Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

Я всего лишь хотела, чтобы сосед снизу перестал шуметь по ночам.

Жалоба коменданту казалась хорошей идеей ровно до того момента, пока Данил Савельев не выяснил, кто её написал.

Он дерётся за деньги, живёт так, будто правила придумали для кого-то другого, и слишком хорошо знает, почему каждую ночь я стою возле батареи вместо того, чтобы надеть наушники.

Я должна держаться от него подальше.

Только проблема уже давно не в тонких стенах.

Проблема в том, что теперь, когда внизу становится тихо, я всё равно прислушиваюсь.

Отец продал её. Расплатился глухой дочерью, как купюрой — за долги, в чужой дом, в постель к человеку, которого боялся весь род.

Он старше на двадцать лет. Холодный. Опасный для всех — кроме неё. В первую ночь он поднял ей подбородок и произнёс медленно, чтобы она прочла по губам:

— Ты не боишься.

Она не боялась. Она читала каждое слово, что о ней шептали за спиной, — и молчала. Пусть думают, что купили покорную вещь.

Они не знали одного: тихая женщина слышит больше, чем все они вместе. А каменное сердце ломается не силой — тишиной.

Она сама встала перед ним на колени. Сама выбрала. И впервые в жизни выиграла — не у него. У себя.

Жёсткая история о власти, желании и любви, которой не было в договоре.

— Я могу всему миру рассказать твой секрет. Тогда все узнают, что ты не настоящая дочь шейха, а нищая египтянка, которую из жалости подобрал мой отец. Ты ведь этого не хочешь?
— Ты этого не сделаешь!
— Не сделаю, — кивает брат, — если будешь вести себя правильно.
— Правильно — это как? — уточняю спустя минуту задумчивого молчания.
— Уважать меня, подчиняться и соглашаться со мной во всем. Ты будешь делать все, что я прикажу, любую мою прихоть исполнять, — перечисляет он.
Опешив, я теряю дар речи. Вот мерзавец!
Его хотения за гранью зла.
— Ты мерзкий, — сообщаю ему. — Я не стану твоей рабыней, и не мечтай!
— Не станешь добровольно — я заставлю, — мстительно говорит он. — Мне плевать на тебя, Хана. Но ты носишь мою фамилию и твоя репутация упрямой взбалмошной дурочки вредит моеему имиджу. Поэтому с этой минуты ты начнешь вести себя, как саудовская женщина. Или я тебя уничтожу.
— Да пошел ты!
— Будем считать, что мы договорились, — издевательски заключает брат.

Ей сорок два. Развод, пустая квартира, звонок от беременной жены бывшего с приглашением «по-семейному» отпраздновать. В баре, куда Ольга пришла забыться, к ней подсаживаются двое — дерзкий Артём и тихий Паша.

— Ты пьёшь текилу одна в пятницу вечером. Это либо праздник, либо похороны.
— Ты слишком молод, чтобы угадывать мои похороны.
— Мне двадцать шесть. Этого хватает, чтобы понимать: ты хочешь не забыть, а вспомнить.

Одна ночь на троих должна была ничего не значить. Но наутро они не ушли. И Ольга впервые за год перестала быть удобной — для всех, кроме себя.

Я вижу их сразу. Два силуэта под черным зонтом.
Они целуются жадно, страстно, ненасытно.

Я фотограф и поднимаю камеру. Просто снимаю красивую пару и чужую страсть. Идеальный кадр.
Пока мужчина не поворачивает голову. Пока свет фонаря не падает на лицо женщины.
Я узнаю их. Это мой муж и моя родная сестра.

Все обрывается от дикой боли, но палец продолжает нажимать на спуск. Потому что пока я смотрю через объектив – это еще не предательство, это просто кадры.

Я опускаю камеру только тогда, когда руки уже не слушаются.
Развод?
Нет.
Зачем торопиться, если можно сначала публично отомстить?