Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Бывший муж повесил на меня долг 30 миллионов. Через сутки меня обещают убить, если не выплачу.
И помочь мне могут только они: опасные, безжалостные хищники. Отныне вся моя жизнь под их полным контролем. Мое тело принадлежит им.
И помочь мне могут только они: опасные, безжалостные хищники. Отныне вся моя жизнь под их полным контролем. Мое тело принадлежит им.
— Варя, ты живого грузина когда-нибудь видела?
— В кино видела.
— Капец, — с чувством произносит она. — У тебя месяц. Или ты находишь настоящего мужчину, настоящую Грузию и яйца для собственного героя, или мы выпускаем книгу под названием «Георгий и вычет за лечение».
Так я оказываюсь в Кахетии.
В регионе виноградников, гор, старинных монастырей и мужчин, которых моя редакторша зачем-то представляет отдельным биологическим видом.
— В кино видела.
— Капец, — с чувством произносит она. — У тебя месяц. Или ты находишь настоящего мужчину, настоящую Грузию и яйца для собственного героя, или мы выпускаем книгу под названием «Георгий и вычет за лечение».
Так я оказываюсь в Кахетии.
В регионе виноградников, гор, старинных монастырей и мужчин, которых моя редакторша зачем-то представляет отдельным биологическим видом.
- У нас сейчас просто шквал обиженок… ой, меня не любила мама, ой, какой я весь из себя несчастный.
- Считаешь их просто обиженками?
- Ну да… Сидит такой мужлан сорока пяти, а у самого сопли - меня не любила мама, поэтому жизнь дерьмо.
Меня тоже мама не любила. И ближе к сорока годам я начала разбираться - может причина того, что я неудачница, и впрямь идет из детства?
А уж когда муж предложил немного пожить отдельно и посмотреть, нужны ли мы друг другу, я стала разбираться в невероятно сложном вопросе:
Это просто жизнь, как у всех? Или суть лежит в детстве, где я была глубоко несчастным ребенком, прекрасно зная, что у меня нет любви той женщины, которая должна дарить ее безусловно?
- Считаешь их просто обиженками?
- Ну да… Сидит такой мужлан сорока пяти, а у самого сопли - меня не любила мама, поэтому жизнь дерьмо.
Меня тоже мама не любила. И ближе к сорока годам я начала разбираться - может причина того, что я неудачница, и впрямь идет из детства?
А уж когда муж предложил немного пожить отдельно и посмотреть, нужны ли мы друг другу, я стала разбираться в невероятно сложном вопросе:
Это просто жизнь, как у всех? Или суть лежит в детстве, где я была глубоко несчастным ребенком, прекрасно зная, что у меня нет любви той женщины, которая должна дарить ее безусловно?
«Ты моя магия, Артём-как-тень»
Ей семнадцать. Она носит оранжевый свитер в жару и говорит, что под мостом живут тролли.
Ему восемнадцать. Он крутит плёнку в старом кинотеатре и пишет стихи, которые никто не читал.
Их лето — это поцелуй под дождём, степь под звёздами и ведьмовской костёр на крыше.
Но август всегда приходит вовремя, и тогда остаётся только одно — настроиться на частоту 104.2 FM, на волну тех, кто не сдаётся, даже когда надежды почти не осталось, кто любит, несмотря ни на что.
Это книга о первой любви. О той, что случается однажды и остаётся с тобой навсегда. Даже через десять зим. Даже через тысячу километров.
Ей семнадцать. Она носит оранжевый свитер в жару и говорит, что под мостом живут тролли.
Ему восемнадцать. Он крутит плёнку в старом кинотеатре и пишет стихи, которые никто не читал.
Их лето — это поцелуй под дождём, степь под звёздами и ведьмовской костёр на крыше.
Но август всегда приходит вовремя, и тогда остаётся только одно — настроиться на частоту 104.2 FM, на волну тех, кто не сдаётся, даже когда надежды почти не осталось, кто любит, несмотря ни на что.
Это книга о первой любви. О той, что случается однажды и остаётся с тобой навсегда. Даже через десять зим. Даже через тысячу километров.
— Вы здесь одна? — спрашивает он, и в его голосе — лёгкая дерзость.
— Отдыхаю от работы, — отвечаю я и смотрю на него. На троих. Таких разных и таких невероятных.
— А я думал, красивые женщины не бывают одни на курортах, — усмехается второй, и от его улыбки я таю.
— Оказывается, бывают, — говорю я. — И не всегда ищут приключений.
— А если приключение само найдёт тебя? — третий смотрит серьёзно, и я чувствую — он не шутит.
Я приехала в Египет, чтобы сбежать от серой офисной жизни. Три года без отпуска, три года забытых желаний. Я думала, что разучилась чувствовать. Что моя жизнь — это только работа, кот и пустой холодильник.
Но они появились. Трое. Кавказцы с горячими сердцами и стальными характерами. Один — серьёзный и надёжный, как скала. Второй — страстный и дерзкий, как пламя. Третий — весёлый и лёгкий, как ветер.
Они дали мне то, чего я была лишена: внимание, нежность, страсть. И эту безумную, щемящую надежду, что даже в тридцать три можно начать всё сначала.
14 дней рая.
— Отдыхаю от работы, — отвечаю я и смотрю на него. На троих. Таких разных и таких невероятных.
— А я думал, красивые женщины не бывают одни на курортах, — усмехается второй, и от его улыбки я таю.
— Оказывается, бывают, — говорю я. — И не всегда ищут приключений.
— А если приключение само найдёт тебя? — третий смотрит серьёзно, и я чувствую — он не шутит.
Я приехала в Египет, чтобы сбежать от серой офисной жизни. Три года без отпуска, три года забытых желаний. Я думала, что разучилась чувствовать. Что моя жизнь — это только работа, кот и пустой холодильник.
Но они появились. Трое. Кавказцы с горячими сердцами и стальными характерами. Один — серьёзный и надёжный, как скала. Второй — страстный и дерзкий, как пламя. Третий — весёлый и лёгкий, как ветер.
Они дали мне то, чего я была лишена: внимание, нежность, страсть. И эту безумную, щемящую надежду, что даже в тридцать три можно начать всё сначала.
14 дней рая.
— Девушка, можно нам чай с мятой? — спрашивает старший. Голос низкий, с кавказским акцентом, и я чувствую, как от одного звука внутри всё переворачивается.
Я — Ксюша. Официантка в питерском кафе. Простая, дерзкая, с формами, которые мужчины замечают раньше, чем мои глаза. Я привыкла отшивать наглых туристов и не верить в сказки.
Но эти двое — другие.
Кавказцы. Воспитанные, строгие, подкачанные.
Белые ночи Питера, прогулки по крышам, поцелуи, которые сводят с ума. И два мужчины, которые хотят меня. Оба. Одновременно.
Но лето заканчивается. Им пора уезжать. А мне — решать: остаться с воспоминаниями или рискнуть всем ради любви, которая не вписывается ни в какие рамки?
Они сказали, что я — их жизнь. Но что, если жизнь — это то, что мы выбираем сами?
Я — Ксюша. Официантка в питерском кафе. Простая, дерзкая, с формами, которые мужчины замечают раньше, чем мои глаза. Я привыкла отшивать наглых туристов и не верить в сказки.
Но эти двое — другие.
Кавказцы. Воспитанные, строгие, подкачанные.
Белые ночи Питера, прогулки по крышам, поцелуи, которые сводят с ума. И два мужчины, которые хотят меня. Оба. Одновременно.
Но лето заканчивается. Им пора уезжать. А мне — решать: остаться с воспоминаниями или рискнуть всем ради любви, которая не вписывается ни в какие рамки?
Они сказали, что я — их жизнь. Но что, если жизнь — это то, что мы выбираем сами?
— Эта квартира моя, — заявила женщина, у которой я её купила. — Скоро суд вернёт её мне. А свои деньги требуйте с моего брата!
Ещё вчера я готовилась к свадьбе и обустройству собственного гнездышка. А сегодня прежняя хозяйка отнимает мою квартиру, её брат исчез с моими деньгами, а жених — с документами.
Все они уверены, что мне некуда деваться.
Но мой сосед Андрей замечает в их идеально продуманной схеме одну ошибку. И теперь я собираюсь ею воспользоваться!
Ещё вчера я готовилась к свадьбе и обустройству собственного гнездышка. А сегодня прежняя хозяйка отнимает мою квартиру, её брат исчез с моими деньгами, а жених — с документами.
Все они уверены, что мне некуда деваться.
Но мой сосед Андрей замечает в их идеально продуманной схеме одну ошибку. И теперь я собираюсь ею воспользоваться!
— Мне предложили должность в Москве, — сказал он, глядя в чашку. — Хорошие деньги, перспективы. Я согласился.
Я молчала. За окном падал снег. Тишина в кухне стояла такая, что было слышно, как тикают часы над дверью.
— Когда? — спросила я.
— Через неделю.
Он поднял глаза. Я ждала хоть слово — «поехали со мной», «подожди меня», хоть что-то. Но он просто смотрел, и в этом взгляде было больше, чем в любых обещаниях. Я не стала спрашивать. Он не стал ничего говорить.
Я пыталась начать жизнь заново, когда парень уехал в столицу, оставив меня в нашем родном городе. Помогала родителям, общалась с друзьями. Но сердцу не прикажешь. Оно ныло и звало меня следом за любовью… которая, кажется, совсем меня не ждала.
Я молчала. За окном падал снег. Тишина в кухне стояла такая, что было слышно, как тикают часы над дверью.
— Когда? — спросила я.
— Через неделю.
Он поднял глаза. Я ждала хоть слово — «поехали со мной», «подожди меня», хоть что-то. Но он просто смотрел, и в этом взгляде было больше, чем в любых обещаниях. Я не стала спрашивать. Он не стал ничего говорить.
Я пыталась начать жизнь заново, когда парень уехал в столицу, оставив меня в нашем родном городе. Помогала родителям, общалась с друзьями. Но сердцу не прикажешь. Оно ныло и звало меня следом за любовью… которая, кажется, совсем меня не ждала.
Пятнадцать лет счастливого брака, доверие, уютный дом и двое детей. Арина была уверена, что её прошлое надежно похоронено. Но семейный отдых на яхте у Канарских островов превращается в испытание, когда в числе экипажа оказывается Вадим — её первая любовь, с которым они не виделись двадцать лет.
Замкнутое пространство, океанская качка и неделя вдали от суши. Пока дети ловят крабов на пирсе, а взрослые делают вид, что ничего не происходит, глупая недосказанность перерастает в настоящий шторм.
Эта история — не дешевая драма о предательстве и не романтическая сказка. Это честный, взрослый разговор о том, как легко сделать из мухи слона, почему мы иногда боимся собственной искренности и как сохранить то, что действительно дорого, когда призраки прошлого пытаются разрушить настоящее.
Замкнутое пространство, океанская качка и неделя вдали от суши. Пока дети ловят крабов на пирсе, а взрослые делают вид, что ничего не происходит, глупая недосказанность перерастает в настоящий шторм.
Эта история — не дешевая драма о предательстве и не романтическая сказка. Это честный, взрослый разговор о том, как легко сделать из мухи слона, почему мы иногда боимся собственной искренности и как сохранить то, что действительно дорого, когда призраки прошлого пытаются разрушить настоящее.
Новая жизнь в чужом теле начинается с плахи, обвинения в государственной измене и палача, уже занесшего топор.
Мне чудом удается сбежать в квартал удовольствий, перекрасить волосы и скрыть лицо под красным капюшоном. Я почти поверила, что обманула судьбу. Но Волк уже почуял след...
Кай — охотник за головами, который должен доставить меня живой одержимому бывшему жениху. До встречи с заказчиком — всего несколько дней, которые мы проводим вдвоем.
Однако с каждым шагом в неизвестность опаснее становится не дорога, а притяжение между охотником и его добычей. Ведь Волк уже понял то, чего пока не знаю я: его зверь выбрал меня своей парой, единственной и истинной.
Вот только я не добыча, не чужая вещь и точно не беззащитная Красная Шапочка. Если Волк решил, что я принадлежу ему, пусть готовится узнать: это работает в обе стороны.
Мне чудом удается сбежать в квартал удовольствий, перекрасить волосы и скрыть лицо под красным капюшоном. Я почти поверила, что обманула судьбу. Но Волк уже почуял след...
Кай — охотник за головами, который должен доставить меня живой одержимому бывшему жениху. До встречи с заказчиком — всего несколько дней, которые мы проводим вдвоем.
Однако с каждым шагом в неизвестность опаснее становится не дорога, а притяжение между охотником и его добычей. Ведь Волк уже понял то, чего пока не знаю я: его зверь выбрал меня своей парой, единственной и истинной.
Вот только я не добыча, не чужая вещь и точно не беззащитная Красная Шапочка. Если Волк решил, что я принадлежу ему, пусть готовится узнать: это работает в обе стороны.
Выберите полку для книги