Книги по тегу «психологическая проза»: ""
Степан Ильич отправляется в долгую дорогу через страну к дочери, с которой давно не может поговорить. В пути остаются вокзалы, поезда, мокрый снег, чужой чай, случайные разговоры и старая вина, которую нельзя сдать в камеру хранения вместе с сумкой.
«Папа» - тихий роман о дороге, старости, молчании и любви, которая не умеет говорить красиво, но всё ещё пытается добраться до человека.
«Папа» - тихий роман о дороге, старости, молчании и любви, которая не умеет говорить красиво, но всё ещё пытается добраться до человека.
❤️ Б Е С П Л А Т Н О ❤️
Валера — инженер, который цитирует великих философов и носит свой интеллект как рыцарь — доспехи. Дома его не понимают, на работе не ценят, но он знает: мир просто еще не дорос.
Юля — бухгалтер, которая читает книги по вечерам и разгадывает кроссворды в журналах. Она не спорит, не доказывает, не нападает. Она просто живет — тепло, просто, по-настоящему.
Пакет черешни, ошибка в декларации, лето. И два года совместного быта, который превращается в минное поле из пассивной агрессии, неслышанных обид и усталости, от которой не спасает даже любовь.
Валера — инженер, который цитирует великих философов и носит свой интеллект как рыцарь — доспехи. Дома его не понимают, на работе не ценят, но он знает: мир просто еще не дорос.
Юля — бухгалтер, которая читает книги по вечерам и разгадывает кроссворды в журналах. Она не спорит, не доказывает, не нападает. Она просто живет — тепло, просто, по-настоящему.
Пакет черешни, ошибка в декларации, лето. И два года совместного быта, который превращается в минное поле из пассивной агрессии, неслышанных обид и усталости, от которой не спасает даже любовь.
Никита. 22 года. 5000 часов в Dota 2. Работа курьером. Жизнь — AFK.
Он знает тайминги рун и контрпики на 40 героев. Но за пределами клиента — тишина. Нет HUD, нет миникарты, нет журнала квестов. Только «завтра начну» и ещё одна катка до 3 ночи.
Эта книга — не про «просто соберись». Это система. ПФУ — Полная Функция Управления — шесть шагов, которые ты уже проходишь 20 раз за катку, но не умеешь применять в жизни. Понять ситуацию. Выбрать вектор. Собрать данные. Принять решение. Действовать. Проверить. Каждая глава — квест с конкретным упражнением. Каждый бонус — шаблон для действия прямо сейчас.
ДОТУ и ПФУ — не авторская методика, а рабочие алгоритмы. Автор перевёл их на язык геймеров: билды, инвентарь, пати, RNG, точка сбоя, замороженный контур. Один инструмент — твой язык.
Для тех, кто устал быть NPC в собственной жизни.
Он знает тайминги рун и контрпики на 40 героев. Но за пределами клиента — тишина. Нет HUD, нет миникарты, нет журнала квестов. Только «завтра начну» и ещё одна катка до 3 ночи.
Эта книга — не про «просто соберись». Это система. ПФУ — Полная Функция Управления — шесть шагов, которые ты уже проходишь 20 раз за катку, но не умеешь применять в жизни. Понять ситуацию. Выбрать вектор. Собрать данные. Принять решение. Действовать. Проверить. Каждая глава — квест с конкретным упражнением. Каждый бонус — шаблон для действия прямо сейчас.
ДОТУ и ПФУ — не авторская методика, а рабочие алгоритмы. Автор перевёл их на язык геймеров: билды, инвентарь, пати, RNG, точка сбоя, замороженный контур. Один инструмент — твой язык.
Для тех, кто устал быть NPC в собственной жизни.
Алексей Морозов снимает похороны лучше всех в городе — и давно перестал замечать, что между ним и чужим горем всегда стоит объектив. Двадцать лет назад его кадр «Детство на краю» принёс премию и заголовок мальчику, которому забыли дать имя. Теперь анонимные сообщения возвращают Морозова в тот день: «Вы его тогда сняли. Теперь найдите». На краю старой фотографии была девочка, которую он обрезал ради чистой композиции. Она выросла. Она помнит. И она не одна, кто все эти годы стоял за рамкой.
Возвращаясь в умирающий посёлок Кашино, Морозов идёт по следу человека, которого тот мальчик называл Серым, — тихого собирателя чужих лиц, считавшего, что снятый в минуту слабости человек немного принадлежит ему. Но чем ближе разгадка, тем яснее: искать придётся не злодея, а собственный первый кадр.
Роман о фотографии как власти и предательстве, о поздней вине, об умении наконец опустить камеру и спросить живого человека самое простое: ел ли он. Тихая, безжалостная проза о русской провинции, памяти
Возвращаясь в умирающий посёлок Кашино, Морозов идёт по следу человека, которого тот мальчик называл Серым, — тихого собирателя чужих лиц, считавшего, что снятый в минуту слабости человек немного принадлежит ему. Но чем ближе разгадка, тем яснее: искать придётся не злодея, а собственный первый кадр.
Роман о фотографии как власти и предательстве, о поздней вине, об умении наконец опустить камеру и спросить живого человека самое простое: ел ли он. Тихая, безжалостная проза о русской провинции, памяти
Она вышла замуж по прихоти. Он женился по необходимости. Сорок лет они прожили под одной крышей — вежливо, ровно, без скандалов. Но ни одного дня по-настоящему.
Этот рассказ — не про измены и скандалы. Он про тихое, будничное предательство самих себя. И про то, как взаимное недоверие, ставшее фундаментом семьи, превращает жизнь двоих людей в долгую, никому не нужную осаду.
Этот рассказ — не про измены и скандалы. Он про тихое, будничное предательство самих себя. И про то, как взаимное недоверие, ставшее фундаментом семьи, превращает жизнь двоих людей в долгую, никому не нужную осаду.
Похоронив человека, с которым прожила жизнь и которого сама же оставила, Вера открывает его тетради — и не находит в них ни его, ни себя.
Свою версию она знала наизусть: вышла по расчёту, а не по любви; он всегда был рядом и всегда отсутствовал; развод был тихим и неизбежным. Чтобы свериться, она идёт по людям — к подруге, хирургу, его единственному другу, его последней жене, своей дочери. Каждый отдаёт ей осколок правды, и прошлое пересобирается заново — пока не выясняется, что человек, которого она бросила, был не тем, кого она придумала; что любовь была, только спрятали её оба; и что винить некого. А это горше любой вины.
Книга о двоих, которые любили друг друга и за целую жизнь не сумели сказать этого вслух. О словах, что доходят на жизнь позже, чем нужно. О тихом одиночестве вдвоём.
«Эгоизм» и «Осколки» — два свидетеля одного брака: его книга и её, один развод с двух сторон. При жизни эти двое так и не встали рядом — теперь два тома стоят на одной полке, корешок к корешку.
Свою версию она знала наизусть: вышла по расчёту, а не по любви; он всегда был рядом и всегда отсутствовал; развод был тихим и неизбежным. Чтобы свериться, она идёт по людям — к подруге, хирургу, его единственному другу, его последней жене, своей дочери. Каждый отдаёт ей осколок правды, и прошлое пересобирается заново — пока не выясняется, что человек, которого она бросила, был не тем, кого она придумала; что любовь была, только спрятали её оба; и что винить некого. А это горше любой вины.
Книга о двоих, которые любили друг друга и за целую жизнь не сумели сказать этого вслух. О словах, что доходят на жизнь позже, чем нужно. О тихом одиночестве вдвоём.
«Эгоизм» и «Осколки» — два свидетеля одного брака: его книга и её, один развод с двух сторон. При жизни эти двое так и не встали рядом — теперь два тома стоят на одной полке, корешок к корешку.
Он прошёл путь от нищего студента, таксовавшего по ночам на отцовской «шестёрке», до владельца башен. По дороге у него было три жены — и каждая похоронила своего, не похожего на остальных, мужчину.
После инфаркта, банкротом, в пустой палате, куда не пришёл никто, он сделал единственное, что умел, — начал строить. В четырёх школьных тетрадях он написал жизнь, которую не прожил: ту, где не вышел тогда из палаты жены дописывать письмо. И эта непрожитая жизнь оказалась честнее прожитой.
На его поминках три женщины не смогут договориться даже о том, какую музыку он любил. А единственным эгоистичным поступком за семьдесят четыре года окажется последний.
Жёсткая повесть о мужчине, которому всю жизнь не хватало одного грамма эгоизма. Полтора часа чтения. Без анестезии.
После инфаркта, банкротом, в пустой палате, куда не пришёл никто, он сделал единственное, что умел, — начал строить. В четырёх школьных тетрадях он написал жизнь, которую не прожил: ту, где не вышел тогда из палаты жены дописывать письмо. И эта непрожитая жизнь оказалась честнее прожитой.
На его поминках три женщины не смогут договориться даже о том, какую музыку он любил. А единственным эгоистичным поступком за семьдесят четыре года окажется последний.
Жёсткая повесть о мужчине, которому всю жизнь не хватало одного грамма эгоизма. Полтора часа чтения. Без анестезии.
Каждый из них уверен, что видит ясно.
Один выстроил идеальную систему из двух женщин и навигатора — и не заметил, что ни одна дорога не ведёт домой. Другой считает людей по номиналу — пока номинал не предъявляют ему самому. Третий пришёл к психологу с чужой проблемой и ушёл со своей. Четвёртый выиграл тендер, который проиграл двадцать лет назад. Пятый просчитал всё — маршрут, снаряжение, погоду, кислород — кроме того, что горы не читают расчётов.
«Линзы» — пять коротких историй о мужчинах, которые смотрят на мир через оптику самообмана и принимают искажение за резкость. Здесь нет злодеев — есть люди, которые любят, врут, работают, теряют и не понимают, где именно всё сломалось.
Вы узнаете в них мужа. Друга. Отца. Может быть — себя.
Все персонажи основаны на реальных судьбах.
Верёвка — реальная.
Один выстроил идеальную систему из двух женщин и навигатора — и не заметил, что ни одна дорога не ведёт домой. Другой считает людей по номиналу — пока номинал не предъявляют ему самому. Третий пришёл к психологу с чужой проблемой и ушёл со своей. Четвёртый выиграл тендер, который проиграл двадцать лет назад. Пятый просчитал всё — маршрут, снаряжение, погоду, кислород — кроме того, что горы не читают расчётов.
«Линзы» — пять коротких историй о мужчинах, которые смотрят на мир через оптику самообмана и принимают искажение за резкость. Здесь нет злодеев — есть люди, которые любят, врут, работают, теряют и не понимают, где именно всё сломалось.
Вы узнаете в них мужа. Друга. Отца. Может быть — себя.
Все персонажи основаны на реальных судьбах.
Верёвка — реальная.
«Я больше так не буду» – психологический роман о кризисе и возрождении. Инка, очнувшись в грязи и хаосе собственной жизни, впервые видит её без прикрас. Алкоголь, саморазрушение, ощущение тупика – всё это становится отправной точкой для долгого и мучительного процесса изменений. Книга Евгении Потаповой без пафоса и нравоучений исследует природу зависимостей, силу привычки и хрупкую надежду на новую жизнь. Это история о том, как принять свою слабость, чтобы обрести силу, и как маленький шаг «я больше так не буду» может стать началом пути к себе.
Париж, июль 1978 года. Время, когда ночной город сбрасывает маски и становится удивительно честным.
Но один вечер на светском приёме в старинном особняке на улице Сен-Пер меняет всё. Случайный взгляд мужчины в потёртой кожаной куртке, замершего на верхней галерее, мгновенно разрушает её привычную защиту. Он не пытается произвести впечатление, но в его молчании, сильных руках со следами старых шрамов и затаённой печали скрывается то, что она отчаянно пытается разгадать.
Когда невидимая нить внимания связывает двух зрелых, умудрённых опытом людей, Париж превращается лишь в декорацию для разговора, начатого как будто очень давно. Но готовы ли они довериться внезапному притяжению, если цена ошибки слишком высока, а прошлое каждого
Но один вечер на светском приёме в старинном особняке на улице Сен-Пер меняет всё. Случайный взгляд мужчины в потёртой кожаной куртке, замершего на верхней галерее, мгновенно разрушает её привычную защиту. Он не пытается произвести впечатление, но в его молчании, сильных руках со следами старых шрамов и затаённой печали скрывается то, что она отчаянно пытается разгадать.
Когда невидимая нить внимания связывает двух зрелых, умудрённых опытом людей, Париж превращается лишь в декорацию для разговора, начатого как будто очень давно. Но готовы ли они довериться внезапному притяжению, если цена ошибки слишком высока, а прошлое каждого
Выберите полку для книги