Книги по тегу «сложные отношения»: ""

Одно сообщение и несколько фотографий с неизвестного номера разрушило мой идеальный мир. На одной из них мой муж целуется с другой женщиной. А на другой - недопустимая близость этих двоих.

Двенадцать лет брака, наш пятилетний сын Миша, дом полная чаша. Всё оказалось иллюзией, блестящей поверхностью, скрывающей пустоту. Но ради нашего сына я должна найти выход, а не действовать на эмоциях.
Поэтому, когда Артем возвращается домой и целует меня, я чувствую только горечь. А когда он говорит, что любит меня и счастлив со мной, я просто киваю, хотя внутри кричу: "Я знаю о твоей измене!"

- Ты изменил мне 11 раз?
- Сколько? Нет! Ты что!
- Меньше?
- Конечно! В смысле я тебе не изменял.
Ловя супруга с расстегнутой ширинкой, когда всё предельно понятно, предполагается кинуться в бой, выплёскивая гнев и обиду на блудливую морду, либо, плача, услышать мольбы о прощении или суровое: «Я тебе не люблю, давно пора было всё рассказать».
А что делает Ира?
Объясняет мужу, что так нельзя, что это не любовь.
Ситуация вдвойне обидная и абсурдная, ведь ей уже приходилось вести похожий разговор с женихом. И даже с родителями. Так что же считается изменой?

Идеальное утро? Точно не драка на арене с полуголым водяным магом. Зато в награду мне достался красивый раб, который меня ненавидит. Осталось объяснить этому ослу, что его враг — не я.

Видео продолжает играть у меня в голове. Снова и снова.
Ее руки на нем.
Его равнодушие.
Я сжимаю телефон так, что экран трещит под пальцами.
Как он мог?
Нет.
Как я могла быть такой слепой?
Все эти месяцы, когда он задерживался. Все эти «совещания», «ужины с клиентами», «неотложные дела».
Я верила.
Верила, когда он говорил, что устал. Верила, когда целовал меня в лоб, как сестру, перед сном. Верила, что мы – семья.
А он...
Он смеялся надо мной. Наверное, рассказывал ей, какая я наивная. Какая глупая.
Я встаю, ноги подкашиваются. В глазах темнеет.
Надо дышать. Надо думать.
Но как?
Как думать, когда весь мой мир – ложь?
И что теперь?
Кричать? Рвать на себе волосы? Бросать ему в лицо эти... эти доказательства?
Или...
Я закрываю глаза.
Больше нет слез. Только пустота.

— Да, я с ней сплю. Это повод врываться ко мне посреди совещания? Мы спокойно обсудим всё дома.
— Спокойно? — прошелестела я. — Дома?..
— Да. Как все нормальные люди!
— Нормальные люди своим жёнам не изменяют! Как у тебя только язык повернулся…
Я осеклась, потому что дверь отворилась, впуская любовницу мужа — Светлану.
— Отчитываешь свою клушу? — хихикнула она. — Ты скоро? Тебя там ждут.
— Выйди! — скомандовал муж. — И за языком следи. Не то я тебе его укорочу!
Светлана обидчиво выпятила губу, но подчинилась.
Муж снова повернулся ко мне и проскрежетал:
— А ты отправляйся домой. Вечером поговорим!
— Мне больше не о чем с тобой говорить, — шепнула я.
Кирилл нахмурился:
— Бросай строить из себя жертву. Ты в этой ситуации виновата не меньше!

– Думаешь вымолить прощение? Нет! Такое не прощают, – говорит твердо. Каждое слово словно сотни отравленных ядом стрел в сердце.

– Ты должна простить меня, – гну свою линию. – Ради наших дочерей, – о том, что я узнал про них чисто случайно, умалчиваю.

– Никогда! – повышает голос. Аппаратура начинает пищать, выдавая аномально высокие сердечные ритмы. – Ты умер для меня в тот момент, когда я узнала правду, – судорожно вдыхает и едва удерживается от всхлипа. – Лучше пусть мои дочери растут без отца и выдумывают о нем легенды, чем узнают какой ты на самом деле.

– Я спас тебе жизнь, – применяю запрещенный прием.
Вспоминаю момент после жуткого ДТП и вдоль позвоночника проступает холодный пот. Если б я случайно не оказался рядом, Юлька не выжила.

– Ты спас свое раздутое эго, – парирует. Зря. Мне приходится в очередной раз напомнить себе какой силы сейчас ей дают препараты.

Я ожидала от своего парня чего угодно, но только не такого подлого предательства! За пару секунд он убил во мне веру в мужчин.
Так я считала до появления в нашем городе загадочного незнакомца. Харизматичный красавец, во взгляде которого можно утонуть. Но ещё глубже можно утонуть в тайнах, которые окружают его тёмным ореолом. Кто он? Откуда? И зачем появился в наших краях?
Но как можно думать о каких-то загадках, когда рядом с ним у меня учащается пульс и сбивается дыхание! А вот зря не думала. Очень зря!

Плашка 18+ появилась на книге в связи с упоминанием алкоголя и курения.

Испуганно вскакиваю на постели, когда Дмитрий хозяйски заходит в спальню.
– Вы… что здесь делаете? Хватит, это не смешно! – натягиваю одеяло выше, прячась от плотоядного взгляда.
– А кто-то смеётся? – холодно отвечает мужчина, снимая пиджак. У меня перехватывает дыхание от страха. – Помнишь обещание? После свадьбы ты принадлежишь мне.
– Я не…
– Раздевайся. Живо.


Дмитрий Павлович Воронов – жестокий, эгоцентричный и опасный бизнесмен, который стал моим свёкром. Ради помощи семье я согласилась выйти за его несносного сыночка, став прикрытием, но не ожидала, что попаду в лапы хищника.
Мне остаётся лишь подчиниться.

Она преподавательница в университете. Она настолько хороша собой, что одни её хотят, а другие ненавидят. Слишком смазливая мордашка. Слишком красивая. Но не многие знают, что за личиной роковой красавицы скрывается несчастная женщина, вынужденная в одиночку справляться с воспитанием больной дочери, погрязшая в, казалось бы, неподъёмных долгах. И именно в тот момент, когда надежды на светлое будущее почти не остаётся, Оксане Семёновне поступает ОЧЕНЬ НЕПРИСТОЙНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ...

— Мам, смотри, — голос Кати доносился как сквозь толщу воды, приглушённый, искажённый нереальностью происходящего. — Это же папа, да?
— Да, — едва слышно выдохнула, наблюдая, как Андрей наклоняется к блондинке и легко целует её в щёку — тем самым жестом, каким ещё несколько дней назад целовал меня перед отъездом в мнимую командировку. Я видела, как его рука на мгновение задержалась на её животе — чужом животе, в котором рос чужой ребёнок. Его ребёнок. Они рассмеялись звонким смехом счастливых людей, довольных своей жизнью. Жизнью, в которой для нас с дочерью не было места.
— Мама! Что происходит? — настойчивый голос дочери ворвался в красную пелену, разрывая кокон ярости, в который я начала погружаться.
— Ничего, солнышко, — мой голос звучал странно, будто принадлежал кому-то другому — механический, бесцветный, как у автоответчика. — Просто... папа вернулся из командировки раньше, чем планировал. Иди в школу, я... я поговорю с ним.