Книги по тегу «предательство и измена»: ""
— У меня есть другая. Она беременна, — спокойно сказал он, застёгивая часы.
— Ты… шутишь?
— Нет. И давай без истерик. Развод я не планирую. Всё останется, как есть — просто ты больше не единственная.
В тот момент я поняла: он не только изменил. Он давно вычеркнул меня из своей жизни — просто забыл сказать.
Я могла бы остаться. Терпеть, глотать, изображать фасад. Как это делают многие.
Но я ушла. А потом он пожалел.
— Ты… шутишь?
— Нет. И давай без истерик. Развод я не планирую. Всё останется, как есть — просто ты больше не единственная.
В тот момент я поняла: он не только изменил. Он давно вычеркнул меня из своей жизни — просто забыл сказать.
Я могла бы остаться. Терпеть, глотать, изображать фасад. Как это делают многие.
Но я ушла. А потом он пожалел.
— Ты серьёзно сейчас? — я даже не поняла, смеётся он или нет.
— Абсолютно. У меня есть другая.
— Ген, у нас дочь подросток. Внуков пора ждать, а не новых детей.
Мой муж — генерал ФСБ. Всю жизнь я была рядом. Верила, молчала, жила под его правилами. А потом в один день он просто вычеркнул меня из своей жизни.
Думал, я сломаюсь. А я выжила. Нашла в себе силу уйти. Поднять голову. Начать сначала. И встретила мужчину, который не говорил “терпи” и “смирись”. Он просто был рядом. Но прошлое не любит, когда его оставляют. Особенно, если оно — с погонами и связями.
— Абсолютно. У меня есть другая.
— Ген, у нас дочь подросток. Внуков пора ждать, а не новых детей.
Мой муж — генерал ФСБ. Всю жизнь я была рядом. Верила, молчала, жила под его правилами. А потом в один день он просто вычеркнул меня из своей жизни.
Думал, я сломаюсь. А я выжила. Нашла в себе силу уйти. Поднять голову. Начать сначала. И встретила мужчину, который не говорил “терпи” и “смирись”. Он просто был рядом. Но прошлое не любит, когда его оставляют. Особенно, если оно — с погонами и связями.
— Это Дарина, — Тимур кивнул в сторону жующей эклер девицы, — Она будет жить с нами.
— С нами? — я не сразу поняла.
— Ага. Это Тимурчик придумал. Правда, здорово?! — хихикнула та, вызывающе облизав испачканный кремом палец.
— Дарина беременна, — спокойно продолжил муж, — От меня. Я решил, что хочу сына.
— Ты планировал это? Или просто… так вышло?
— Не твоё дело. Ты оформляешь ребёнка как своего. А Дарина… она будет жить тут как… няня.
— Жена и любовница под одной крышей?! Ты думаешь, я соглашусь жить рядом с этой?..
Дарина сделала оскорблённое лицо, но глазки у неё заплясали: она явно наслаждалась шоу.
— Согласишься. У тебя нет выбора.
Я готовила для мужа сюрприз, а в ответ получила свой. Только совсем не тот, что ожидала…
— С нами? — я не сразу поняла.
— Ага. Это Тимурчик придумал. Правда, здорово?! — хихикнула та, вызывающе облизав испачканный кремом палец.
— Дарина беременна, — спокойно продолжил муж, — От меня. Я решил, что хочу сына.
— Ты планировал это? Или просто… так вышло?
— Не твоё дело. Ты оформляешь ребёнка как своего. А Дарина… она будет жить тут как… няня.
— Жена и любовница под одной крышей?! Ты думаешь, я соглашусь жить рядом с этой?..
Дарина сделала оскорблённое лицо, но глазки у неё заплясали: она явно наслаждалась шоу.
— Согласишься. У тебя нет выбора.
Я готовила для мужа сюрприз, а в ответ получила свой. Только совсем не тот, что ожидала…
— У меня есть другая. И она беременна, — сказал он, не оборачиваясь.
— Ты шутишь? — я чуть не подавилась. — Я и так на нервах, Рома, ну хватит…
— Я не шучу. Аборта не будет. Развода тоже. Ты остаёшься. В тени. Как всегда.
Он — депутат, лицо кампаний, человек, для которого имидж важнее людей.
Я — та, кто стояла за его спиной, закрывала скандалы, растила детей и верила, что это — партнёрство.
Но он решил иначе.
И тогда я тоже — перестала молчать.
— Ты шутишь? — я чуть не подавилась. — Я и так на нервах, Рома, ну хватит…
— Я не шучу. Аборта не будет. Развода тоже. Ты остаёшься. В тени. Как всегда.
Он — депутат, лицо кампаний, человек, для которого имидж важнее людей.
Я — та, кто стояла за его спиной, закрывала скандалы, растила детей и верила, что это — партнёрство.
Но он решил иначе.
И тогда я тоже — перестала молчать.
— Мне нужно сказать тебе правду. Я не один.
— Что значит — не один?
— У меня женщина. И она ждёт от меня ребёнка.
— Ты... издеваешься? Мы вчера обсуждали, куда поедем летом с детьми.
— Я всё решил. И да, разводиться не собираюсь.
— Подожди. Ты с ней — но жить хочешь со мной?
— Не усложняй.
Я думала, что упаду. Что закричу. Что вцеплюсь в него. Но нет. Я встала. И доказала ему, что пустым местом в нашей жизни была не я.
— Что значит — не один?
— У меня женщина. И она ждёт от меня ребёнка.
— Ты... издеваешься? Мы вчера обсуждали, куда поедем летом с детьми.
— Я всё решил. И да, разводиться не собираюсь.
— Подожди. Ты с ней — но жить хочешь со мной?
— Не усложняй.
Я думала, что упаду. Что закричу. Что вцеплюсь в него. Но нет. Я встала. И доказала ему, что пустым местом в нашей жизни была не я.
— Свет... я должен сказать. У меня другая. И она ждёт ребёнка, — сказал он, не отрывая взгляда от зеркала.
— Что? — я едва не выронила щётку из рук. — Ты с ума сошёл?
— Всё уже решено. Я ухожу. Но делить имущество я не собираюсь.
— Антон, ты... — я захлебнулась воздухом. — Мы двадцать лет вместе!
— Свет. Я хочу жить легко. С тобой не получается.
В одну минуту рухнуло всё, во что я верила.
Но пока он строил новую жизнь с чужой женщиной, я собирала обломки своей, чтобы подняться.
— Что? — я едва не выронила щётку из рук. — Ты с ума сошёл?
— Всё уже решено. Я ухожу. Но делить имущество я не собираюсь.
— Антон, ты... — я захлебнулась воздухом. — Мы двадцать лет вместе!
— Свет. Я хочу жить легко. С тобой не получается.
В одну минуту рухнуло всё, во что я верила.
Но пока он строил новую жизнь с чужой женщиной, я собирала обломки своей, чтобы подняться.
— У тебя кто-то есть? — спросила я, глядя в его пустые глаза.
— Есть, — пожал он плечами. — И она беременна.
— Мы недавно стали бабушкой и дедушкой... — прошептала я, едва держась на ногах.
— Это уже не имеет значения, Лея. Я принял решение. Мы с тобой больше не вместе.
Я смотрела, как человек, с которым прожила двадцать с лишним лет, одним движением стирает всё наше прошлое.
И поняла: если я не спасу себя сама — никто не спасёт. Тогда я выбрала самое трудное.
— Есть, — пожал он плечами. — И она беременна.
— Мы недавно стали бабушкой и дедушкой... — прошептала я, едва держась на ногах.
— Это уже не имеет значения, Лея. Я принял решение. Мы с тобой больше не вместе.
Я смотрела, как человек, с которым прожила двадцать с лишним лет, одним движением стирает всё наше прошлое.
И поняла: если я не спасу себя сама — никто не спасёт. Тогда я выбрала самое трудное.
— Он выжил.
— Что?..
— Ребёнок выжил. Донор подошёл.
— Кто? Кто это был?
— Это.. ну...
— Ты видела его?..
— Да…
— Говори…
— Дарья, это был твой муж.
Я пришла в больницу просто помочь.
Подруга родила тяжело, ребёнок — в реанимации. Я возила ей бульоны, стирала её вещи, ночевала на пластиковом стуле в коридоре.
Думала — она одна.
А оказалось — не совсем.
Оказалось, отец ребёнка всё это время был рядом.
В моей постели. В моем доме. И молчал.
— Что?..
— Ребёнок выжил. Донор подошёл.
— Кто? Кто это был?
— Это.. ну...
— Ты видела его?..
— Да…
— Говори…
— Дарья, это был твой муж.
Я пришла в больницу просто помочь.
Подруга родила тяжело, ребёнок — в реанимации. Я возила ей бульоны, стирала её вещи, ночевала на пластиковом стуле в коридоре.
Думала — она одна.
А оказалось — не совсем.
Оказалось, отец ребёнка всё это время был рядом.
В моей постели. В моем доме. И молчал.
— Ты спишь с ней?
— Я не сплю. Я живу. У нас сын.
— С моей сестрой?!
— Я не хотел, чтобы ты узнала… так.
Он хотел два дома. Две жизни. Две женщины.
А я — одну. Свою.
Я выжгла всё. До тла. Отомстила предателям. И не сломалась.
А стала той, с кем теперь не шутят.
— Я не сплю. Я живу. У нас сын.
— С моей сестрой?!
— Я не хотел, чтобы ты узнала… так.
Он хотел два дома. Две жизни. Две женщины.
А я — одну. Свою.
Я выжгла всё. До тла. Отомстила предателям. И не сломалась.
А стала той, с кем теперь не шутят.
Тянусь за детской погремушкой под колыбелькой, но пальцы натыкаются на что-то мягкое, тонкое, невесомое.
Какой-то кусочек ткани.
Подцепляю ногтем и вытягиваю на свет божий.
Смотрю на неё при свете дня, и не сразу понимаю, что это.
Трусики.
Женские.
Кружевные.
Красные.
Не мои…
Какой-то кусочек ткани.
Подцепляю ногтем и вытягиваю на свет божий.
Смотрю на неё при свете дня, и не сразу понимаю, что это.
Трусики.
Женские.
Кружевные.
Красные.
Не мои…
Выберите полку для книги