Подборка книг по тегу: "разница в возрасте"
Я пришла в школу экстремального вождения, чтобы победить свой страх перед автомобилями. Мой инструктор оказался настоящим чудовищем - мрачный, раздражительный тип с хромой ногой и лицом, исполосованным шрамами. С первой встречи он окатил меня волной ненависти и презрения, а я... однажды я решилась заглянуть в его Душу.
Новогодний корпоратив моего мужа проходит в дорогом ресторане, и я, как его жена, пошла туда с ним. Отлучаюсь в уборную припудрить носик и невольно становлюсь заложником разговора двух девушек.
— Ты видела, как начальница вырядилась? — говорит блондинка, закатывая глаза. — Специально молодится перед ним!
— Ага! — отвечает другая, хихикая. — Все уже знают, что она с ним спит.
— Да уж… Колосов, кажется, женат. И жену ещё сегодня притащил. Интересно, догадывается ли она, что он спит со своей начальницей?
Их смех режет воздух — звонкий, беззаботный, будто нож по стеклу.
У меня будто земля уходит из-под ног.
Колосов.
Они сказали Колосов. Это фамилия моя и моего мужа… А жена его я… И похоже, я не зря подозревала о его связях с начальницей, которая его старше…
Всё внутри сжимается, дыхание сбивается.
Стою за углом, не двигаясь, словно тело не моё.
Сердце грохочет в висках, бьётся слишком быстро…
— Ты видела, как начальница вырядилась? — говорит блондинка, закатывая глаза. — Специально молодится перед ним!
— Ага! — отвечает другая, хихикая. — Все уже знают, что она с ним спит.
— Да уж… Колосов, кажется, женат. И жену ещё сегодня притащил. Интересно, догадывается ли она, что он спит со своей начальницей?
Их смех режет воздух — звонкий, беззаботный, будто нож по стеклу.
У меня будто земля уходит из-под ног.
Колосов.
Они сказали Колосов. Это фамилия моя и моего мужа… А жена его я… И похоже, я не зря подозревала о его связях с начальницей, которая его старше…
Всё внутри сжимается, дыхание сбивается.
Стою за углом, не двигаясь, словно тело не моё.
Сердце грохочет в висках, бьётся слишком быстро…
Аннотация
Я очнулась в больнице с жуткой головной болью и пустотой вместо воспоминаний. Врачи говорят о падении и сотрясении, но я не помню ничего.
А потом пришел Он. Молчаливый, суровый, холодный, с тяжёлым взглядом. Он сказал, что я его жена.
Но я не узнаю его.
Я отчаянно пытаюсь найти в себе хоть отзвук чувств к этому человеку, но нахожу только пустоту.
Я в западне собственного разума, а мой «муж» — единственная ниточка к правде, которую я, возможно, не хочу знать.
Я очнулась в больнице с жуткой головной болью и пустотой вместо воспоминаний. Врачи говорят о падении и сотрясении, но я не помню ничего.
А потом пришел Он. Молчаливый, суровый, холодный, с тяжёлым взглядом. Он сказал, что я его жена.
Но я не узнаю его.
Я отчаянно пытаюсь найти в себе хоть отзвук чувств к этому человеку, но нахожу только пустоту.
Я в западне собственного разума, а мой «муж» — единственная ниточка к правде, которую я, возможно, не хочу знать.
Мысли Раи о том, что буквально через пару дней наступит Новый год, который обязательно подарит ей какие-нибудь удивительные чудеса, прервал звук колокольчика на входной двери. Рая как раз закончила с оформлением витрины и перевела взгляд на входящего гостя. Продолжая удерживать дверь открытой, тот отряхивал ноги от снега по ту сторону кофейни. «Чистюля какой, плюс сто очков Гриффиндору», - подумала про себя Рая, улыбаясь. Да, она была из тех, кто каждый декабрь пересматривает этот добрый фильм, а еще мультик про Гринча и советскую сказку «Морозко». Незнакомец, наконец, закрыл за собой дверь и снял вязаную шапку, освещая кофейню лысой головой как лампочкой. Буквально два шага и она узнает в нем… своего преподавателя. «Вот черт!»
Одна смерть расколола мир на «до» и «после».
Нина всю жизнь знала своё место: верная жена, образцовая мать, правая рука могущественного свекра. Но после его похорон всё рушится. Муж, теперь уже бывший, привёл на прощание молодую любовницу. Дочь отворачивается. Сын замыкается. А главное — Нина с ужасом понимает, что без привычных рулей она больше никто. Её ложная опора — «я нужна другим» — рассыпается в прах.
В самый тяжёлый момент в двери траурного зала появляется Дима — молодой контрактник, только что вернувшийся с войны. У него в руках письмо от покойной матери, а на лице — пугающее сходство с покойным.
Нина всю жизнь знала своё место: верная жена, образцовая мать, правая рука могущественного свекра. Но после его похорон всё рушится. Муж, теперь уже бывший, привёл на прощание молодую любовницу. Дочь отворачивается. Сын замыкается. А главное — Нина с ужасом понимает, что без привычных рулей она больше никто. Её ложная опора — «я нужна другим» — рассыпается в прах.
В самый тяжёлый момент в двери траурного зала появляется Дима — молодой контрактник, только что вернувшийся с войны. У него в руках письмо от покойной матери, а на лице — пугающее сходство с покойным.
— Мне нужно, чтобы ты какое-то время играла роль моей невесты. Публично. Для прессы.
— И что я получу за эту… роль? — выталкиваю слова, и мой голос звучит неожиданно спокойно даже для меня.
— Помощь с учебой? Гарантированную защиту диплома, — предлагает он своё «обычное», то, что, видимо, считает ценным для студентки.
Мысль приходит мгновенно, дикая, нелепая и, чёрт возьми, единственно честная в этой дурацкой ситуации. Я смотрю прямо в его поблескивающие от азарта глаза.
— Научи меня нравиться парням. Не просто так, а… чтобы западали. Как в тебя, только наоборот. Чтобы я могла понравиться тому, кто нравится мне. Чтобы меня не считали серой, невидимой мышкой. Чтобы смотрели на меня так, как ты только что смотрел на меня перед камерами — как на единственную. Вот моё условие.
— И что я получу за эту… роль? — выталкиваю слова, и мой голос звучит неожиданно спокойно даже для меня.
— Помощь с учебой? Гарантированную защиту диплома, — предлагает он своё «обычное», то, что, видимо, считает ценным для студентки.
Мысль приходит мгновенно, дикая, нелепая и, чёрт возьми, единственно честная в этой дурацкой ситуации. Я смотрю прямо в его поблескивающие от азарта глаза.
— Научи меня нравиться парням. Не просто так, а… чтобы западали. Как в тебя, только наоборот. Чтобы я могла понравиться тому, кто нравится мне. Чтобы меня не считали серой, невидимой мышкой. Чтобы смотрели на меня так, как ты только что смотрел на меня перед камерами — как на единственную. Вот моё условие.
Меня отдали замуж, чтобы закрыть чужие долги.
Он не обещал любви. Я не собиралась подчиняться.
Брак без чувств — самая опасная форма близости.
Он не обещал любви. Я не собиралась подчиняться.
Брак без чувств — самая опасная форма близости.
Мой мир рухнул. Дважды.
Первый, когда поняла, что боль создаёт силу. И сила эта манит тех, кто может ей управлять. Второй, когда очнулась после десятилетий сна и осознала, что больше ничего не будет прежним.
В памяти ковена остались лишь осколки былого могущества, в руках — жалкие крупицы магии, на шее — груз долга, а на спине — рдеющая мишень.
Я должна вернуть Колдотворца к жизни, но что если воскрешение станет началом конца для того, кем я стала?
Первый, когда поняла, что боль создаёт силу. И сила эта манит тех, кто может ей управлять. Второй, когда очнулась после десятилетий сна и осознала, что больше ничего не будет прежним.
В памяти ковена остались лишь осколки былого могущества, в руках — жалкие крупицы магии, на шее — груз долга, а на спине — рдеющая мишень.
Я должна вернуть Колдотворца к жизни, но что если воскрешение станет началом конца для того, кем я стала?
— Я поставил отслеживание, чтобы знать, где ты находишься. Я волновался. И что же? Я приехал, а у тебя уже другой? — муж кривится.
Другой! Он с ума сошел?! Да чтобы я и этот парень?!.. Да он младше меня!
— Я подала на развод, — четко и раздельно говорю я. — Это племянник моего друга. Мы не вместе. В отличие от тебя и…
Муж изменил мне. Предал меня. И не только он... А племяннику моего лучшего друга отчего-то есть до меня дело и он не собирается сдаваться.
Другой! Он с ума сошел?! Да чтобы я и этот парень?!.. Да он младше меня!
— Я подала на развод, — четко и раздельно говорю я. — Это племянник моего друга. Мы не вместе. В отличие от тебя и…
Муж изменил мне. Предал меня. И не только он... А племяннику моего лучшего друга отчего-то есть до меня дело и он не собирается сдаваться.
Сбежать с чужой свадьбы — просто. Сбежать от себя — почти невозможно.
Карина — плюс-сайз-дочь олигарха, живой актив в браке по расчету. Её мир — это золотая клетка, взвешенные взгляды и ненависть к собственному телу. Единственный бунт — панический побег в ночь перед алтарем.
Убежищем становится суровый спецназовец Артур, живущий в лесу по армейскому уставу. Вместо жалости — жёсткие правила и физический труд. Его метод — терапия. Её сопротивление — отчаяние.
Но в этой борьбе рождается опасное влечение. Он учит её силе, она заставляет его чувствовать. А прошлое уже стучится в ворота: одержимый жених, влиятельные отцы и выбор — вернуться в клетку или сражаться за новую жизнь.
Роман о поиске себя и силе, которая рождается там, где её совсем не ждут.
Карина — плюс-сайз-дочь олигарха, живой актив в браке по расчету. Её мир — это золотая клетка, взвешенные взгляды и ненависть к собственному телу. Единственный бунт — панический побег в ночь перед алтарем.
Убежищем становится суровый спецназовец Артур, живущий в лесу по армейскому уставу. Вместо жалости — жёсткие правила и физический труд. Его метод — терапия. Её сопротивление — отчаяние.
Но в этой борьбе рождается опасное влечение. Он учит её силе, она заставляет его чувствовать. А прошлое уже стучится в ворота: одержимый жених, влиятельные отцы и выбор — вернуться в клетку или сражаться за новую жизнь.
Роман о поиске себя и силе, которая рождается там, где её совсем не ждут.
Выберите полку для книги