Подборка книг по тегу: "тайны прошлого"
Я познакомилась с мужчиной на вечеринке в честь Дня всех влюблённых и провела с ним ночь… А он оказался моим новым партнером по бизнесу. Теперь Александр не даёт мне прохода, но я не ищу серьезных отношений. Я сильная, независимая, у меня взрослая дочь и… почему мне кажется, что мы уже встречались раньше?
— Девочка просит в подарок папу.
— Артем, ты чего застыл? Ха-ха! Ну, усыновишь ребенка. Станешь папой! Хорошо же!
Я думал, что вытащу пожелание из ящика посланий Деду Морозу, который установили в центре города, куплю кому-нибудь велосипед и получу плюс в карму.
Но мне не смешно. Девочка просит папу. А имя и адрес совпадают с местом проживания моей бывшей.
— Артем, ты чего застыл? Ха-ха! Ну, усыновишь ребенка. Станешь папой! Хорошо же!
Я думал, что вытащу пожелание из ящика посланий Деду Морозу, который установили в центре города, куплю кому-нибудь велосипед и получу плюс в карму.
Но мне не смешно. Девочка просит папу. А имя и адрес совпадают с местом проживания моей бывшей.
— Это правда, что у вас есть ребенок? — выкрикивает кто-то из толпы журналистов.
— Конечно, нет, — чеканю недовольно.
— Мы достали фотографии вашего ребенка, — неожиданно говорит журналистка. — Его зовут Рома, ему четыре года и он, насколько нам известно, живет впроголодь, пока вы обещаете нам золотые горы.
Мне показывают фотографию. Обычную вроде бы. Просто ребенок. Темные волосы, милое личико и грустные глаза. Но пробирает меня не это. То, что он похож на меня в детстве. Как две капли.
— Вы и дальше будете его скрывать? — допытывается журналистка, но я ее больше не слышу.
Ухожу. Пробираюсь сквозь толпу к машине и уже в салоне отдаю приказ помощнику:
— Полина Рогова. Найди, узнай про ребенка. Если есть — организуй тест ДНК. Без шумихи. Так, чтобы она не знала.
— Конечно, нет, — чеканю недовольно.
— Мы достали фотографии вашего ребенка, — неожиданно говорит журналистка. — Его зовут Рома, ему четыре года и он, насколько нам известно, живет впроголодь, пока вы обещаете нам золотые горы.
Мне показывают фотографию. Обычную вроде бы. Просто ребенок. Темные волосы, милое личико и грустные глаза. Но пробирает меня не это. То, что он похож на меня в детстве. Как две капли.
— Вы и дальше будете его скрывать? — допытывается журналистка, но я ее больше не слышу.
Ухожу. Пробираюсь сквозь толпу к машине и уже в салоне отдаю приказ помощнику:
— Полина Рогова. Найди, узнай про ребенка. Если есть — организуй тест ДНК. Без шумихи. Так, чтобы она не знала.
— С сегодняшнего дня ты больше не моя женщина, Катя. Я задолжал Самиру и единственный способ рассчитаться… ты.
— Как это — я? Я ведь не вещь, которую можно… — начинаю быстро объяснять.
— Хватит, — обрывает меня Камил, и в его голосе столько злости, что я вздрагиваю. — Ты не из этих краев и не понимаешь, как здесь все устроено.
Я действительно замолкаю. Вряд ли потому что он сказал, скорее потому что в комнате их сейчас двое. А я одна. И я совершенно не знаю, чего можно от них ожидать.
— Вижу, ты ничего не рассказал своей женщине, — усмехается Самир, до этого сидящий на диване. — Ты мне понравилась, — говорит он. — И по нашим традициям я могу тебя забрать.
Мой жених продал меня другому и единственный, кто может мне помочь — тот, кто ненавидит меня всем сердцем, потому что считает, что я предпочла его другому.
— Как это — я? Я ведь не вещь, которую можно… — начинаю быстро объяснять.
— Хватит, — обрывает меня Камил, и в его голосе столько злости, что я вздрагиваю. — Ты не из этих краев и не понимаешь, как здесь все устроено.
Я действительно замолкаю. Вряд ли потому что он сказал, скорее потому что в комнате их сейчас двое. А я одна. И я совершенно не знаю, чего можно от них ожидать.
— Вижу, ты ничего не рассказал своей женщине, — усмехается Самир, до этого сидящий на диване. — Ты мне понравилась, — говорит он. — И по нашим традициям я могу тебя забрать.
Мой жених продал меня другому и единственный, кто может мне помочь — тот, кто ненавидит меня всем сердцем, потому что считает, что я предпочла его другому.
— У твоей семьи есть долг передо мной и нет средств, чтобы вернуть мне его, поэтому в качестве оплаты я заберу тебя, — слышу холодный голос.
Поворачиваю голову в сторону говорящего. Клименко Кирилл, друг моей семьи.
— Как… Как это понимать? — голос словно разом осип. Я смотрю на родных мне людей, они все отводят взгляд.
— Теперь ты принадлежишь ему…
Он друг семьи, а теперь человек, которому я отдана в уплату долга…
Поворачиваю голову в сторону говорящего. Клименко Кирилл, друг моей семьи.
— Как… Как это понимать? — голос словно разом осип. Я смотрю на родных мне людей, они все отводят взгляд.
— Теперь ты принадлежишь ему…
Он друг семьи, а теперь человек, которому я отдана в уплату долга…
— Жизнь матери всегда в приоритете, но учитывая вашу ситуацию…
Голос главврача проходит по телу электрическим разрядом, возвращая в реальность. Тяжелый выбор. Мучительный и невозможный. Но я обязан его сделать. Прямо сейчас.
— Спасайте ребенка, — хриплю, глядя на тонкие пальцы девушки.
— Уверены?
Прикрываю глаза. Этот ребенок — единственный наследник. Брата больше нет. Я бесплоден. Другого шанса не будет…
— Уверен. Наследник главнее всего.
— А девушка?
— Мне все равно, что с ней будет, — холодно и безэмоционально отвечаю я, разворачиваюсь и иду к выходу. Нет я не чудовище, но и не святой. Она виновата в смерти брата. Она погубила его. Пощады от меня не будет.
Голос главврача проходит по телу электрическим разрядом, возвращая в реальность. Тяжелый выбор. Мучительный и невозможный. Но я обязан его сделать. Прямо сейчас.
— Спасайте ребенка, — хриплю, глядя на тонкие пальцы девушки.
— Уверены?
Прикрываю глаза. Этот ребенок — единственный наследник. Брата больше нет. Я бесплоден. Другого шанса не будет…
— Уверен. Наследник главнее всего.
— А девушка?
— Мне все равно, что с ней будет, — холодно и безэмоционально отвечаю я, разворачиваюсь и иду к выходу. Нет я не чудовище, но и не святой. Она виновата в смерти брата. Она погубила его. Пощады от меня не будет.
— Простите, но я вас не знаю.
— Заканчивай спектакль, Агата, — мужчина явно злится. — Мне не зашло. Собирайся, мы едем домой.
— Я никуда с вами не поеду, — сжимаюсь от страха и качаю головой.
— Поедешь! — шипит предостерегающе. — И будешь сидеть под замком, пока я не решу, что с тобой делать!
— Вы пугаете меня.
— Да я бы тебя задушил собственными руками, если бы не дочь.
— Какая дочь?
— Твоя!
— У меня есть дочь? — внутри все обрывается.
— Хватит! Мое терпение лопнуло, — строго чеканит незнакомец. — Жду в машине. Не придешь — ребенка больше не увидишь!
Я проснулась в больнице и не вспомнила даже своего имени. Но появился мужчина, утверждающий, что я его сбежавшая жена. А дома ждет маленькая дочка. Не чувствую себя частью этой семьи, но доказательства говорят об обратном. Где найти правду, если память отказывается возвращаться?
— Заканчивай спектакль, Агата, — мужчина явно злится. — Мне не зашло. Собирайся, мы едем домой.
— Я никуда с вами не поеду, — сжимаюсь от страха и качаю головой.
— Поедешь! — шипит предостерегающе. — И будешь сидеть под замком, пока я не решу, что с тобой делать!
— Вы пугаете меня.
— Да я бы тебя задушил собственными руками, если бы не дочь.
— Какая дочь?
— Твоя!
— У меня есть дочь? — внутри все обрывается.
— Хватит! Мое терпение лопнуло, — строго чеканит незнакомец. — Жду в машине. Не придешь — ребенка больше не увидишь!
Я проснулась в больнице и не вспомнила даже своего имени. Но появился мужчина, утверждающий, что я его сбежавшая жена. А дома ждет маленькая дочка. Не чувствую себя частью этой семьи, но доказательства говорят об обратном. Где найти правду, если память отказывается возвращаться?
Его слово — закон. Его ночной клуб — крепость, где не существует запретов. Я вошла сюда, спасаясь от прошлого, но не знала, что цена за спасение будет слишком высокой, а двери за спиной захлопнутся навсегда.
***
Мир вокруг меня сужается, до размеров приватной комнаты и окрашивается в тяжелый бордовый оттенок. Я лежу на груди у мужчины, мое сердце почти остановилось, а вот его продолжает биться ровно и четко. Кожей чувствую каждый удар, каждый толчок...
Такие механизмы, как Пашаев, не дают сбоев.
«Тик-так, тик-так» — почему-то звучит в голове. Легкое дуновение ветра, касается моих волос и запускает мурашки по всему телу, и мне кажется, что я на свободе, меня отпустили.
Только это не так... Осознание накрывает, когда я понимаю, что это не ветер, это дыхание. Пашаев словно хищник принюхивается к добыче и решает, как поступить дальше.
- Ты будешь танцевать, — шепчет на ушко. - Как бы ни старалась, будешь. Только танцевать и столько, сколько я попрошу.
***
Мир вокруг меня сужается, до размеров приватной комнаты и окрашивается в тяжелый бордовый оттенок. Я лежу на груди у мужчины, мое сердце почти остановилось, а вот его продолжает биться ровно и четко. Кожей чувствую каждый удар, каждый толчок...
Такие механизмы, как Пашаев, не дают сбоев.
«Тик-так, тик-так» — почему-то звучит в голове. Легкое дуновение ветра, касается моих волос и запускает мурашки по всему телу, и мне кажется, что я на свободе, меня отпустили.
Только это не так... Осознание накрывает, когда я понимаю, что это не ветер, это дыхание. Пашаев словно хищник принюхивается к добыче и решает, как поступить дальше.
- Ты будешь танцевать, — шепчет на ушко. - Как бы ни старалась, будешь. Только танцевать и столько, сколько я попрошу.
— Дядя, вы не видели кота?
— Рыжего!
— Он потерялся!
Два маленьких урагана налетают на меня в загородном отеле, куда я приехал с женой по делам бизнеса и заодно отметить Новый год.
Мальчик и девочка. Светленькие. Озорные.
Кого-то они мне напоминают...
— Не видел никакого кота.
Хмурюсь. Странно это, что такие маленькие дети без присмотра. Мне должно быть плевать, но я почему-то спрашиваю:
— А вы почему одни по отелю бегаете? Где ваши родители?
Мальчик грустно вздыхает:
— Мама занята, а папы нету...
— Папа... он нас бросил, — жалобно говорит девочка.
— Так, пойдемте искать вашу маму.
Что за черт? Почему я так переживаю за чужих детей?
И за кота. И за то, что у них нет папы, а мама оставила одних...
— Ника! Ник! Вы куда ушли?
Я слышу знакомый голос, и сердце сбоит.
Это она. Моя бывшая. Злата.
Когда-то работала на меня, а теперь у нее двое детей, у которых… нет папы.
— Гордей?!
— Ты ничего не хочешь мне объяснить, Злата?
— Рыжего!
— Он потерялся!
Два маленьких урагана налетают на меня в загородном отеле, куда я приехал с женой по делам бизнеса и заодно отметить Новый год.
Мальчик и девочка. Светленькие. Озорные.
Кого-то они мне напоминают...
— Не видел никакого кота.
Хмурюсь. Странно это, что такие маленькие дети без присмотра. Мне должно быть плевать, но я почему-то спрашиваю:
— А вы почему одни по отелю бегаете? Где ваши родители?
Мальчик грустно вздыхает:
— Мама занята, а папы нету...
— Папа... он нас бросил, — жалобно говорит девочка.
— Так, пойдемте искать вашу маму.
Что за черт? Почему я так переживаю за чужих детей?
И за кота. И за то, что у них нет папы, а мама оставила одних...
— Ника! Ник! Вы куда ушли?
Я слышу знакомый голос, и сердце сбоит.
Это она. Моя бывшая. Злата.
Когда-то работала на меня, а теперь у нее двое детей, у которых… нет папы.
— Гордей?!
— Ты ничего не хочешь мне объяснить, Злата?
Поверить не могу, что эта рыжеволосая милаха с самыми красивыми глазами, которые я видел; действительно проделывала все те жуткие вещи, о которых все в моей новой группе говорят. Но дыма без огня не бывает, а девчонка держится ото всех особняком и явно скрывает что-то мрачное.
У меня тоже есть свои тайны. Я привык уважать чужие. Но с ней почему-то это не работает. С ней вообще всё сыпется, сам себя не узнаю.
У неё на лице читается: «не подходи, убью», но когда меня останавливали трудности?
У меня тоже есть свои тайны. Я привык уважать чужие. Но с ней почему-то это не работает. С ней вообще всё сыпется, сам себя не узнаю.
У неё на лице читается: «не подходи, убью», но когда меня останавливали трудности?
Выберите полку для книги