Книги по тегу «ребенок»: ""
— У меня к тебе выгодное предложение: два по цене одного.
Мальчик смотрит на меня так серьёзно, что не остаётся никаких сомнений, он идёт на сделку века.
— И что я приобретаю?
— Классного сына в моём лице, а в комплекте годный мужик в лице моего бати.
Всё-таки не выдерживаю и выпускаю рвущийся наружу смех. Смеюсь недолго. До тех пор, пока горячее дыхание не обжигает кожу шеи. Поворачиваю голову и попадаю в плен карих глаз, так похожих на глаза мальчика.
— Так что ответишь, Мира, берёшь нас?
***
Он наглый, упрямый и на десять лет моложе меня. У него есть сын, его точная копия. И они хотят меня в свою жизнь, несмотря на мои сопротивления.
Мальчик смотрит на меня так серьёзно, что не остаётся никаких сомнений, он идёт на сделку века.
— И что я приобретаю?
— Классного сына в моём лице, а в комплекте годный мужик в лице моего бати.
Всё-таки не выдерживаю и выпускаю рвущийся наружу смех. Смеюсь недолго. До тех пор, пока горячее дыхание не обжигает кожу шеи. Поворачиваю голову и попадаю в плен карих глаз, так похожих на глаза мальчика.
— Так что ответишь, Мира, берёшь нас?
***
Он наглый, упрямый и на десять лет моложе меня. У него есть сын, его точная копия. И они хотят меня в свою жизнь, несмотря на мои сопротивления.
Не глядя в глазок, открываю дверь с вежливой улыбкой.
И меня так резко отбрасывает в прошлое, что голова кружится от нахлынувших эмоций.
Алихан. Это он, заполняя собой почти весь дверной проем, буравит меня взглядом.
Человек, которого я не видела больше пяти лет. Тот самый, по кому тосковало сердце и кого я ненавидела всей душой, потому что слишком сильно влюбилась. Тот, кто исчез из моей жизни сразу после нашей свадьбы и брачной ночи. Кто оставил одну разбираться с последствиями.
С двумя полосками на тесте и разбитым сердцем.
— Ну здравствуй, жена, — говорит он низким, обманчиво бархатным голосом, от которого по спине бегут мурашки. — Долго же я к тебе добирался.
И меня так резко отбрасывает в прошлое, что голова кружится от нахлынувших эмоций.
Алихан. Это он, заполняя собой почти весь дверной проем, буравит меня взглядом.
Человек, которого я не видела больше пяти лет. Тот самый, по кому тосковало сердце и кого я ненавидела всей душой, потому что слишком сильно влюбилась. Тот, кто исчез из моей жизни сразу после нашей свадьбы и брачной ночи. Кто оставил одну разбираться с последствиями.
С двумя полосками на тесте и разбитым сердцем.
— Ну здравствуй, жена, — говорит он низким, обманчиво бархатным голосом, от которого по спине бегут мурашки. — Долго же я к тебе добирался.
— Вашей дочери нужен живой отец.
— А вам какое дело? Вы — врач. Пришли, ушли, получили деньги.
— А ещё я ваша соседка и три месяца смотрю, как Алиса разговаривает только с моим котом, потому что вы слишком заняты саморазрушением.
Он швырнул костыль в стену, попытался встать сам и не смог.
— Вы ничего обо мне не знаете!
— Почему же? Знаю. Ваша жена погибла и вы считаете себя виноватым. А ещё вашей дочери нужна не няня, она смотрит на вас каждый вечер с надеждой, а вы отворачиваетесь.
— Замолчите.
— Нет. Потому что Алиса сегодня впервые заговорила. И, удивительное дело, не с вами, не с няней или со мной, а с моим котом!
Между ними слишком много: чужие секреты, преданное доверие, мужчина, готовый уничтожить обоих... и несколько недель до Дня Валентина, чтобы понять, иногда сломанные люди — единственные, кто может собрать друг друга заново.
— А вам какое дело? Вы — врач. Пришли, ушли, получили деньги.
— А ещё я ваша соседка и три месяца смотрю, как Алиса разговаривает только с моим котом, потому что вы слишком заняты саморазрушением.
Он швырнул костыль в стену, попытался встать сам и не смог.
— Вы ничего обо мне не знаете!
— Почему же? Знаю. Ваша жена погибла и вы считаете себя виноватым. А ещё вашей дочери нужна не няня, она смотрит на вас каждый вечер с надеждой, а вы отворачиваетесь.
— Замолчите.
— Нет. Потому что Алиса сегодня впервые заговорила. И, удивительное дело, не с вами, не с няней или со мной, а с моим котом!
Между ними слишком много: чужие секреты, преданное доверие, мужчина, готовый уничтожить обоих... и несколько недель до Дня Валентина, чтобы понять, иногда сломанные люди — единственные, кто может собрать друг друга заново.
— Вы меня не боитесь? — выдает он вдруг, а я фыркаю.
— Еще чего! Волк вы что ли, чтобы вас бояться.
— Не волк. Но человек, который по щелчку пальцев прервет вашу карьеру в органах.
Коршунов произносит это тихо, но смысл слов заставляет содрогнуться. У него есть деньги, связи. Олигарх же. А у меня только красный диплом, гордость и яростное рвение служить закону.
По его лицу я вижу, что он сказал не все, и предпочитаю промолчать, хоть с языка и рвутся ругательства.
— Я могу предложить вам один вариант, как избежать увольнения, — губы Коршунова расплываются в хищной ухмылке.
— Ну надо же! И какой?
— Станьте няней для моей дочери.
— Что?! Вы в своём уме?! Я следователь полиции, а не няня!
— Если мне не изменяет память, вас сегодня уволили, лейтенант Ласточкина.
— Да! По вашему приказу!
— Да. По моему, — он усмехается. — И поверьте, если вы откажетесь от моего предложения, то о карьере в органах можете забыть навсегда. Я вам это устрою.
— Еще чего! Волк вы что ли, чтобы вас бояться.
— Не волк. Но человек, который по щелчку пальцев прервет вашу карьеру в органах.
Коршунов произносит это тихо, но смысл слов заставляет содрогнуться. У него есть деньги, связи. Олигарх же. А у меня только красный диплом, гордость и яростное рвение служить закону.
По его лицу я вижу, что он сказал не все, и предпочитаю промолчать, хоть с языка и рвутся ругательства.
— Я могу предложить вам один вариант, как избежать увольнения, — губы Коршунова расплываются в хищной ухмылке.
— Ну надо же! И какой?
— Станьте няней для моей дочери.
— Что?! Вы в своём уме?! Я следователь полиции, а не няня!
— Если мне не изменяет память, вас сегодня уволили, лейтенант Ласточкина.
— Да! По вашему приказу!
— Да. По моему, — он усмехается. — И поверьте, если вы откажетесь от моего предложения, то о карьере в органах можете забыть навсегда. Я вам это устрою.
— Твои оправдания никого не интересуют, — Дмитрий медленно встаёт из-за стола, подходя ко мне ближе. В его голосе звучит откровенная насмешка. — Ты всегда была лгуньей, Марина.
— А ты всегда был хамом, — выпаливаю я, глядя прямо в его лицо и чувствуя, как начинает закипать кровь.
— Ах вот как? — усмехается он, скрещивая руки на груди. — Ты, наверное, уже забыла, как ни с того ни с сего бросила меня и убежала к другому, с которым так часто моталась в командировки. Захотела красивой жизни за границей?!
Его обвинения ударяют больно, словно пощёчина. Воспоминания о прошлом начинают душить меня, и я не сдерживаюсь:
— Это ты предал меня первый!
Дмитрий замирает, и на его лице появляется недоумение.
— Что за чушь ты несёшь?
— Чушь? — я горько усмехаюсь, чувствуя, как в глазах предательски начинают жечь слёзы. — И кто из нас теперь лжец?!
Мы стоим друг против друга, разъяренные, злые. Как будто готовы вцепится друг другу в глотку.
— А ты всегда был хамом, — выпаливаю я, глядя прямо в его лицо и чувствуя, как начинает закипать кровь.
— Ах вот как? — усмехается он, скрещивая руки на груди. — Ты, наверное, уже забыла, как ни с того ни с сего бросила меня и убежала к другому, с которым так часто моталась в командировки. Захотела красивой жизни за границей?!
Его обвинения ударяют больно, словно пощёчина. Воспоминания о прошлом начинают душить меня, и я не сдерживаюсь:
— Это ты предал меня первый!
Дмитрий замирает, и на его лице появляется недоумение.
— Что за чушь ты несёшь?
— Чушь? — я горько усмехаюсь, чувствуя, как в глазах предательски начинают жечь слёзы. — И кто из нас теперь лжец?!
Мы стоим друг против друга, разъяренные, злые. Как будто готовы вцепится друг другу в глотку.
— Эти три месяца были крутыми, но я никогда не говорил о чем-то большем. Я с самого начала был честен.
— Честен, — повторила я, пробуя слово на вкус. Горькое. — Но ты говорил...
— То, что говорят в таких ситуациях. Мы взрослые люди, романтика — это одно, но я никогда не предлагал тебе переезжать, не знакомил со стариками, не строил планы на будущее. Ты сама себе всё придумала.
— Ты говорил, что я особенная.
— И это правда. Но это не значит, что я готов связать с тобой жизнь. Прости, если ты поняла иначе.
— Тогда у нас есть проблема, — я протянула ему коробку с тестом на беременность.
Даниил взглянул на содержимое.
— Это шутка?
— Нет.
— Сколько? — резко обернулся он. — Недель, дней, как там это считается?
— Недели четыре, наверное. Я еще не...
— Тогда времени достаточно, — он достает смарт, — Если ты думала подловить меня таким образом...
— Подловить? Ты считаешь, я специально забеременела?
— А что мне думать? Три месяца — и вдруг такой удачный сюрприз?
— Иди к черту!
— Честен, — повторила я, пробуя слово на вкус. Горькое. — Но ты говорил...
— То, что говорят в таких ситуациях. Мы взрослые люди, романтика — это одно, но я никогда не предлагал тебе переезжать, не знакомил со стариками, не строил планы на будущее. Ты сама себе всё придумала.
— Ты говорил, что я особенная.
— И это правда. Но это не значит, что я готов связать с тобой жизнь. Прости, если ты поняла иначе.
— Тогда у нас есть проблема, — я протянула ему коробку с тестом на беременность.
Даниил взглянул на содержимое.
— Это шутка?
— Нет.
— Сколько? — резко обернулся он. — Недель, дней, как там это считается?
— Недели четыре, наверное. Я еще не...
— Тогда времени достаточно, — он достает смарт, — Если ты думала подловить меня таким образом...
— Подловить? Ты считаешь, я специально забеременела?
— А что мне думать? Три месяца — и вдруг такой удачный сюрприз?
— Иди к черту!
— Глаза разуй, подруга. Это ж какой генофонд пропадает.
Алла указывает рукой на Евгения Котова, который как всегда деловито тычет в телефон в трех метрах от нас.
— А мне что с того? — шиплю на подругу.
— Что-что. Кто там про донора для ЭКО говорил? Ты ребенка хочешь или нет?
— Ребенка хочу. А вот путаться с отцом своего ученика не хочу. Это не этично! Тем более с этим самодовольным индюком.
— Так и не путайся. Возьми от него, что надо, и все.
— Как ты себе это представляешь? — вылупляюсь на Алку и начинаю сердиться. — Как можно взять у мужчины его… кхм-кхм… гены, чтобы носитель этих генов ничего не заметил?
— Согласишься понянчить его сына в школьные каникулы, и у тебя будет целая неделя, чтобы… добыть папкины гены. Подумай сама: умный, хваткий, здоровье идеальное, разведен…
Алла затыкается, когда Евгений заканчивает разговор и возвращается к нам.
— С вашим руководством я все решил, Анна Андреевна. Завтра заеду за вами в семь. На все каникулы вы остаетесь со мной и сыном.
Алла указывает рукой на Евгения Котова, который как всегда деловито тычет в телефон в трех метрах от нас.
— А мне что с того? — шиплю на подругу.
— Что-что. Кто там про донора для ЭКО говорил? Ты ребенка хочешь или нет?
— Ребенка хочу. А вот путаться с отцом своего ученика не хочу. Это не этично! Тем более с этим самодовольным индюком.
— Так и не путайся. Возьми от него, что надо, и все.
— Как ты себе это представляешь? — вылупляюсь на Алку и начинаю сердиться. — Как можно взять у мужчины его… кхм-кхм… гены, чтобы носитель этих генов ничего не заметил?
— Согласишься понянчить его сына в школьные каникулы, и у тебя будет целая неделя, чтобы… добыть папкины гены. Подумай сама: умный, хваткий, здоровье идеальное, разведен…
Алла затыкается, когда Евгений заканчивает разговор и возвращается к нам.
— С вашим руководством я все решил, Анна Андреевна. Завтра заеду за вами в семь. На все каникулы вы остаетесь со мной и сыном.
– Дианочка… беда… – свекровь захлёбывается слезами. – Илюша… попал в ДТП…
– Как так?! – у меня холодеют ладони. – Что случилось?
– Он в Таиланде… – слова выпадают, как камни. – В реанимации… Ехал на скутере без шлема… Господи, Дианочка…
– Подождите, – я сажусь на край стула, боюсь упасть. – Он же в Китае! – голос сорванный. – Вы ошиблись!
– Мне позвонили из клиники… – она шмыгает. – Сказали «Таиланд». Я ничего не понимаю… Дианочка, помоги… страховки нет… счёт огромный…
Я на автомате ищу блокнот, ручку. – Кто с ним? Он один?
– Я не знаю… – и вдруг коротко, как игла: – Сказали, что был не один…
____
Вместо командировки муж отправился на курорт в Таиланд вместе с любовницей. И они попали в ДТП…
____
– Как так?! – у меня холодеют ладони. – Что случилось?
– Он в Таиланде… – слова выпадают, как камни. – В реанимации… Ехал на скутере без шлема… Господи, Дианочка…
– Подождите, – я сажусь на край стула, боюсь упасть. – Он же в Китае! – голос сорванный. – Вы ошиблись!
– Мне позвонили из клиники… – она шмыгает. – Сказали «Таиланд». Я ничего не понимаю… Дианочка, помоги… страховки нет… счёт огромный…
Я на автомате ищу блокнот, ручку. – Кто с ним? Он один?
– Я не знаю… – и вдруг коротко, как игла: – Сказали, что был не один…
____
Вместо командировки муж отправился на курорт в Таиланд вместе с любовницей. И они попали в ДТП…
____
- Алина, у нас пассажирка начинает рожать!
И это происходит в полёте, где я работаю бортпроводником, а мой муж Руслан капитаном самолёта!
Беременная блондинка, которая весь полёт испытывала наши нервы, сейчас смотрит в ужасе и бормочет:
- Умоляю вас, позовите отца моего ребёнка… он тоже летит этим рейсом… хочу, чтобы он был рядом в такой момент…
Не успеваю спросить, как зовут отца ребёнка.
Из кабины экипажа вылетает капитан самолёта, мой муж Руслан, хватает меня за руку и кричит:
- Ты единственная на борту умеешь принимать роды! Это мой ребёнок, спаси его!
И это происходит в полёте, где я работаю бортпроводником, а мой муж Руслан капитаном самолёта!
Беременная блондинка, которая весь полёт испытывала наши нервы, сейчас смотрит в ужасе и бормочет:
- Умоляю вас, позовите отца моего ребёнка… он тоже летит этим рейсом… хочу, чтобы он был рядом в такой момент…
Не успеваю спросить, как зовут отца ребёнка.
Из кабины экипажа вылетает капитан самолёта, мой муж Руслан, хватает меня за руку и кричит:
- Ты единственная на борту умеешь принимать роды! Это мой ребёнок, спаси его!
В моих руках не планер, не документы, а ребёнок.
Но, может, маленький босс, который сейчас гордо восседает у меня на руках, дёргая за хвост, привык присутствовать на совещаниях и ударом маленькой ладошки о стол призывать к тишине собравшихся?
Вхожу в кабинет.
Босс тут же устремляет на меня взгляд, а потом концентрирует его на малыше. Его брови взлетают вверх.
— Это что?
Интересная формулировка в отношении ребёнка.
— Ваш сын.
— Кто? Ты что, от меня родила?
Совсем не такой реакции я ждала. Босс должен был сказать что-то вроде: “Иди сюда, мой мелкий карапуз” и усадить ребёнка на колени, а уж точно не приписывать его мне.
Он что, этого малыша впервые в жизни видит?
— Если этот ребёнок не ваш и не мой. То чей? — задаю вопрос в лоб.
— Тебе лучше знать, это ты его притащила.
Босс в чем-то прав, но есть несколько но…
Но, может, маленький босс, который сейчас гордо восседает у меня на руках, дёргая за хвост, привык присутствовать на совещаниях и ударом маленькой ладошки о стол призывать к тишине собравшихся?
Вхожу в кабинет.
Босс тут же устремляет на меня взгляд, а потом концентрирует его на малыше. Его брови взлетают вверх.
— Это что?
Интересная формулировка в отношении ребёнка.
— Ваш сын.
— Кто? Ты что, от меня родила?
Совсем не такой реакции я ждала. Босс должен был сказать что-то вроде: “Иди сюда, мой мелкий карапуз” и усадить ребёнка на колени, а уж точно не приписывать его мне.
Он что, этого малыша впервые в жизни видит?
— Если этот ребёнок не ваш и не мой. То чей? — задаю вопрос в лоб.
— Тебе лучше знать, это ты его притащила.
Босс в чем-то прав, но есть несколько но…
Выберите полку для книги