Книги по тегу «откровенная эротика»: ""

--- Передумала? --- спросил он, и в его голосе не было насмешки.
Я посмотрела на него. На его растрепанные светлые волосы, на губы, которые только, что были так близко к моей коже. Которыми он целовал меня.
Я знала, что если скажу «да», он отпустит меня. Но я не хотела уходить.
В груди кольнула мысль: «А что, если он разочаруется?»
Но было уже поздно отступать.
--- Нет, --- прошептала я. --- Так куда мы?
--- Ко мне.


Элиза решила, что пора лишаться девственности, и выбрала на роль того, кто это сделает — главного мажора университета.

В тексте есть:
Откровенные сцены

— Я не знаю, как вас благодарить. Что бы было, если бы не вы, ребят.
— Знаешь.
— Юра, ты совсем обнаглел. Рита ничего тебе не должна, — смеюсь с него, а сам уже представляю, как держу эту малышку на руках и ныряю языком ей в рот.
— Лично ему — вряд ли, — говорит Артём, стоя позади девушки. Убирает с ее плеча густые волосы и целует в шею. — А вот нам, всем вместе…
Я только сейчас замечаю, что не только я гляжу на Риту таким голодным взглядом.
— Он прав. Вам всем. Но я правда не знаю… — тихонько бормочет она, но договорить не успевает. Я беру ее лицо в ладони и впиваюсь в губы поцелуем.
— Мы сейчас тебе подскажем.
— Мальчики, вы же… вы же несерьезно? — спрашивает, едва успев хапнуть воздуха.
— Я очень даже серьезно, — хищно улыбается Юра.
Ему же вторит Артём:
— Еще как.

- Босс, твой подарочек приехал.
- Заводи, - звучит в ответ низкий голос.
- Подарочек? - спрашиваю, когда громила меня буквально заталкивает в практически темную комнату. - Вы что-то путае…
Замолкаю, когда за верзилой с хлопком закрывается дверь.
- Танцуй, подарок, - произносит тот же голос.
- Что? Вы… вы не так поняли. Я пришла… поговорить, - отзываюсь хрипловатым голосом. - И я не подарок!
- Это я уже понял. Я жду. Если не будешь танцевать…
В темноте раздается щелчок, характерный для затвора пистолета, и я опять вздрагиваю.
Я приехала к страшному бандиту, чтобы попросить о помощи. А угодила в лапы чудовища, которое не знает отказа.

Красивый он, но из вредности я очень сильно хочу стереть с его лица эту наглую ухмылочку. Указываю ему на футболку и говорю:
– У тебя там жирное пятно.
Тимур опускает взгляд и видит пятно. Однако ухмылочка с его лица не пропадает.
– И правда, – улыбаясь ещё шире говорит он.
Смотрит мне в глаза.
И стягивает с тела футболку.

— Твой отец в моей тюрьме. Он должен мне. Ты проведешь со мной ночь в обмен на свободу твоего отца. Без условий. Без права сказать «нет».
Я трясусь уже от того, что слышу этот низкий, вибрирующий голос. Ведь я знаю кому он принадлежит…
— Это плата. Ты поняла?
— Я п-поняла… — я не могу дышать.
— Правильно трясешься, Златовласка. Я не буду нежным.

Мне пришлось отдать этот долг. Он делал со мной всё, что хотел. А утром я ушла… свободной. Но это свобода оказалась клеткой…

💙ЖЕСТКО, ГОРЯЧО, НЕЗАБЫВАЕМО
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ

— У меня течёт!
— Вода? — спросил сантехник, вытирая руки.
Девушка покачала головой, и в её глазах плескалось что-то опасное:
— Если бы только вода… Всё гораздо серьёзнее.

Я уехала кататься на велосипеде одна, потому что муж снова отказался составить мне компанию, и в лесу встретила троих молодых парней, которые за минуту растопили мою обиду и разбудили то, что давно спало.

Я не спала всю ночь после первого дня. Тело помнило каждое прикосновение, каждый взгляд. Я сходила с ума от желания вернуться, но страх и стыд шептали, что это неправильно, что я не должна, что я сломаюсь. До последней минуты я сомневалась, рвалась на части ехать или нет. Но когда чёрная машина остановилась у подъезда, я села в неё, потому что иначе не могла.

— Вы уверены, что справитесь в одиночку? Объёмы большие.
— Я справляюсь со всем, за что берусь. Показывайте квартиру.
— А если потребуется помощь?
— Тогда я вызову бригаду.

Анна — топ-менеджер, замороженная в ледяной броне карьеризма и одиночества, пока новый шеф Алексей не просачивается в её жизнь как весенний воздух. Игры ума и власти в офисе, такси с водителем, лестничная клетка с подглядывающим соседом — их тайная страсть превращается в одержимость, где боль и унижение становятся высшей формой ласки.