голову свалился рыжий нахальный сосед с оравой таких же рыжих веснушчатых ребятишек. Им нужна мама? Да на здоровье! Соня тут при чем?
– Я тебя не отпускаю, – припечатывает Разумовский.
– Интересно, чем ты намерен меня удержать? Посадишь на цепь? – интересуюсь с насмешкой, хоть самой не до смеха: нервы, словно натянутая струна – кажется, даже слышно как они вибрируют. – Тебе же нужна публичная жена,–- напоминаю.
– Вот именно, – обдают холодом вылетающие из безжалостных уст слова. – Поэтому ты останешься и будешь играть роль любящей женушки добровольно.
– Мечтать не вредно! – бросаю, с трудом подавляя панику.
– Не думаешь о себе – подумай о родителях! – Разумовский знает, куда бить, но на этот раз аргумент пролетает мимо цели: я готова к шантажу и запаслась контраргументами.
***
Выходя замуж за успешного бизнесмена и подающего большие надежды политика, я думала, что вытащила счастливый билет. Спустя годы поняла: то была черная метка. Узы Гименея быстро превратились в цепи, а я стала послушной марионеткой в руках искусного кукольника. Моя мечта – вырваться на свободу и отомстить.
– Интересно, чем ты намерен меня удержать? Посадишь на цепь? – интересуюсь с насмешкой, хоть самой не до смеха: нервы, словно натянутая струна – кажется, даже слышно как они вибрируют. – Тебе же нужна публичная жена,–- напоминаю.
– Вот именно, – обдают холодом вылетающие из безжалостных уст слова. – Поэтому ты останешься и будешь играть роль любящей женушки добровольно.
– Мечтать не вредно! – бросаю, с трудом подавляя панику.
– Не думаешь о себе – подумай о родителях! – Разумовский знает, куда бить, но на этот раз аргумент пролетает мимо цели: я готова к шантажу и запаслась контраргументами.
***
Выходя замуж за успешного бизнесмена и подающего большие надежды политика, я думала, что вытащила счастливый билет. Спустя годы поняла: то была черная метка. Узы Гименея быстро превратились в цепи, а я стала послушной марионеткой в руках искусного кукольника. Моя мечта – вырваться на свободу и отомстить.
— Свет... я должен сказать. У меня другая. И она ждёт ребёнка, — сказал он, не отрывая взгляда от зеркала.
— Что? — я едва не выронила щётку из рук. — Ты с ума сошёл?
— Всё уже решено. Я ухожу. Но делить имущество я не собираюсь.
— Антон, ты... — я захлебнулась воздухом. — Мы двадцать лет вместе!
— Свет. Я хочу жить легко. С тобой не получается.
В одну минуту рухнуло всё, во что я верила.
Но пока он строил новую жизнь с чужой женщиной, я собирала обломки своей, чтобы подняться.
— Что? — я едва не выронила щётку из рук. — Ты с ума сошёл?
— Всё уже решено. Я ухожу. Но делить имущество я не собираюсь.
— Антон, ты... — я захлебнулась воздухом. — Мы двадцать лет вместе!
— Свет. Я хочу жить легко. С тобой не получается.
В одну минуту рухнуло всё, во что я верила.
Но пока он строил новую жизнь с чужой женщиной, я собирала обломки своей, чтобы подняться.
— У тебя кто-то есть? — спросила я, глядя в его пустые глаза.
— Есть, — пожал он плечами. — И она беременна.
— Мы недавно стали бабушкой и дедушкой... — прошептала я, едва держась на ногах.
— Это уже не имеет значения, Лея. Я принял решение. Мы с тобой больше не вместе.
Я смотрела, как человек, с которым прожила двадцать с лишним лет, одним движением стирает всё наше прошлое.
И поняла: если я не спасу себя сама — никто не спасёт. Тогда я выбрала самое трудное.
— Есть, — пожал он плечами. — И она беременна.
— Мы недавно стали бабушкой и дедушкой... — прошептала я, едва держась на ногах.
— Это уже не имеет значения, Лея. Я принял решение. Мы с тобой больше не вместе.
Я смотрела, как человек, с которым прожила двадцать с лишним лет, одним движением стирает всё наше прошлое.
И поняла: если я не спасу себя сама — никто не спасёт. Тогда я выбрала самое трудное.
– У меня есть другая, – бросает муж с порога.
– То есть, ты мне изменяешь? – поражаюсь собственному спокойствию.
– Не совсем так. Дорогая, это просто апгрейд, – вываливает новость, словно мешок картошки. – Понимаешь, Оленька, ты – проверенная временем «классика», а Марина – это такой, знаешь, «айфон» последней модели. Функционал тот же, но интерфейс свежее. Не будь эгоисткой, не лишай меня возможности насладиться прогрессом!
Мир вокруг начинает вращаться, как старая пластинка на поцарапанном виниле.
Классика? Айфон? Интерфейс?
Он сейчас сравнивает меня с… техникой?
Замечательно! Я устрою ему такой прогресс, какой ему и не снился.
Оставлю ни с чем и посмотрю тогда, кому он будет после этого нужен!
– То есть, ты мне изменяешь? – поражаюсь собственному спокойствию.
– Не совсем так. Дорогая, это просто апгрейд, – вываливает новость, словно мешок картошки. – Понимаешь, Оленька, ты – проверенная временем «классика», а Марина – это такой, знаешь, «айфон» последней модели. Функционал тот же, но интерфейс свежее. Не будь эгоисткой, не лишай меня возможности насладиться прогрессом!
Мир вокруг начинает вращаться, как старая пластинка на поцарапанном виниле.
Классика? Айфон? Интерфейс?
Он сейчас сравнивает меня с… техникой?
Замечательно! Я устрою ему такой прогресс, какой ему и не снился.
Оставлю ни с чем и посмотрю тогда, кому он будет после этого нужен!
— Кто она?
— Не начинай, Катя. Я устал. Понимаешь? Ус-тал.
— Я видела сообщение, — прошептала я, с трудом сглотнув ком в горле. — "Любимый, не могу дождаться встречи". Ты уходишь к ней? — задала я вопрос, зная, что ответ может убить меня окончательно.
Олег шумно выдохнул, разминая шею.
— С тобой невозможно жить! Постоянные сопли, орущий младенец, вечная усталость. Ты перестала быть женщиной, Катя. Ты — серая тень.
— Это твой сын, — прошептала я. — ТВОЙ сын, Олег.
Он засмеялся — коротко, без радости.
— Сын? Это какая-то вечно орущая личинка! А кто будет терпеть этот адский визг каждую ночь? Ты? Так и терпи. А я хочу жить, слышишь? Нормально жить!
Мой муж нашел себе другую женщину,а семья и ребенок для него теперь обуза.
Для меня это конец всего... или нет?
— Не начинай, Катя. Я устал. Понимаешь? Ус-тал.
— Я видела сообщение, — прошептала я, с трудом сглотнув ком в горле. — "Любимый, не могу дождаться встречи". Ты уходишь к ней? — задала я вопрос, зная, что ответ может убить меня окончательно.
Олег шумно выдохнул, разминая шею.
— С тобой невозможно жить! Постоянные сопли, орущий младенец, вечная усталость. Ты перестала быть женщиной, Катя. Ты — серая тень.
— Это твой сын, — прошептала я. — ТВОЙ сын, Олег.
Он засмеялся — коротко, без радости.
— Сын? Это какая-то вечно орущая личинка! А кто будет терпеть этот адский визг каждую ночь? Ты? Так и терпи. А я хочу жить, слышишь? Нормально жить!
Мой муж нашел себе другую женщину,а семья и ребенок для него теперь обуза.
Для меня это конец всего... или нет?
— Как давно ты с ней? — задаю резонный вопрос.
— Достаточно, чтобы понять, что люблю! — в его голосе раздражение и желание защититься, хотя я на него и не нападаю. — Понимаешь, она, — разворачивается ко мне Виктор, — она меня замечает! Видит во мне мужчину!
Вот это новость.
— Ты шутишь? — не могу поверить в то, что слышу.
— Я больше не могу жить вот в этом всем! — очерчивает руками кухню, — наши отношения умерли и покрылись паутиной! Ничего не происходит! Я хочу чего-нибудь нового! Живого и настоящего!
— А я, по-твоему, искусственная, что ли?
— Я прозрел, Станислава! Посмотрел со стороны на тебя и наш брак! А Карина, она такая… — мечтательно поднимает взгляд, — она без ума от меня! Она меня боготворит! Когда ты последний раз меня боготворила? Да никогда! — сам же себе и отвечает. — А для нее я… совершенство!
Наш сын вырос и выпорхнул из гнезда, пришло время начать новый этап жизни... с развода!
Не такого сюрприза я ждала спустя 18 лет брака.
— Достаточно, чтобы понять, что люблю! — в его голосе раздражение и желание защититься, хотя я на него и не нападаю. — Понимаешь, она, — разворачивается ко мне Виктор, — она меня замечает! Видит во мне мужчину!
Вот это новость.
— Ты шутишь? — не могу поверить в то, что слышу.
— Я больше не могу жить вот в этом всем! — очерчивает руками кухню, — наши отношения умерли и покрылись паутиной! Ничего не происходит! Я хочу чего-нибудь нового! Живого и настоящего!
— А я, по-твоему, искусственная, что ли?
— Я прозрел, Станислава! Посмотрел со стороны на тебя и наш брак! А Карина, она такая… — мечтательно поднимает взгляд, — она без ума от меня! Она меня боготворит! Когда ты последний раз меня боготворила? Да никогда! — сам же себе и отвечает. — А для нее я… совершенство!
Наш сын вырос и выпорхнул из гнезда, пришло время начать новый этап жизни... с развода!
Не такого сюрприза я ждала спустя 18 лет брака.
– Нужно поговорить. – Железным, не терпящим возражения голосом заявила я.
Игорь, уже практически бывший муж, на мгновение застыл в дверном проёме прихожей, но опомнился:
– Тяжёлый день был, дай хоть умоюсь.
– Деньги. Два миллиона. Ты использовал мою фирму, чтобы переводить деньги со своих левых схем. Грязные деньги, Игорь, через мою фирму, у меня за спиной! Как ты мог? – я перехожу на шепот от подступающих слез обиды.
– Деньги. Да. деньги, хм. Налоговый вычет. Хм. – Строит из себя забывчивого дурика.
– Ублюдок! Ты даже сейчас лжёшь! Меня же посадят, Игорь... Как я смогу объяснить эти два миллиона?! Ты вечно меня обманывал, пользовался моей доверчивостью, а сам кувыркался с грязными шлюхами в "Ирбисе"... Но тебе и этого было мало, ты решил ещё испачкать мой бизнес. Мало измен, решил подставить меня! – Моё лицо налилось кровью и от злости, ненависти, горечи накативших воспоминаний.
Игорь, уже практически бывший муж, на мгновение застыл в дверном проёме прихожей, но опомнился:
– Тяжёлый день был, дай хоть умоюсь.
– Деньги. Два миллиона. Ты использовал мою фирму, чтобы переводить деньги со своих левых схем. Грязные деньги, Игорь, через мою фирму, у меня за спиной! Как ты мог? – я перехожу на шепот от подступающих слез обиды.
– Деньги. Да. деньги, хм. Налоговый вычет. Хм. – Строит из себя забывчивого дурика.
– Ублюдок! Ты даже сейчас лжёшь! Меня же посадят, Игорь... Как я смогу объяснить эти два миллиона?! Ты вечно меня обманывал, пользовался моей доверчивостью, а сам кувыркался с грязными шлюхами в "Ирбисе"... Но тебе и этого было мало, ты решил ещё испачкать мой бизнес. Мало измен, решил подставить меня! – Моё лицо налилось кровью и от злости, ненависти, горечи накативших воспоминаний.
Анни зашла переждать внезапно обрушившийся на город ливень. Сняла очки, чтобы протереть со стекол брызги, да и замерла, повернувшись к стеклу входной двери так, что сбегавшие по нему потоки воды, отражаясь на лице, сделали и его будто бы заплаканным…
— У вас что-то случилось? — не имея сил сдержать себя, спросил Айрен и тут же пожалел, что полез не в свое дело — женщина глянула на него, неловко вернула на нос очки и просто молча вышла под дождь.
Айрен сорвался с места, догнал и попытался всучить зонт. Но безуспешно — женщина вдруг заплакала и убежала. Позднее выяснилось, что доктору Анни Хельвор недавно изменил муж.
— Пошлейшая классика: освободилась на работе пораньше, пришла домой и застала муженька в постели с другой… — обрисовала подробности мама Айрена.
— От скотина… — выдохнул тот.
— У вас что-то случилось? — не имея сил сдержать себя, спросил Айрен и тут же пожалел, что полез не в свое дело — женщина глянула на него, неловко вернула на нос очки и просто молча вышла под дождь.
Айрен сорвался с места, догнал и попытался всучить зонт. Но безуспешно — женщина вдруг заплакала и убежала. Позднее выяснилось, что доктору Анни Хельвор недавно изменил муж.
— Пошлейшая классика: освободилась на работе пораньше, пришла домой и застала муженька в постели с другой… — обрисовала подробности мама Айрена.
— От скотина… — выдохнул тот.
Выберите полку для книги