Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Я медленно подошла к столу, села. Пальцы дрожали, когда я снова подняла крышку. Экран загорелся, даже не попросив пароль.
Окно проводника по‑прежнему было открыто. Папка "Личное" ждала своего клика. Я глубоко вдохнула, выдохнула — и щёлкнула по "Проект К".
Внутри — десятки мелких прямоугольников-превьюшек. Я кликнула на первый.
На экране появилась молодая девушка. Она сидела на нашей кухне, на том самом стуле у окна, где я пью утренний кофе. На ней — белая рубашка Дениса, расстёгнутая на две пуговицы. Волосы растрёпаны, голые ноги подвёрнуты под себя. Она улыбалась в объектив так, будто весь мир принадлежит только ей и камере.
На заднем плане я увидела свою кружку. И нашу клетчатую скатерть.
Щёлк.
Следующий кадр. Та же девушка лежит на нашей кровати. Простыня сбилась к ногам, подушка с привычной вмятиной под его головой.Свет падает из окна спальни — тот самый мягкий утренний свет, в котором я люблю читать по выходным.
Окно проводника по‑прежнему было открыто. Папка "Личное" ждала своего клика. Я глубоко вдохнула, выдохнула — и щёлкнула по "Проект К".
Внутри — десятки мелких прямоугольников-превьюшек. Я кликнула на первый.
На экране появилась молодая девушка. Она сидела на нашей кухне, на том самом стуле у окна, где я пью утренний кофе. На ней — белая рубашка Дениса, расстёгнутая на две пуговицы. Волосы растрёпаны, голые ноги подвёрнуты под себя. Она улыбалась в объектив так, будто весь мир принадлежит только ей и камере.
На заднем плане я увидела свою кружку. И нашу клетчатую скатерть.
Щёлк.
Следующий кадр. Та же девушка лежит на нашей кровати. Простыня сбилась к ногам, подушка с привычной вмятиной под его головой.Свет падает из окна спальни — тот самый мягкий утренний свет, в котором я люблю читать по выходным.
Ожидать, на 20-летие брака, бриллианты, а получить мультварку? А гарнитур тогда, спрашивается, кому? Ещё и припёрлась и расцветила торжество красками "интеллигентка"-мамо... Простите, господин Клюев, но кто, для Вас, супруга? Непритязательная тряпка?
И своими глазами вдруг убеждаюсь, что похоже на то...
Что ж, пора, наверное, вспомнить, что я - уважающая себя личность! Свинство полное - на столько лет проглотить характер и только глотать, глотать и глотать. Пора вспомнить, что я - живая! И что я - жизнерадостная выдумщица-"оторва"! В конце концов, пора взять себя в руки, наказать всех зарвавшихся "интеллигентов", распрямить атрофированные крылья и, уже по-настоящему, начать жить!
И своими глазами вдруг убеждаюсь, что похоже на то...
Что ж, пора, наверное, вспомнить, что я - уважающая себя личность! Свинство полное - на столько лет проглотить характер и только глотать, глотать и глотать. Пора вспомнить, что я - живая! И что я - жизнерадостная выдумщица-"оторва"! В конце концов, пора взять себя в руки, наказать всех зарвавшихся "интеллигентов", распрямить атрофированные крылья и, уже по-настоящему, начать жить!
Я очнулась в лесу, в непонятном мире, не зная – кто я, где я… И лишь позже поняла, что теперь я – не успешная сорокалетняя бизнес-леди, а юная супруга важного лорда, по какой-то неизвестной мне причине сбежавшая от него. Меня разыскивают, и единственное, что остаётся – это бежать! Бежать подальше! Туда, где я смогу скрыться и спокойно жить, не опасаясь, что в любой момент буду обнаружена и возвращена в золотую клетку…
Шесть лет я прожила с клеймом. Клеймом «неверной», которую пожалели и взяли «с прицепом». Шесть лет меня заставляли благодарить за кусок хлеба и крышу над головой. Я думала, это – расплата за одну-единственную ночь слабости. Но судьба, похоже, решила, что моих страданий мало. Она подкатила к моим ногам на дорогой иномарке и вышла из машины в образе того самого мужчины. Того, чье имя я даже не знала. Того, после кого моя жизнь пошла под откос. И теперь он смотрит на моего сына с таким выражением лица, от которого у меня стынет кровь...
— Эй, ты с ума сошла? С ребенком под колеса кидаться! — его гневный окрик прорезал ночь.
Я подняла на него глаза, залитые слезами, и увидела его лицо. Спустя шесть лет. Оно почти не изменилось.
— Ты... — прошептал он, и гнев в его глазах сменился шоком, а потом медленным, жутким пониманием. Его взгляд скользнул с меня на плачущего Степана. — Сколько ему лет?
Я инстинктивно прижала сына к груди.
— Мой ребенок, — выдохнула я, перекрывая ему все пути.
— Эй, ты с ума сошла? С ребенком под колеса кидаться! — его гневный окрик прорезал ночь.
Я подняла на него глаза, залитые слезами, и увидела его лицо. Спустя шесть лет. Оно почти не изменилось.
— Ты... — прошептал он, и гнев в его глазах сменился шоком, а потом медленным, жутким пониманием. Его взгляд скользнул с меня на плачущего Степана. — Сколько ему лет?
Я инстинктивно прижала сына к груди.
— Мой ребенок, — выдохнула я, перекрывая ему все пути.
Я удачно вышла замуж, и всё у меня складывалось в жизни просто прекрасно. Но потом я узнала, что не могу иметь детей, и боюсь, что меня бросит из-за этого мой богатый и успешный муж. А тут я еще провалилась в другое измерение...
Всех с Новым годом. Спасибо, что были с нами, пока мы с Рифом творили эту историю)).
На день рождения вместо подарка Кира получила «тихий развод за 5 минут». В 45 лет она уже «надоела» мужу. Документы подписали за неё. Она вместе с вещами выброшена в ночной зимний парк, точно сломанная кукла. Никому нет дела до того, увидит ли она рассвет нового дня. Только Холодная Луна решила иначе. Замёрзшая, но всё ещё отчаянно цепляющаяся за жизнь, она встретила того, кто оказался человечнее и благороднее всех, кого считала близкими.
На день рождения вместо подарка Кира получила «тихий развод за 5 минут». В 45 лет она уже «надоела» мужу. Документы подписали за неё. Она вместе с вещами выброшена в ночной зимний парк, точно сломанная кукла. Никому нет дела до того, увидит ли она рассвет нового дня. Только Холодная Луна решила иначе. Замёрзшая, но всё ещё отчаянно цепляющаяся за жизнь, она встретила того, кто оказался человечнее и благороднее всех, кого считала близкими.
- Жена у моего Олежки такая дура! - хмыкнула вычурная блондинка в шезлонге рядом. - Ты прикинь, на прошлых выходных мы летали на Красную Поляну, а она думает, что он тосковал на форуме в Омске!
Олежек.
Имя распространённое, конечно.
Но вот форум в Омске — уже опасно точное совпадение.
Светлана сидела в шезлонге и слушала, чувствуя, как мир вокруг начинает рассыпаться.
Господи, неужели эта дура она?! Неужели это ее муж кувыркался с силиконовой куклой на курорте, пока она настирывала шторы и наглаживала постельное?!
Она пришла в SPA просто отдохнуть, перевести дух…
Но вышла оттуда уже другой женщиной — с осознанием, что её брак держится на иллюзиях, а доверие давно растоптали.
Именно в этот момент в ней что-то сломалось - и что-то родилось заново.
Олежек.
Имя распространённое, конечно.
Но вот форум в Омске — уже опасно точное совпадение.
Светлана сидела в шезлонге и слушала, чувствуя, как мир вокруг начинает рассыпаться.
Господи, неужели эта дура она?! Неужели это ее муж кувыркался с силиконовой куклой на курорте, пока она настирывала шторы и наглаживала постельное?!
Она пришла в SPA просто отдохнуть, перевести дух…
Но вышла оттуда уже другой женщиной — с осознанием, что её брак держится на иллюзиях, а доверие давно растоптали.
Именно в этот момент в ней что-то сломалось - и что-то родилось заново.
– Ее зовут Анжела. Ей двадцать семь. Мы вместе… – делает паузу, – достаточно, чтобы понять.
– Младше дочерей, – киваю. – Достаточно, чтобы понять что?
– Что у меня ещё есть право на счастье, – он произносит «право» так, будто подписывает распоряжение. – На чувства. Я устал жить в режиме… – ищет слово, – рутины.
__
Муж устроил шикарный праздник в честь нашей жемчужной свадьбы, и после его завершения объявил мне, что уходит к молодой любовнице.
– Младше дочерей, – киваю. – Достаточно, чтобы понять что?
– Что у меня ещё есть право на счастье, – он произносит «право» так, будто подписывает распоряжение. – На чувства. Я устал жить в режиме… – ищет слово, – рутины.
__
Муж устроил шикарный праздник в честь нашей жемчужной свадьбы, и после его завершения объявил мне, что уходит к молодой любовнице.
– Ой, доктор, у меня тут что-то болит, - приторный женский голос заставляет меня остановиться у двери кабинета мужа.
– Сейчас посмотрим, что у тебя там болит, - отвечает сиплый голос Валеры.
– Ты, кстати, уже поговорил с женой? Когда вы разводитесь? И я хочу в доме вашем жить. Дом нам останется, - капризно заявляет девушка.
– Сейчас посмотрим, что у тебя там болит, - отвечает сиплый голос Валеры.
– Ты, кстати, уже поговорил с женой? Когда вы разводитесь? И я хочу в доме вашем жить. Дом нам останется, - капризно заявляет девушка.
Елена думала, что их брак — это крепость. Они прошли через войну, через слёзы, через радости. Их дом с зимним садом был её раем. Пока однажды утром телефонный звонок не разрушил всё.
«Леночка, держись... Твой Виктор вчера на корпоративе... с какой-то молоденькой... Все видели, как они....».
Измена. Публичная, пошлая, с вульгарной девчонкой. И самое страшное — его оправдание: «Лена, я... я ничего не помню, я был пьян...»
Но Елена помнит. Она помнит всё. И видит фотографии, где её генерал, её гордость и честь, позорится в объятиях другой.
Он падает на колени, он клянется, он заваливает её подарками. Но как простить, когда кольцо с сапфиром напоминает лишь о синяке на душе?
«Леночка, держись... Твой Виктор вчера на корпоративе... с какой-то молоденькой... Все видели, как они....».
Измена. Публичная, пошлая, с вульгарной девчонкой. И самое страшное — его оправдание: «Лена, я... я ничего не помню, я был пьян...»
Но Елена помнит. Она помнит всё. И видит фотографии, где её генерал, её гордость и честь, позорится в объятиях другой.
Он падает на колени, он клянется, он заваливает её подарками. Но как простить, когда кольцо с сапфиром напоминает лишь о синяке на душе?
Выберите полку для книги