Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Космос. Он возник из ничего, но уже никуда не исчезнет. Он разделяет гигантскими расстояниями, но объединяет внутри себя. Пространство здесь замыкается, а время расщепляется на части. Но сделав оборот вокруг небесных сфер, всё рано или поздно вернётся в одну точку. Только для того, чтобы ещё раз, снова и снова, поведать свои рассказы… Один рассказ.
— Ты променял меня… на Майю?
— Лариса, не кричи… так вышло. Она беременна.
— Ну ты и гад! Майя — дочь моей лучшей подруги.
Мне пятьдесят. У нас взрослые дети. Внуки. Совместная жизнь. И он это все перечеркнул. Вот так. Разом.
А подруга? Всё знала. Покрывала. Как и его сестра, на которую он стал переписывать все наше имущество.
Но я не та, кто будет молчать. Я — следователь. Женщина, которая вытащила десятки людей из грязи. Теперь вытащу и себя.
— Лариса, не кричи… так вышло. Она беременна.
— Ну ты и гад! Майя — дочь моей лучшей подруги.
Мне пятьдесят. У нас взрослые дети. Внуки. Совместная жизнь. И он это все перечеркнул. Вот так. Разом.
А подруга? Всё знала. Покрывала. Как и его сестра, на которую он стал переписывать все наше имущество.
Но я не та, кто будет молчать. Я — следователь. Женщина, которая вытащила десятки людей из грязи. Теперь вытащу и себя.
— Ты мне больше не нужна, Надя. Мы разводимся. Я полюбил другую.
Ни паузы. Ни «прости». Ни слов, чтобы смягчить удар.
Просто отрезал, как хирург.
А я сидела с вилкой в руке, и у меня дрожали пальцы. Не от шока. От осознания — я ведь чувствовала, что между нами пусто. Просто боялась это признать.
— Я подумал, — продолжал он, так, будто читает список покупок, — я оставлю тебе ту квартиру, что была нашей, в центре. Немного денег на первое время. Всё-таки ты столько лет была рядом.
— Великодушно, — выдохнула я. Но голос предал меня — он звучал, как у сломавшейся куклы.
А потом пришёл юрист. И я вспомнила про брачный договор, подписанный мной с глупой влюблённой улыбкой, перед браком много лет назад.
Он уже тогда был с состоянием. А я — с мечтой.
Теперь — он с новой женой и яхтой.
А я — в старой квартире, без будущего и с остатками иллюзий, которые не знаешь, куда деть.
После развода я думала, что всё — точка.
Но все изменила авария и мой приговор от врачей...
Ни паузы. Ни «прости». Ни слов, чтобы смягчить удар.
Просто отрезал, как хирург.
А я сидела с вилкой в руке, и у меня дрожали пальцы. Не от шока. От осознания — я ведь чувствовала, что между нами пусто. Просто боялась это признать.
— Я подумал, — продолжал он, так, будто читает список покупок, — я оставлю тебе ту квартиру, что была нашей, в центре. Немного денег на первое время. Всё-таки ты столько лет была рядом.
— Великодушно, — выдохнула я. Но голос предал меня — он звучал, как у сломавшейся куклы.
А потом пришёл юрист. И я вспомнила про брачный договор, подписанный мной с глупой влюблённой улыбкой, перед браком много лет назад.
Он уже тогда был с состоянием. А я — с мечтой.
Теперь — он с новой женой и яхтой.
А я — в старой квартире, без будущего и с остатками иллюзий, которые не знаешь, куда деть.
После развода я думала, что всё — точка.
Но все изменила авария и мой приговор от врачей...
— Ты привёл эту... в наш дом? — голос сорвался на хриплый шёпот, дравший горло.
— Нат, не раздувай. Мы просто обсуждали работу, — невозмутимо ответил Тим и вальяжно упал на стул, закинув ногу на ногу.
Его равнодушие жгло под рёбрами раскалённой иглой.
— В нашей постели? — слова вырывались с трудом, будто кто-то сжимал мне горло. — А сын...
Тим даже бровью не повёл.
— Шурик ничего не понял.
— Он всё понял! — я еле сдержала крик, стараясь не разбудить больного сына в соседней комнате.
Тим лениво поморщился.
— Нат, перестань. Он ребёнок, скоро всё забудет.
Мужу плевать на благополучие моего сына.
Моего, а не нашего. Ведь Тим — отчим.
Зато мой сыночек интересен ему для сохранения образа идеального семьянина. Потому-то муж и пытается удержать нас в аду, который он называет "образцовая семья".
Но я — единственная, кто может защитить моего ребенка. И я это сделаю. Любой ценой!
— Нат, не раздувай. Мы просто обсуждали работу, — невозмутимо ответил Тим и вальяжно упал на стул, закинув ногу на ногу.
Его равнодушие жгло под рёбрами раскалённой иглой.
— В нашей постели? — слова вырывались с трудом, будто кто-то сжимал мне горло. — А сын...
Тим даже бровью не повёл.
— Шурик ничего не понял.
— Он всё понял! — я еле сдержала крик, стараясь не разбудить больного сына в соседней комнате.
Тим лениво поморщился.
— Нат, перестань. Он ребёнок, скоро всё забудет.
Мужу плевать на благополучие моего сына.
Моего, а не нашего. Ведь Тим — отчим.
Зато мой сыночек интересен ему для сохранения образа идеального семьянина. Потому-то муж и пытается удержать нас в аду, который он называет "образцовая семья".
Но я — единственная, кто может защитить моего ребенка. И я это сделаю. Любой ценой!
– Я хотел большую семью! – бросает муж. – Много детей! А ты родила мне одну-единственную дочь!
– Может, ты плохо старался? – усмехаюсь, а сердце рвётся в клочья.
– Это тебе врачи что-то наговорили! Просто для тебя была карьера важнее!
Ранит словами, не щадит. Мерзавец.
– Ты сказал, что один не потянешь семью. – Я должна держать лицо. Иначе просто умру. – Что, теперь деньги карман жгут?
А то твоя девка уже колясочку за сто тысяч присмотрела.
– У моего сына будет всё самое лучшее! А ты... просто б/у!
После двадцати пяти лет брака муж не просто наставил мне рога – его любовница беременна. Но муж считает, что я должна молчать. Из-за нашей дочери. А родственники подливают масла: надо понять и простить!
Но я не позволю себя унижать!
Вот только нас даже развести нормально не могут, потому что при разводе открываются любопытные подробности...
– Может, ты плохо старался? – усмехаюсь, а сердце рвётся в клочья.
– Это тебе врачи что-то наговорили! Просто для тебя была карьера важнее!
Ранит словами, не щадит. Мерзавец.
– Ты сказал, что один не потянешь семью. – Я должна держать лицо. Иначе просто умру. – Что, теперь деньги карман жгут?
А то твоя девка уже колясочку за сто тысяч присмотрела.
– У моего сына будет всё самое лучшее! А ты... просто б/у!
После двадцати пяти лет брака муж не просто наставил мне рога – его любовница беременна. Но муж считает, что я должна молчать. Из-за нашей дочери. А родственники подливают масла: надо понять и простить!
Но я не позволю себя унижать!
Вот только нас даже развести нормально не могут, потому что при разводе открываются любопытные подробности...
- Все, ты мне надоела! – выругался муж: - Надоело делать вид, что все в порядке и что меня все устраивает.
- Гриша, давай поговорим, - попробовала его успокоить.
- Я Григорий, сотни раз говорил называть меня так! Какой я тебе Гриша, меня бесит это имя! И меня бесит, в кого ты себя превратила… Оправдываешь свою лень и нежелание нормально выглядеть – занятостью и работой. А я – мужчина, мне хочется видеть рядом знойную красотку, с подтянутым телом, в соблазнительных нарядах. Да и со здоровьем у тебя не все в порядке. Мало того, что ты бесплодна, еще и возрастные проблемы добавились.
От услышанного я буквально застыла на месте, а муж продолжил:
- Прости, но мне нужна другая. Моложе, стройнее, красивее. И она точно знает, как удержать мужчину и быть полезной. Поэтому на бизнес - форум в Петербург я поеду с Софи.
Не соображая, что делаю, я прошла на кухню и крепко ухватилась за ручку тяжелой чугунной сковородки…
- Гриша, давай поговорим, - попробовала его успокоить.
- Я Григорий, сотни раз говорил называть меня так! Какой я тебе Гриша, меня бесит это имя! И меня бесит, в кого ты себя превратила… Оправдываешь свою лень и нежелание нормально выглядеть – занятостью и работой. А я – мужчина, мне хочется видеть рядом знойную красотку, с подтянутым телом, в соблазнительных нарядах. Да и со здоровьем у тебя не все в порядке. Мало того, что ты бесплодна, еще и возрастные проблемы добавились.
От услышанного я буквально застыла на месте, а муж продолжил:
- Прости, но мне нужна другая. Моложе, стройнее, красивее. И она точно знает, как удержать мужчину и быть полезной. Поэтому на бизнес - форум в Петербург я поеду с Софи.
Не соображая, что делаю, я прошла на кухню и крепко ухватилась за ручку тяжелой чугунной сковородки…
Для друзей Аманда Капиано наследница клана мафии. Для врагов — их кошмар. Для детектива Брайана Дэвиса — ходячая головная боль в дорогом платье. Но именно им предстоит раскрыть серию дерзких убийств без видимой причины смерти.
-Что это было?! Какого черта ты сделала?
-Это был элементарный прием самозащиты, ничего не напоминает?
-Я же сказал тебе молчать! Что, если бы он тебя ударил?
-Ну не ударил же! Какая тебе разница?
-Никакой! Тебя может сейчас переехать машина и я глазом не моргну, но твой отец закопает меня заживо, если с тобой хоть что-нибудь случится!
-Ах вот как?! Вы все считаете, что мне нужна нянька?! Вот что я тебе скажу: я могу справиться без тебя, твоего босса и без моего отца! Я защищала себя, пока ты стоял как идиот!
-Что это было?! Какого черта ты сделала?
-Это был элементарный прием самозащиты, ничего не напоминает?
-Я же сказал тебе молчать! Что, если бы он тебя ударил?
-Ну не ударил же! Какая тебе разница?
-Никакой! Тебя может сейчас переехать машина и я глазом не моргну, но твой отец закопает меня заживо, если с тобой хоть что-нибудь случится!
-Ах вот как?! Вы все считаете, что мне нужна нянька?! Вот что я тебе скажу: я могу справиться без тебя, твоего босса и без моего отца! Я защищала себя, пока ты стоял как идиот!
“Чужестранка” – история о женщине, которая отреклась от своего имени ради закрытого и опасного будущего. Эта история не воинах-героях, спасающих мир и участвующих в войнах за страну, она про человека и его жизнь. Пока вершатся судьбы государств люди живут, и Чужестранка тоже живёт и пытается узнать больше об этом мире. В мире, где иноверцев встречают с подозрением, даже когда сами короли приглашают в свою армию, а верующие объявляют тебя избранной она пытается жить.
Она поссорилась с женихом накануне свадьбы и уехала на две недели туда, где он точно никогда ее не найдет - в Ейск, на Азовское море. Но, кажется, спокойный отдых ей только снится. Один длинноволосый загорелый самоуверенный хам все время крутится рядом! И у нее есть две недели, чтобы не влюбиться в него...
— Послушайте! - напустилась она на мужчину, невольно разглядывая его загорелый, весь в татухах, торс. - Если вы сами не спите, то уважайте других людей, которые ночью спать хотят!
— Так и спите ночью, кто вам не дает? — с усмешкой ответил длинноволосый — Так вы и не даете! Врубили свою музыку на всю катушку!
— Но еще вроде как не ночь. Восемь вечера только.
— Пусть и не ночь, но все равно вы не дали мне выспаться, — прошипела она и повернулась, собираясь уйти.
— Да успеете еще выспаться. Пойдемте на море. Вода сейчас теплая, а народу в такое время мало.
— На море я схожу обязательно, благодарю. Да только без вас.
— Послушайте! - напустилась она на мужчину, невольно разглядывая его загорелый, весь в татухах, торс. - Если вы сами не спите, то уважайте других людей, которые ночью спать хотят!
— Так и спите ночью, кто вам не дает? — с усмешкой ответил длинноволосый — Так вы и не даете! Врубили свою музыку на всю катушку!
— Но еще вроде как не ночь. Восемь вечера только.
— Пусть и не ночь, но все равно вы не дали мне выспаться, — прошипела она и повернулась, собираясь уйти.
— Да успеете еще выспаться. Пойдемте на море. Вода сейчас теплая, а народу в такое время мало.
— На море я схожу обязательно, благодарю. Да только без вас.
— Где Веселов? — спрашивает сопляк лет семи.
— Ну, я Веселов, — хмыкаю в ответ.
Мальчик проходится по мне долгим внимательным взглядом.
— Хорошо, — выносит вердикт. — Поговорим?
Вот это тон у пацана. А главное — нервы у него, похоже, из стали. Пришёл, набедокурил — и хоть бы хны!
— Ну пойдём, поговорим, — я указываю в сторону лестницы. — Дуй за мной.
— Дмитрий Александрович, может, лучше полицию вызовем? — предлагает мой помощник.
— Полицию?! — тут же возмущается пацан. — Да я ничего такого страшного не сделал!
— Вызовем, чтобы мать и отца твоих разыскали, раз ты молчишь как партизан!
— Ладно, расслабься, — я хлопаю помощника по плечу. — Пусть расскажет, что у него там, раз пришёл. А потом разберёмся.
И мы с пацаном отправляемся в мой кабинет. Даже интересно, что за «деликатные причины» привели ко мне этого странного парнишку.
— Ну, я Веселов, — хмыкаю в ответ.
Мальчик проходится по мне долгим внимательным взглядом.
— Хорошо, — выносит вердикт. — Поговорим?
Вот это тон у пацана. А главное — нервы у него, похоже, из стали. Пришёл, набедокурил — и хоть бы хны!
— Ну пойдём, поговорим, — я указываю в сторону лестницы. — Дуй за мной.
— Дмитрий Александрович, может, лучше полицию вызовем? — предлагает мой помощник.
— Полицию?! — тут же возмущается пацан. — Да я ничего такого страшного не сделал!
— Вызовем, чтобы мать и отца твоих разыскали, раз ты молчишь как партизан!
— Ладно, расслабься, — я хлопаю помощника по плечу. — Пусть расскажет, что у него там, раз пришёл. А потом разберёмся.
И мы с пацаном отправляемся в мой кабинет. Даже интересно, что за «деликатные причины» привели ко мне этого странного парнишку.
Выберите полку для книги