Книги по тегу «ребенок»: ""

— Юля, скажи хоть что-нибудь. Ты хотела другой подарок? Скажи какой, я все исправлю!
Поднимаю на него заплаканные глаза. Как он мог?! Я же любила его… и люблю еще, наверное. Не сводя с него глаз и даже не моргая, достаю из кармана футляр.
— Вот это! — ставлю футляр на стол.
Слезы тихо текут по щекам.
— Что это?
— Не узнаешь?
— Нет. – откидывается на спинку кресла. – Я тебя не понимаю, объясни, что это?
– Эти серьги я нашла в кармане твоей рубашки, они выпали из него! – вскакиваю со стула.
— С какого кармана? Что ты выдумала себе опять?
— Она блондинка, голубые глаза, накаченные губы. Двадцать лет вчера было. Ты ей их и подарил. А купил, точнее заказал в нашем филиале, пока был в командировке.
— Юля… — начинает он.
— Нет! – выкидываю руку перед собой. – Не надо. Твои пояснения уже не нужны. Скажи только, как давно? – смотрю совершенно безразлично. Я знаю, что потом меня накроют эмоции с лихвой.
— Год. — Сухо отвечает он, разбивая на осколки мое сердце и наш брак.

— Маша твоя дочь? — затравленным голосом спрашиваю.

Даже сидя на полу, я замечаю, как изменилось в моменте лицо мужа.

— Кать...

— Не смей мне лгать! — мой голос эхом разлетается по пространству большой кухни.

— Да, — наконец выдыхает он. — Маша моя дочь.

Это признание, хоть я и ждала его, бьёт под дых. Воздуха не хватает.

— Ей пять лет... — шепчу я. — Пять лет ты врал мне.

— Я не врал, — он качает головой. — Я просто... молчал.

– А что скажет будущий отец, он кого ждет? – ведущая, проводящая гендер-пати, подходит к моему мужу и протягивает ему микрофон.
– Пацана.
– А если будет девочка?
– Девочек нам не надо, – бескомпромиссно отвечает. – У меня в семье всегда пацаны рождались. Мой отец. Дед. Брат. У меня тоже будет сын, чтобы продолжить нашу фамилию и род.
– Ты мог бы не выражать так открыто свою позицию относительно девочки. Тут гости, все смотрят на нас, – отпускаю его руку и шепчу, чтобы только он слышал.
– Я говорю то, что считаю нужным сказать. Не будет никакой девочки.
Я хотела провести вечеринку, чтобы узнать, кто у нас родиться, а получила в итоге развод. Будешь потом еще жалеть, но ничего назад не вернуть. Ты сам от нас отказался.

Три фотографии на экране телефона. Женщина, которую она не знает. Кольцо, которое Илья «потерял» месяц назад. Одно сообщение и жизнь, которую Инга строила шесть лет, рассыпается в одно утро.
А вечером в дверь звонит она. Молодая, красивая, с тортом в руке и улыбкой, которая не касается глаз.
– Здравствуйте. Я Карина. Нам нужно поговорить.
Илья не собирался разводиться. Он вообще ничего не собирался – просто жил, как жил, пока однажды не понял, что дом пуст, жена не смотрит в его сторону, а сын спрашивает у матери: «А папа придёт?» – и этот вопрос бьёт больнее любых скандалов. Он думал, что сможет всё исправить. Думал, что Инга поплачет и простит. Думал, что Карина – это временно.
Он ошибался во всём.

«Убирайся. Я тебя ненавижу» – последнее, что он ей сказал.
«Вы ангел?» – первое, что он говорит теперь, глядя сквозь кровь и бинты.
Он выгнал её четыре года назад. Сказал, что ненавидит. Забрал у неё всё , кроме дочери.
Теперь он лежит на её операционном столе.
Генерал-майор Илья Воронов получил черепно-мозговую травму на секретной арктической базе. Последние семь лет стёрты из памяти. Он не помнит, что был женат. Не помнит, что предал. Не помнит, что у него есть дочь.
А она – доктор Софья Воронова, лучший нейрохирург Северного флота. Она прилетела спасать его, потому что приказ есть приказ. Но спасти придётся дважды: сначала его от смерти, потом свою семилетнюю дочь Миру, которой осталось жить считанные месяцы. Генетический донор, совместимый на сто процентов, только он. Тот, кто не помнит, что у него есть ребёнок. Тот, кто смотрит на неё своим единственным зрячим глазом и шепчет: «Вы ангел? Я вас видел во сне».
Между прошлым, которое он забыл, и будущим, которого может не нас

— Борька, рыжий, ты как тут оказался, бандит?
Держу на руках кота и смотрю на своих перепуганных детей.
— Мамуля, мы хорошо себя вели, правда.
— Мы тихо сидеви, а потом этот… Выжий…
— Он на дядю прыгнул, а дядя хороший…
Смотрю на хорошего дядю и замираю, потому что никакой он не хороший.
Он бывший, который обещал жениться, а потом выгнал, посчитав воровкой.
— Женя?
А теперь он готов уволить меня потому, что мои дети притащили на открытие его нового ресторана рыжего кота, который устроил настоящий погром.
— Ты ничего не хочешь мне сказать, Евгения? Кто отец твоих детей?

— Руслан, что это? — мой голос дрожит, я протягиваю ему телефон с фотографией другой.
Его взгляд падает на дисплей. Муж быстро озирается по сторонам, выхватывает у меня смартфон, блокирует его и резким движением прячет в карман пиджака.
— Как ты мог?! — мой голос срывается на крик. Люди за соседним столиком оборачиваются. — Кто она такая?!
— Тихо! На нас смотрят. Здесь инвесторы из Германии. Ты хочешь, чтобы завтра все обсуждали истерику моей жены?
— Истерику жены?!
— Мы сейчас подойдем, поздороваемся, и ты будешь вести себя как нормальная жена. Поняла?
Муж разворачивает меня и ведет прямо к той, которую я видела на его фотографии.

Двадцать лет брака, взрослая дочь, беременность и измена мужа. Я знала, что он не отпустит и сказала, что потеряла ребенка. Но через два года он вдруг появляется на пороге, чтобы просить прощения, не подозревая, что у него есть сын.

– Почему вы сбежали, когда вам сказали подождать? - спрашиваю у детворы, когда я их наконец-то нагнал.
У меня рота солдат по струнке ходит, а тут какие-то три малых пацана сбежали на военном объекте.
– Мы хотели маму поддержать, она у нас самая лучшая, - разворачивают плакат перед моим носом.
Сегодня последний норматив у девушек, которые хотят поступить на службу. Бег по пересеченной местности.
Срочно строю всех на плацу. Мне этот детсад тут не сдался.
– Где ваша мама?
– Вот.
– Это ваши дети, рядовой? - для меня нет отличий, в армии все равны.
Она поднимает голову и под козырьком головного убора я вижу глаза, которые мне покоя не давали.
– Да, мои, - тихо отвечает та, которая дарована мне была Богом.



Получил новое назначение. Прибыл по месту службы. Командир удаленной воинской части теперь я. Должен навести порядок. Но в первый же день мне помешали три Алешки.
А ещё у них мама моя бывшая. И мне позарез надо выяснить кем я тройняшкам прихожусь.

- Да как вы смеете? - кричит она, руки сжимаются в кулаки. - Засуньте свои деньги... знаете куда!
Резко вскакивает с места, разворачивается ко мне спиной, идет на выход к двери.
Не успеваю ничего сказать ей, просто смотрю в гордо выпрямленную спину. Вера открывает дверь и хлопает ею с такой силой, что стекло в моем кабинете дребезжит.
Вздыхая, опускаюсь обратно на стул.
Неужели я ошибся в ней?
***

— Сегодня в пригороде Владивостока, в сельской больнице, была проведена сложная операция на сердце. Врач Лысова Любовь Ивановна, не имея необходимого оборудования, спасла своего маленького пациента, — сообщает ведущая новостей.
Сын уснул, а я убиваю очередной вечер у телевизора.
Картинка меняется, демонстрируя бедный интерьер больницы.
— Вы действительно спасли жизнь Грозе Глебу Гордеевичу? — спрашивает репортер, обращаясь к женщине в белом халате.
И моё сердце останавливается. С экрана устало смотрит мать моего сына, моя жена. Бывшая. Если смерть ставит такую приставку.
Наверное, мне мерещится. Этого не может быть. Люба умерла три года назад.
Или мне просто так сказали, а моя Любовь сбежала?