Книги по тегу «полная героиня»: ""
— Сначала берёшь в руки вот этот шланг, — с издёвкой всовывает мне в руки топливораздаточный рукав. — Потом заливаешь мне полный бак, пышка. А потом... Хочешь заработать ещё пару сотен? — многозначительно смотрит на меня.
И я вспыхиваю, как спичка.
Прямо на бензозаправке.
***
Я потеряла работу из-за мажора-придурка, которого знает вся страна, Давида Багратиони.
Но я и подумать не могла, что судьба сведёт нас снова, когда его отец наконец-то возьмётся за перевоспитание своего сыночка...
И я вспыхиваю, как спичка.
Прямо на бензозаправке.
***
Я потеряла работу из-за мажора-придурка, которого знает вся страна, Давида Багратиони.
Но я и подумать не могла, что судьба сведёт нас снова, когда его отец наконец-то возьмётся за перевоспитание своего сыночка...
Школьная пора не у всех бывает радужной, у некоторых так, что лучше бы ее забыть навеки. Вот у Лапотевой Маргариты она была именно такой, вот только забыть при всем желании не получится. Потому что был там один персонаж, что навеки вцепился не только в мозг, но и в сердце. Волков, тот еще дебил!
Они уже выросли, и даже не думали, что встретятся, но судьба распорядилась иначе. А Волк совсем не изменился, все еще такой же красивый, накаченный, и такой же дебил. И все точно так же сердечко от него тает.
И чего он так лучезарно лыбится мне? Красуется передо мной? Шуточками намекает на что-то.
Зовет все так же ласково?
Они уже выросли, и даже не думали, что встретятся, но судьба распорядилась иначе. А Волк совсем не изменился, все еще такой же красивый, накаченный, и такой же дебил. И все точно так же сердечко от него тает.
И чего он так лучезарно лыбится мне? Красуется передо мной? Шуточками намекает на что-то.
Зовет все так же ласково?
— Значит, платье по размеру. И цвет вам идет. Вишневый. Вчера вы были похожи на ворону, а сегодня — на спелую вишню, которую хочется сорвать и попробовать.
— Это… уместно? — спросила я, чувствуя, как вспыхнули щеки. — Говорить такое своей сотруднице?
— Абсолютно неуместно, — спокойно согласился он. — Но я предупреждал: я не люблю врать. А вы сегодня выглядите так, что мне трудно молчать.
— Обычно начальники не обсуждают с подчиненными их… спелость.
— А я не обычный начальник.
Он подошел ближе, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я не дрожу, — соврала я.
— Дрожите. Ложь я чувствую за километр. Хотите знать, что я вижу?
— Что?
— Женщину, которая привыкла прятаться. Которая боится поверить, что она красива. И которая сейчас отчаянно хочет, чтобы я доказал ей обратное.
— Вы слишком много себе позволяете.
— Я позволяю себе ровно столько, сколько вы мне позволяете.
— Это… уместно? — спросила я, чувствуя, как вспыхнули щеки. — Говорить такое своей сотруднице?
— Абсолютно неуместно, — спокойно согласился он. — Но я предупреждал: я не люблю врать. А вы сегодня выглядите так, что мне трудно молчать.
— Обычно начальники не обсуждают с подчиненными их… спелость.
— А я не обычный начальник.
Он подошел ближе, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я не дрожу, — соврала я.
— Дрожите. Ложь я чувствую за километр. Хотите знать, что я вижу?
— Что?
— Женщину, которая привыкла прятаться. Которая боится поверить, что она красива. И которая сейчас отчаянно хочет, чтобы я доказал ей обратное.
— Вы слишком много себе позволяете.
— Я позволяю себе ровно столько, сколько вы мне позволяете.
Тёплый, смешной и честный ромком о женщинах, которые не влезают в стандарты — зато влезают в сердце.
О музыке девяностых, питерских дождях и «Наполеоне» в три часа ночи.
И о том, что любовь выбирает не параметры. Она выбирает сердце.
О музыке девяностых, питерских дождях и «Наполеоне» в три часа ночи.
И о том, что любовь выбирает не параметры. Она выбирает сердце.
— Ты хочешь сказать, что деревенская пышка заменит ту, кого я выбрал?
Пышка.
Слово обожгло сильнее пощечины, но я лишь вскинула подбородок.
— Именно так, милорд. У нас говорят: пухлые женщины теплее. А худые быстро замерзают. Вам ли не знать, повелитель льдов?
В зале воцарилась тишина.
— Дерзкая, — холодно произнес Ледяной дракон. — Ты хоть понимаешь, на что себя обрекаешь?
— Понимаю. Я спасаю сестру. И этого достаточно.
Я заняла место сестры, чтобы спасти ей жизнь. Но не ожидала, что мой огонь станет единственным шансом для Ледяного дракона. Только чем сильнее тает его лед, тем труднее мне не отдать ему свое сердце.
Пышка.
Слово обожгло сильнее пощечины, но я лишь вскинула подбородок.
— Именно так, милорд. У нас говорят: пухлые женщины теплее. А худые быстро замерзают. Вам ли не знать, повелитель льдов?
В зале воцарилась тишина.
— Дерзкая, — холодно произнес Ледяной дракон. — Ты хоть понимаешь, на что себя обрекаешь?
— Понимаю. Я спасаю сестру. И этого достаточно.
Я заняла место сестры, чтобы спасти ей жизнь. Но не ожидала, что мой огонь станет единственным шансом для Ледяного дракона. Только чем сильнее тает его лед, тем труднее мне не отдать ему свое сердце.
Я приехала в деревню, чтобы собрать себя по кусочкам после развода, а вместо тишины получила ремонт, доски и гвозди. И Рому — тракториста с золотыми руками. Соседи шепчутся у меня за спиной, а я всё ловлю его короткие взгляды и думаю: что же прячется за этой спокойной улыбкой? Говорят, с его женой случилась беда, так что нужно держаться от него подальше... Но смогу ли?
“Мне двадцать пять, у меня седьмой размер груди и я должна срочно забеременеть … в ближайшие шесть месяцев!” Так сказали врачи.
Уже готова дать такое объявление на авито, чтобы успеть стать матерью!
Я в отчаянии - муж ушёл к другой, свекровь мегера, работа скучная.
Так было, пока я не встретила в лифте своего босса.
С этого момента ничего скучного и невозможного в моей жизни не остаётся!
Но рада ли я этому?!
Уже готова дать такое объявление на авито, чтобы успеть стать матерью!
Я в отчаянии - муж ушёл к другой, свекровь мегера, работа скучная.
Так было, пока я не встретила в лифте своего босса.
С этого момента ничего скучного и невозможного в моей жизни не остаётся!
Но рада ли я этому?!
Я давно перестала считать себя красивой. После развода я разучилась верить в себя и в то, что еще могу кому-то понравиться.
Но на маленьком греческом острове появился мужчина, который увидел во мне совсем другую женщину. Желанную. Настоящую. Он называл меня нимфой, а рядом с ним я впервые за долгое время начала верить в себя.
Только курортные романы редко становятся чем-то большим. Или все-таки бывают исключения?
Но на маленьком греческом острове появился мужчина, который увидел во мне совсем другую женщину. Желанную. Настоящую. Он называл меня нимфой, а рядом с ним я впервые за долгое время начала верить в себя.
Только курортные романы редко становятся чем-то большим. Или все-таки бывают исключения?
Алиса Морозова не верит в сказки про принцев, особенно если эти «принцы» разъезжают на люксовых тачках и спорят на чувства.
Кирилл Воронов типичный мажор: деньги, связи, уверенность, что мир крутится вокруг него. Но один глупый спор ставит всё с ног на голову. Он вдруг понимает, что Алиса — не приз, не трофей, а человек, ради которого хочется меняться.
Алиса учится не прятать свою «колючесть» и превращать её в силу, а Кирилл — снимать броню мажора и становиться по-настоящему взрослым: не по паспорту, а по поступкам.
***
— Пф… Стена, — повторяю я, а в голове появляется шальная мысль, подогретая горячительным. — Спорим, — говорю я, сам не веря, что произношу эти слова, — что я заставлю её бегать за мной ровно через неделю.
Макс замирает, потом медленно расплывается в улыбке.
— Серьёзно? — переспрашивает он, будто не верит своим ушам. — Ты хочешь спорить на… на эту девушку?
— На любую, — пожимаю плечами, хотя внутри уже бурлит адреналин. — Но начну с неё.
Кирилл Воронов типичный мажор: деньги, связи, уверенность, что мир крутится вокруг него. Но один глупый спор ставит всё с ног на голову. Он вдруг понимает, что Алиса — не приз, не трофей, а человек, ради которого хочется меняться.
Алиса учится не прятать свою «колючесть» и превращать её в силу, а Кирилл — снимать броню мажора и становиться по-настоящему взрослым: не по паспорту, а по поступкам.
***
— Пф… Стена, — повторяю я, а в голове появляется шальная мысль, подогретая горячительным. — Спорим, — говорю я, сам не веря, что произношу эти слова, — что я заставлю её бегать за мной ровно через неделю.
Макс замирает, потом медленно расплывается в улыбке.
— Серьёзно? — переспрашивает он, будто не верит своим ушам. — Ты хочешь спорить на… на эту девушку?
— На любую, — пожимаю плечами, хотя внутри уже бурлит адреналин. — Но начну с неё.
Выхожу из кафетерия в туалет носик перед вечерним променадом попудрить и тут нате.
На раковине невеста. Платье задрано, а рядом (очень рядом!) ее всячески страхует собой... Друг жениха? Если судить по надписи на ленточке - он. И нет, девице не соринка в глаз попала. Скорее, что-то другое. И совсем не в глаз.
- Ты же сказал, что закрыл дверь!
- Я и закрыл.
- Но не запер, - вмешиваюсь в разговор этих двоих. - Я на минуточку. Только макияж проверю. Всё, готово! О, а вот и ключ! Закрываю. Ловите! Закинула в щель под дверью. Теперь можете не торопиться. Удачи!
И сваливаю. Но не успеваю сделать и пары шагов, как натыкаюсь на табличку перед входом в банкетный зал.
"Свадьба Маргариты и Евгения Дубовых".
Да ладно?! Неужели мой бывший?
Когда-то этот кобель втихаря чередовал меня с какой-то воблой у себя на работе.
На раковине невеста. Платье задрано, а рядом (очень рядом!) ее всячески страхует собой... Друг жениха? Если судить по надписи на ленточке - он. И нет, девице не соринка в глаз попала. Скорее, что-то другое. И совсем не в глаз.
- Ты же сказал, что закрыл дверь!
- Я и закрыл.
- Но не запер, - вмешиваюсь в разговор этих двоих. - Я на минуточку. Только макияж проверю. Всё, готово! О, а вот и ключ! Закрываю. Ловите! Закинула в щель под дверью. Теперь можете не торопиться. Удачи!
И сваливаю. Но не успеваю сделать и пары шагов, как натыкаюсь на табличку перед входом в банкетный зал.
"Свадьба Маргариты и Евгения Дубовых".
Да ладно?! Неужели мой бывший?
Когда-то этот кобель втихаря чередовал меня с какой-то воблой у себя на работе.
Выберите полку для книги