Книги по тегу «романы о неверности»: ""

— Ксения Игоревна, срочно в первую операционную. У пациентки массивное кровотечение, счет на минуты.
— Кто на столе?
— Твоя сестра Соня.
Я замираю у мойки, глядя на свои дрожащие руки.
— Она беременна от моего мужа, Руслан Тимурович. Вы просите меня спасти женщину, которая разрушила мою жизнь?
— Я прошу тебя спасти двоих пациентов. Как хирург хирурга. А за дверью этой операционной я стану твоим щитом. Мой руки, Смирнова.

– Ира, нам нужно поговорить, – голос Максима звучит устало. – Это важно.
– О чём говорить? – я смотрю на мужа, которого, кажется, больше не знаю. – О том, что я провалила все ЭКО? Или о том, что ты задерживаешься на работе всё чаще?
– Ты не понимаешь...
– Понимаю всё прекрасно. Я просто бесплодная жалкая неудачница, которая не может дать тебе ребёнка. А ты... ты нашёл того, кто сможет.
– Откуда ты знаешь про...
– Неважно откуда. Важно, что семь лет я была идеальной женой. И всё это время боялась превратиться в обузу. Как моя мать для отца.
– Ира, послушай...
– Нет, Максим. Я ухожу.

Я не дала ему детей. Зато он дал мне повод для расставания.

Уже довольно давно меня не оставляло ощущение, что мой муж, с которым я прожила двадцать три года в браке, воспитав трёх дочерей, что-то от меня скрывает, хоть он и старательно делал вид, что у нас с ним всё хорошо.
Но я и представить не могла, что его тайну мне расскажет его мать, неожиданно нагрянувшая ко мне в гости, ещё и начав разговор со слов, что мой муж мне изменяет.
Достав из сумки сложенный в несколько раз лист бумаги, свекровь протянула его мне.
– И что это?
– Здесь адрес, социальные сети и телефон Яны, любовницы моего сына.
– И чего вы от меня ждёте? Чтобы я с ней подралась? Или попросила исчезнуть из жизни моего мужа?
И вот как это понимать? Эдуард и правда мне изменяет или Антонина Юрьевна, с которой у меня и так всегда были натянутые отношения, решила предпринять глупую попытку рассорить меня со своим сыном?

Говорят, запах кулис не забывается никогда.
Я убедилась в этом в свои восемь лет, когда мама впервые привела меня на спектакль городского театра — маленького, провинциального, с облупившейся позолотой на балконных перилах и бархатными креслами, продавленными тысячью чужих судеб. Мы сидели в третьем ряду, и я не смотрела на сцену. Я смотрела в темноту за кулисами — туда, где мелькали тени, где кто-то шептал слова роли, где пахло деревом, пылью, лаком и чем-то ещё — неуловимым, живым, почти священным. Этот запах забрался мне под кожу и остался там навсегда.
Сейчас мне двадцать семь.
Я стою за кулисами другого театра — столичного, с отремонтированными перилами и современным световым оборудованием — и дышу точно так же, как тогда. Глубоко. Жадно. Будто воздух здесь другой. Наверное, так и есть.

Одна жаркая южная ночь могла навсегда остаться в их памяти или затеряться под пылью событий, если бы не встреча год спустя. Переглядки, касания, горячие воспоминания, трепет внутри, адже спустя столько времени. Но у обоих уже отношения и никаких ожиданий.
Стать любовниками, или не становиться предателями собственной жизни.
На что готов влюбленный мужчина, и какой отчаянной может быть одержимость лучшей подруги, у которой увели жениха.

— Подписывай, Саш. Ты теперь никто. Овощ с купленным дипломом, — муж бросает мне на колени бумаги.
— Но я хирург, Сергей! Это моя квартира! А авария... — голос дрожит, в голове туман от «лекарств», которыми он меня поит.
— Была хирургом, — из нашей спальни выходит моя сестра в его рубашке. — А теперь ты обуза. Серёже нужна нормальная женщина, а не калека с трясущимися руками.
— Настя? Ты... с ним?
— Мы любим друг друга, — сестра улыбается, прижимаясь к моему мужу. — Подписывай дарственную и катись на улицу. Или в дурку. Выбирай.

Аня узнала об измене не из переписки.
Не по запаху чужих духов на его рубашке.
И даже не от «доброжелателей», которые так любят приносить плохие новости с сочувствующим лицом.
Она просто увидела мужа с другой - и всё поняла.
- Я видела тебя с Катей, - спокойно сказала она вечером.
- Ну… раз ты всё знаешь, я перееду к ней, - так же спокойно ответил Игорь.
- Вот так просто?! Ты просто вычеркнешь из жизни семь лет брака, меня, ребенка?! - сама того не ожидая, выпалила Аня.
- Ребенка?! Ты что...?
- Я беременна...
И в эту же секунду взглянул на Аню с такой яростью, как смотрят на препятствие к заветному финишу.
- Вот только ребенка сейчас не хватало! У меня впереди такие перспективы! - Игоря буквально затрясло от злости.
Аня хотела было ответить: и ты нам не нужен, катись к черту!
Но не успела!
Муж толкнул ее с такой силой, что она отлетела в угол...
Темнота накрыла её быстро и неожиданно, словно кто-то резко выключил свет посреди дня, а в конце тоннеля еще не зажёг.

— Женщина, вы меня слышите? — надо мной склонилась фельдшер. Молодая, с короткой стрижкой, в синей форме. — Не закрывайте глаза! Смотрите на меня!
Я не могла. Веки тяжелели. Тьма подступала с краёв, сужая мир до маленького светлого пятна.
— Она теряет сознание! Давление падает!
— Шевелитесь, мать вашу! Накладывайте шину!
— Кровотечение сильное. Жгут!
Голоса сливались в один сплошной гул. Я смотрела в небо. Серое, низкое, какое-то чужое. Похожее на мамины глаза, когда она смотрела на Антона.

— Ты сядешь за кражу препаратов, Лена, а мы с мамой тихо заберем твои сорок восемь миллионов, — бывший муж брезгливо перешагнул через меня.
— Вы чудовища! Я всё расскажу следователю!
— Никто не поверит нищей медсестре, — усмехнулся он, и железная дверь камеры захлопнулась.
Но через час засов лязгнул снова, и на пороге вырос ОН — Марк Громов, гениальный и безжалостный хирург по прозвищу «Палач».
— Я выкупил твоё дело, Смирнова. Отныне ты принадлежишь мне.
— Я не продаюсь! — выдохнула я, когда его обжигающе горячие руки жёстко впечатали меня в бетонную стену.
— Я уже заплатил, — его властный шёпот обжёг мне губы.
— А теперь раздевайся. Я хочу осмотреть свою новую собственность...

Потом Егор повернулся во сне, и его телефон съехал с прикроватной тумбочки — не упал, просто сдвинулся к краю.
Я машинально потянулась — поправить, поставить на зарядку. Я всегда следила за такими мелочами. Взяла телефон. Тот был без чехла — Егор не признавал чехлов, говорил, портят дизайн.
Экран вспыхнул от моего прикосновения.
Я не хотела читать. Я просто увидела — за долю секунды, прежде чем успела отвернуться.
Пуш-уведомление. Мессенджер. Текст в две строки.
«Я всё ещё чувствую твои руки. Жди меня завтра. В.»
Я положила телефон обратно на тумбочку. Аккуратно. Ровно так, как он лежал.
Легла. Натянула одеяло до подбородка.
И почувствовала, как внутри что-то — не ломается, нет. Просто перестаёт притворяться, что цело.