Книги по тегу «страсть»: ""
Я украла корону у самого Короля. Ускользнула прямо из-под его носа. Но как же я ошибалась, когда подумала, что меня не поймают. Король нашел меня и теперь требует предать свою семью взамен на собственную жизнь. Теперь я личная Воровка Его Величества.
Рина Столхейн не искала проблем. Она просто хотела работать. Но капитан Эрнер Бёрн решил, что она должна подчиняться — как женщины на его родине.
Она не подчинилась.
Теперь между ними война: взглядами, словами, прикосновениями. Он давит властью. Она отвечает дерзостью. Но чем острее конфликт, тем сильнее притяжение. И однажды грань между «не подходи» и «не останавливайся» исчезает навсегда.
Она не подчинилась.
Теперь между ними война: взглядами, словами, прикосновениями. Он давит властью. Она отвечает дерзостью. Но чем острее конфликт, тем сильнее притяжение. И однажды грань между «не подходи» и «не останавливайся» исчезает навсегда.
Муж сказал, что с ней скучно.
После развода Света уезжает в Турцию, чтобы просто выдохнуть и начать жить заново. Но вместо спокойного отпуска её ждёт встреча с Керемом, мужчиной, который слишком хорошо знает, как заставить женщину поверить в сказку.
Роскошь, внимание, страсть, обещания новой жизни… И ловушка, из которой не так просто выбраться.
После развода Света уезжает в Турцию, чтобы просто выдохнуть и начать жить заново. Но вместо спокойного отпуска её ждёт встреча с Керемом, мужчиной, который слишком хорошо знает, как заставить женщину поверить в сказку.
Роскошь, внимание, страсть, обещания новой жизни… И ловушка, из которой не так просто выбраться.
Конец света все же наступил. Чудовищный вирус уничтожил большую часть человечества, обратив ее в кронинбергских монстров. В противовес некоторые выжившие получили куда более безобидные и полезные мутации — способности. Их обладателей тоже немало боялись. По возможности, уничтожали. Вдруг те начнут мутировать дальше?
Остатки человечества работают над выведением вакцины, а Цера — телепатка, пытается узнать о наработках соседей. Проникновение на базу обычных людей не проходит незамеченным. Телепатку хотят выкинуть на улицу, в качестве ночного перекуса для монстров, но дело спасает глава тренированных партизанов — Нолан. Мужчина с одним изъяном, на котором Цере приходится сыграть во имя спасения своей жизни и исполнения миссии.
Остатки человечества работают над выведением вакцины, а Цера — телепатка, пытается узнать о наработках соседей. Проникновение на базу обычных людей не проходит незамеченным. Телепатку хотят выкинуть на улицу, в качестве ночного перекуса для монстров, но дело спасает глава тренированных партизанов — Нолан. Мужчина с одним изъяном, на котором Цере приходится сыграть во имя спасения своей жизни и исполнения миссии.
— У тебя очень красивая спина, — свекор ведет пальцами вдоль позвоночника, а я вся покрываюсь мурашками.
— Да что вы… Обычная… — этот мужчина сводит меня с ума.
— Я же врач, ты можешь мне довериться. Ты очень напряжена. Будешь ходить ко мне на мануальную терапию, — его голос низкий, чуть хрипловатый.
Раздеваться перед ним… снова.
— Я… а может?
— Расслабься, тебе понравится.
— Да что вы… Обычная… — этот мужчина сводит меня с ума.
— Я же врач, ты можешь мне довериться. Ты очень напряжена. Будешь ходить ко мне на мануальную терапию, — его голос низкий, чуть хрипловатый.
Раздеваться перед ним… снова.
— Я… а может?
— Расслабься, тебе понравится.
Муж выгнал меня. и я думала, что это конец.
Но неожиданно перенеслась на звездный крейсер к двум горячим мужчинам, которые говорят, что я сосуд и должна родить им детей.
Я плакала и умоляла отпустить. Но мое тело не слушало меня. С каждым их взглядом. С каждым прикосновением.
Но что, если сосуд станет их наваждением?
Но неожиданно перенеслась на звездный крейсер к двум горячим мужчинам, которые говорят, что я сосуд и должна родить им детей.
Я плакала и умоляла отпустить. Но мое тело не слушало меня. С каждым их взглядом. С каждым прикосновением.
Но что, если сосуд станет их наваждением?
В моём личном мире было всё, кроме того самого, что люди зовут жизнью. Мир обрушился на меня чужой реальностью и осколки впились осознанием в самое сердце. Что это? Любовь?
Точно не знаю, но впервые за десять лет сердце так гулко стучит…
Точно не знаю, но впервые за десять лет сердце так гулко стучит…
Она должна была уйти. Задёрнуть штору. Забыть.
Вместо этого осталась. Стояла в ночной рубашке, без лифчика, с жирным кремом на лице, с целлюлитом и растяжками.
Она не видела лица, только плечи — широкие, с резкими линиями мышц. Он не шевелился.
И он смотрел.
Он поднял руку. Не помахал — просто поднял ладонь, как будто проверял, видит ли она.
Даша не ответила.
Но сердце ударило так, что заныли рёбра.
Посмотрим, — подумала Даша. — Посмотрим, кто из нас двоих боится.
Вместо этого осталась. Стояла в ночной рубашке, без лифчика, с жирным кремом на лице, с целлюлитом и растяжками.
Она не видела лица, только плечи — широкие, с резкими линиями мышц. Он не шевелился.
И он смотрел.
Он поднял руку. Не помахал — просто поднял ладонь, как будто проверял, видит ли она.
Даша не ответила.
Но сердце ударило так, что заныли рёбра.
Посмотрим, — подумала Даша. — Посмотрим, кто из нас двоих боится.
Я заметил её ещё на остановке — мокрую, дрожащую, но с таким огнём в глазах, что захотелось прижечь. Она отказалась садиться в мою машину. А потом ворвалась в мой дом.
Она думает, что я хам. Называет меня ледяным истуканом. Строит из себя неприступную. Но я вижу, как она смотрит. Как кусает губы. Как её дыхание сбивается, когда я подхожу слишком близко.
Я не привык ждать. Не привык уговаривать.
Той ночью под дождём я взял то, что она мне отдала — без слов, но всем телом. А утром она сбежала, как испуганная кошка.
Глупая.
Она не знает, что я уже решил. Она будет моей. Хочет она этого или нет.
Но… кажется, хочет. Ещё как.
Она думает, что я хам. Называет меня ледяным истуканом. Строит из себя неприступную. Но я вижу, как она смотрит. Как кусает губы. Как её дыхание сбивается, когда я подхожу слишком близко.
Я не привык ждать. Не привык уговаривать.
Той ночью под дождём я взял то, что она мне отдала — без слов, но всем телом. А утром она сбежала, как испуганная кошка.
Глупая.
Она не знает, что я уже решил. Она будет моей. Хочет она этого или нет.
Но… кажется, хочет. Ещё как.
– Ты ведь приехала в эту горячую баньку расслабиться, верно? – спросил свёкор бывшего, надвигаясь. – Тогда позволь нам помочь тебе…
– Обещаем, тебе понравится наш подход, – порочно добавил его друг, подходя с другой стороны.
Я хотела отдохнуть на даче и попариться в баньке, когда вдруг ворвались двое мужчин, от взглядов которых бросает в жар больше, чем от жара в печи. Мне бы сбежать, но смогу ли, если тело под их напором перестаёт слушаться?
– Обещаем, тебе понравится наш подход, – порочно добавил его друг, подходя с другой стороны.
Я хотела отдохнуть на даче и попариться в баньке, когда вдруг ворвались двое мужчин, от взглядов которых бросает в жар больше, чем от жара в печи. Мне бы сбежать, но смогу ли, если тело под их напором перестаёт слушаться?
Выберите полку для книги