Книги по тегу «сложные отношения»: ""
"— Я купил билеты на джазовый концерт, — сказал он, уже не сдерживая раздражения. — На ту певицу, которую ты обожаешь. Билеты стоили пятнадцать тысяч. Я хотел сделать тебе сюрприз.
Тишина. Он слышал её дыхание.
— Антон… я правда не могу.
— Потому что не хочешь? Или потому что у тебя кто-то есть?
Вопрос повис в воздухе, как нож. Он не планировал его задавать. Он вообще не планировал сцен ревности — считал их уделом слабых и неуверенных. Но сейчас, в эту субботу, с билетами в кармане и обидой, копившейся неделями, он сорвался.
— Что? — голос Олеси стал ледяным.
— Я спрашиваю, — продолжил он, уже не в силах остановиться, — есть у тебя кто-то ещё? Потому что твоё поведение, Олесь, классическое. Ты пропадаешь, ты врёшь про «завалы», ты не приглашаешь меня к себе. Всё это пахнет одним: ты не одна. И я, вероятно, запасной вариант.."
Их роман начинается как сказка: цветы, долгие разговоры и страсть, которая сметает всё на своём пути. Но Олеся скрывает что-то.
Тишина. Он слышал её дыхание.
— Антон… я правда не могу.
— Потому что не хочешь? Или потому что у тебя кто-то есть?
Вопрос повис в воздухе, как нож. Он не планировал его задавать. Он вообще не планировал сцен ревности — считал их уделом слабых и неуверенных. Но сейчас, в эту субботу, с билетами в кармане и обидой, копившейся неделями, он сорвался.
— Что? — голос Олеси стал ледяным.
— Я спрашиваю, — продолжил он, уже не в силах остановиться, — есть у тебя кто-то ещё? Потому что твоё поведение, Олесь, классическое. Ты пропадаешь, ты врёшь про «завалы», ты не приглашаешь меня к себе. Всё это пахнет одним: ты не одна. И я, вероятно, запасной вариант.."
Их роман начинается как сказка: цветы, долгие разговоры и страсть, которая сметает всё на своём пути. Но Олеся скрывает что-то.
- Я хочу развестись, - произнёс муж, не глядя мне в глаза. И сразу, следом: - Даш, только не начинай.
Вот это “не начинай” почему-то взбесило меня сильнее, чем его фраза о разводе. Наверное потому, что начинал как раз он: возвращался поздно, пользовался новым парфюмом. Это он начал класть телефон экраном вниз, стирать сообщения и пренебрежительно говорить: “Опять ты в этом халате?” (Хотя сам тринадцать лет преспокойно уплетал мои котлеты, сидя за столом в домашних растянутых трениках.)
А начинать, получается, нельзя было мне. Ну-ну.
- Разводись, - прозвучало как-то спокойно. Честно говоря, я сама от себя не ожидала.
Юра расслабился и даже плечи опустил, будто я наконец подписала ему отпускной лист.
- Есть только один момент, - без лишних эмоций продолжила я.
- Какой?
- Дочь останется с тобой.
Вот это “не начинай” почему-то взбесило меня сильнее, чем его фраза о разводе. Наверное потому, что начинал как раз он: возвращался поздно, пользовался новым парфюмом. Это он начал класть телефон экраном вниз, стирать сообщения и пренебрежительно говорить: “Опять ты в этом халате?” (Хотя сам тринадцать лет преспокойно уплетал мои котлеты, сидя за столом в домашних растянутых трениках.)
А начинать, получается, нельзя было мне. Ну-ну.
- Разводись, - прозвучало как-то спокойно. Честно говоря, я сама от себя не ожидала.
Юра расслабился и даже плечи опустил, будто я наконец подписала ему отпускной лист.
- Есть только один момент, - без лишних эмоций продолжила я.
- Какой?
- Дочь останется с тобой.
— Пункт семь: никаких чувств, — отрезал он.
— Не проблема, — соврала я, сжимая в кармане изгрызенную ручку.
Моя жизнь стоит ровно двадцать девять рублей — цена пакета, куда поместились все мои вещи. Чтобы вырвать четырнадцатилетнего брата из ада приёмной семьи, мне срочно нужен фиктивный муж и жилплощадь. Роман Дорохов идеален. Бывший следователь по особо тяжким, уволенный за превышение полномочий.
Опасный, непредсказуемый, с однушкой на Васильевском и кулаками, готовыми к бою. Наш контракт рассчитан на год. Я думала, что нашла защитника. Но я оказалась лишь послушной пешкой в его личной игре. Дело моего брата ведёт его заклятый враг, и Роман использует меня, чтобы подобраться к нему и свести старые счёты. Что будет, когда наши правила на холодильнике полетят к чёрту, а суровый экс-капитан решит переступить черту?
— Не проблема, — соврала я, сжимая в кармане изгрызенную ручку.
Моя жизнь стоит ровно двадцать девять рублей — цена пакета, куда поместились все мои вещи. Чтобы вырвать четырнадцатилетнего брата из ада приёмной семьи, мне срочно нужен фиктивный муж и жилплощадь. Роман Дорохов идеален. Бывший следователь по особо тяжким, уволенный за превышение полномочий.
Опасный, непредсказуемый, с однушкой на Васильевском и кулаками, готовыми к бою. Наш контракт рассчитан на год. Я думала, что нашла защитника. Но я оказалась лишь послушной пешкой в его личной игре. Дело моего брата ведёт его заклятый враг, и Роман использует меня, чтобы подобраться к нему и свести старые счёты. Что будет, когда наши правила на холодильнике полетят к чёрту, а суровый экс-капитан решит переступить черту?
Она любила его пятнадцать лет.
С первого дня на пляже в Антибе, когда он посмотрел на неё так, как никто до него. Сквозь её фамилию. Сквозь её миллиарды. Сквозь тихий голос в голове, который шептал: «Ты недостойна настоящей любви».
Он сказал: «Я никогда тебя не брошу». И она поверила. Томаш Новак знает, как пахнет ложь. Бергамотом и страхом. Он носит костюмы «Бриони» и галстуки «Эрмес» и точно знает чего он хочет.
Даже когда мать называла его «польским авантюристом». Даже когда брат умолял: «Посмотри, кто он на самом деле». Даже когда счета в банке таяли, а он всё чаще возвращался затемно и пах чужими духами.
Она закрывала глаза. Потому что страх быть одной оказался сильнее правды.
Она подписывала документы, не читая. Переводила деньги, не спрашивая. Улыбалась на благотворительных вечерах, чувствуя, как внутри что-то медленно умирает.
Мать кричала: «Он разорит тебя!» Брат доказывал: «Он использует тебя!»
А Софи просто хотела, чтобы её оставили в покое.
С первого дня на пляже в Антибе, когда он посмотрел на неё так, как никто до него. Сквозь её фамилию. Сквозь её миллиарды. Сквозь тихий голос в голове, который шептал: «Ты недостойна настоящей любви».
Он сказал: «Я никогда тебя не брошу». И она поверила. Томаш Новак знает, как пахнет ложь. Бергамотом и страхом. Он носит костюмы «Бриони» и галстуки «Эрмес» и точно знает чего он хочет.
Даже когда мать называла его «польским авантюристом». Даже когда брат умолял: «Посмотри, кто он на самом деле». Даже когда счета в банке таяли, а он всё чаще возвращался затемно и пах чужими духами.
Она закрывала глаза. Потому что страх быть одной оказался сильнее правды.
Она подписывала документы, не читая. Переводила деньги, не спрашивая. Улыбалась на благотворительных вечерах, чувствуя, как внутри что-то медленно умирает.
Мать кричала: «Он разорит тебя!» Брат доказывал: «Он использует тебя!»
А Софи просто хотела, чтобы её оставили в покое.
В королевстве назревает скандал — непокорные жены и дочери внезапно исчезают из домов и замков, а после присылают стряпчего с бумагами на выплату содержания или даже развод! Мужья и отцы в панике! Короля завалили жалобами, так что монарх вынужден провести расследование, а заодно — прижать одну слишком наглую графиню.
Только герцог Норфолк не видит в ситуации ничего ужасного. Он плетет собственную паутину, дожидаясь, пока глупые мушки угодят в нее…
Только герцог Норфолк не видит в ситуации ничего ужасного. Он плетет собственную паутину, дожидаясь, пока глупые мушки угодят в нее…
Я не плакала о нём пять лет. А сегодня — плачу. Потому что он пришёл не один.
— Привет, Наташ. Давно не виделись.
Он говорит это так, будто мы расстались вчера. Будто он не разбил мне сердце, не женился на молодой, не заставил наши двадцать лет брака казаться ошибкой.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит он, и я слышу это «хорошо» как приговор. Ты выглядишь хорошо… для своего возраста.
— А ты не изменился, — отвечаю я. Потому что это правда. Он всё так же красив, уверен, опасен. И всё так же заставляет моё сердце биться быстрее, хотя я поклялась, что он мёртв для меня.
— Чего ты хочешь, Дима?
— Того же, что и пять лет назад. Чтобы ты перестала убегать.
Он приближается. Смотрит так, будто мы не чужие. Будто у него нет молодой жены, а у меня — разбитого сердца.
Почему он не уходит?
Почему я не могу сделать шаг назад?
— Привет, Наташ. Давно не виделись.
Он говорит это так, будто мы расстались вчера. Будто он не разбил мне сердце, не женился на молодой, не заставил наши двадцать лет брака казаться ошибкой.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит он, и я слышу это «хорошо» как приговор. Ты выглядишь хорошо… для своего возраста.
— А ты не изменился, — отвечаю я. Потому что это правда. Он всё так же красив, уверен, опасен. И всё так же заставляет моё сердце биться быстрее, хотя я поклялась, что он мёртв для меня.
— Чего ты хочешь, Дима?
— Того же, что и пять лет назад. Чтобы ты перестала убегать.
Он приближается. Смотрит так, будто мы не чужие. Будто у него нет молодой жены, а у меня — разбитого сердца.
Почему он не уходит?
Почему я не могу сделать шаг назад?
— Пожалуйста, — мой голос ломается. — Уйдите. Сейчас.
Но я не делаю шага в сторону. Я стою, прижатая к стене.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спрашивает он, и в его хрипоте слышится вызов.
Я молчу. Молчание — самый громкий ответ.
Он наклоняется. Его губы в двух сантиметрах от моих. Я чувствую тепло, смешанное с табачной горечью. Моя голова идет кругом. Внутри все кричит: «Да! Целуй!» — но страх скручивает внутренности узлом.
Но я не делаю шага в сторону. Я стою, прижатая к стене.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спрашивает он, и в его хрипоте слышится вызов.
Я молчу. Молчание — самый громкий ответ.
Он наклоняется. Его губы в двух сантиметрах от моих. Я чувствую тепло, смешанное с табачной горечью. Моя голова идет кругом. Внутри все кричит: «Да! Целуй!» — но страх скручивает внутренности узлом.
Я переехала в элитный ЖК, чтобы начать жизнь заново.
Но вместо спокойствия получила соседа сверху — грубого, горячего и слишком красивого.
Артём Волков привык командовать всеми. Особенно женщинами.
А я слишком ненавижу таких мужчин, чтобы влюбиться.
Проблема в том, что наши ссоры всё чаще заканчиваются не ненавистью…
А поцелуями.
Но вместо спокойствия получила соседа сверху — грубого, горячего и слишком красивого.
Артём Волков привык командовать всеми. Особенно женщинами.
А я слишком ненавижу таких мужчин, чтобы влюбиться.
Проблема в том, что наши ссоры всё чаще заканчиваются не ненавистью…
А поцелуями.
Лариса приехала в Малые Сосны отрабатывать злосчастное распределение. Макар дал себе слово не привязываться к тем, кто точно скоро уедет. Но у лета свои законы. Август – время звездопадов, сенокоса и обещаний. А ещё именно в августе надо делать самый важный выбор в жизни.
У меня была чудесная семья. Заботливый любящий муж, прекрасный сын и всё казалось было хорошо, но случайная встреча перевернула мою жизнь с ног на голову.
В город вернулся он…
Тимур… Когда-то я как одержимая любила его, сгорала от страсти в его объятиях.
Вернувшись, он разрушил мою жизнь.
Или это сделала я сама?
Это история о страсти, которая разрушает. О выборе, после которого не бывает «как раньше». И о любви, которая способна простить и исцелить.
В город вернулся он…
Тимур… Когда-то я как одержимая любила его, сгорала от страсти в его объятиях.
Вернувшись, он разрушил мою жизнь.
Или это сделала я сама?
Это история о страсти, которая разрушает. О выборе, после которого не бывает «как раньше». И о любви, которая способна простить и исцелить.
Выберите полку для книги