Книги по тегу «элементы бдсм»: ""
— Поднимите рубашку, — сказал он.
Она вжалась в подушки. — Что?
— Мне нужно оценить состояние гематом на ребрах. Визуально и пальпаторно. Это – стандартная процедура. — В его голосе не было ни намёка на смущение или что-то иное, кроме профессионального интереса. Он ждал.
Её лицо залила волна жара — не стыда, а оглушающего, животного унижения. Оно поднялось из глубины живота, сжало горло горячим, непроглоченным комом, перекрыло воздух. Протестовать? Мысль мелькнула и рассыпалась, как щепка о бетон. Какими словами? Каким правом? Она лежала в его кровати, закутанная в его ткань, сломанная его машиной. Её тело, её уязвимость, её страх — всё было выставлено на холодный свет этого безликого пространства и взвешено. Она была не пациенткой. Она была объектом. Объектом его профессионального внимания и безусловной власти.
Она вжалась в подушки. — Что?
— Мне нужно оценить состояние гематом на ребрах. Визуально и пальпаторно. Это – стандартная процедура. — В его голосе не было ни намёка на смущение или что-то иное, кроме профессионального интереса. Он ждал.
Её лицо залила волна жара — не стыда, а оглушающего, животного унижения. Оно поднялось из глубины живота, сжало горло горячим, непроглоченным комом, перекрыло воздух. Протестовать? Мысль мелькнула и рассыпалась, как щепка о бетон. Какими словами? Каким правом? Она лежала в его кровати, закутанная в его ткань, сломанная его машиной. Её тело, её уязвимость, её страх — всё было выставлено на холодный свет этого безликого пространства и взвешено. Она была не пациенткой. Она была объектом. Объектом его профессионального внимания и безусловной власти.
Три года тишины, три года свободы — под чужим именем, в городе, где нет Альфы и законов крови. Но прошлое не отпускает. Лиам — новый Альфа не просто вернул её — он поставил перед выбором, где нет правильного ответа. В мире, где сила решает всё, а слабость карается, им предстоит пройти через унижение, опасность и тёмные тайны стаи оборотней. Можно ли выжить, ненавидя того, кто держит твою жизнь в своих руках? И что родится на стыке ярости и вынужденной близости — разрушение или нечто большее?
«Племя Древних» — тематический лагерь, где практикуется круглосуточный бондаж, куда каждые выходные любили приезжать лучшие подруги Кэти и Сара.
Изюминка лагеря — чернокожие парни, играющие роль аборигенов, и ролевой процесс, в ходе которого девушек в образе туристок похищает племя аборигенов и делает своими секс-рабынями.
Подругам очень нравился этот сюжет, и они были готовы играть в него снова и снова.
Но в этот раз поездка Кэти и Сары в тематический бондаж-лагерь окажется для них последней...🔥☠️
Изюминка лагеря — чернокожие парни, играющие роль аборигенов, и ролевой процесс, в ходе которого девушек в образе туристок похищает племя аборигенов и делает своими секс-рабынями.
Подругам очень нравился этот сюжет, и они были готовы играть в него снова и снова.
Но в этот раз поездка Кэти и Сары в тематический бондаж-лагерь окажется для них последней...🔥☠️
Пошатываясь иду в свой номер, сбрасываю одежду и залезаю под одеяло. Как здесь тепло. Я не сразу понимаю, что в кровати я не одна. Мужская рука по-хозяйски ложится на мою грудь.
— Вот это сюрприз, да это же мой размерчик, — раздается басом прямо над моим ухом.
— Что вы здесь делаете? — лепечу я заплетающимся голосом.
— Спал, пока не появилась ты.
— А почему вы спите в моей постели?
— Вообще-то, это моя постель, — его руки уже лапают меня вовсю и я пытаюсь сопротивляться.
Черт, неужели я ошиблась номером?
— Оставьте меня в покое, что вы делаете?
— Разве можно оставить в покое такую горячую малышку, иди к папочке.
— Нет, прошу вас, не надо.
— Почему? Это же ты запрыгнула голая в мою кровать.
— Вот это сюрприз, да это же мой размерчик, — раздается басом прямо над моим ухом.
— Что вы здесь делаете? — лепечу я заплетающимся голосом.
— Спал, пока не появилась ты.
— А почему вы спите в моей постели?
— Вообще-то, это моя постель, — его руки уже лапают меня вовсю и я пытаюсь сопротивляться.
Черт, неужели я ошиблась номером?
— Оставьте меня в покое, что вы делаете?
— Разве можно оставить в покое такую горячую малышку, иди к папочке.
— Нет, прошу вас, не надо.
— Почему? Это же ты запрыгнула голая в мою кровать.
Что остается, когда исчезает свет? Звук дыхания. Шорох шагов по ковру. Горячий шепот у уха и обещание: «Просто скажи "стоп"».
Он предложил ей игру в темноте, где главное — не видеть, а чувствовать. Сосредоточиться только на голосе, на прикосновениях, на собственных желаниях, которые в кромешной тьме звучат громче любого слова. Но любая игра имеет правила. А любое правило — свой предел.
Он предложил ей игру в темноте, где главное — не видеть, а чувствовать. Сосредоточиться только на голосе, на прикосновениях, на собственных желаниях, которые в кромешной тьме звучат громче любого слова. Но любая игра имеет правила. А любое правило — свой предел.
Я — пленница эльфийского принца.
Он допрашивает не разум — он ломает тело.
Лес повинуется ему.
Моя ненависть — единственное оружие.
Но чем сильнее он давит, тем опаснее становится притяжение.
А между пыткой и желанием грань слишком тонка.
Он допрашивает не разум — он ломает тело.
Лес повинуется ему.
Моя ненависть — единственное оружие.
Но чем сильнее он давит, тем опаснее становится притяжение.
А между пыткой и желанием грань слишком тонка.
Добро пожаловать в клуб "Бархатная ночь", где стираются границы приличия с каждым новым поворотом сюжета, а желания обретают плоть.
— Ты действительно готова переступить черту? — его голос дрожал от напряжения, пальцы сжимали её запястье.
— А если скажу «нет»? — она выдохнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Тогда дверь за тобой захлопнется навсегда. Но ты ведь хочешь узнать, что скрывается по ту сторону…
— Ты действительно готова переступить черту? — его голос дрожал от напряжения, пальцы сжимали её запястье.
— А если скажу «нет»? — она выдохнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Тогда дверь за тобой захлопнется навсегда. Но ты ведь хочешь узнать, что скрывается по ту сторону…
— Ты понимаешь, почему ты здесь? — спросил Максим.
Я сглотнула.
Я понимала. Конечно, понимала. В их мире не дают второй шанс бесплатно.
— Да, — сказала я. — Я ошиблась.
— Ошибка — это когда ты пролила кофе на документы, — спокойно ответил он. — А ты открыла дверь туда, куда не надо. И ты это знаешь.
Мои пальцы дрожали. Я спрятала руки за спину, но это не помогло.
— Я могу исправить, — сказала я быстро. — Я могу отработать. Я…
Максим поднял ладонь.
— До рассвета, — сказал Максим. — Ты выполняешь наши приказы.
Я сглотнула.
Я понимала. Конечно, понимала. В их мире не дают второй шанс бесплатно.
— Да, — сказала я. — Я ошиблась.
— Ошибка — это когда ты пролила кофе на документы, — спокойно ответил он. — А ты открыла дверь туда, куда не надо. И ты это знаешь.
Мои пальцы дрожали. Я спрятала руки за спину, но это не помогло.
— Я могу исправить, — сказала я быстро. — Я могу отработать. Я…
Максим поднял ладонь.
— До рассвета, — сказал Максим. — Ты выполняешь наши приказы.
Меня продали за долги отца.
Человеку, чье имя произносят шепотом.
Чьи глаза смотрят на тебя так, будто ты уже принадлежишь ему.
Он взял меня не силой, он взял меня методично, неотвратимо, как берут все, что считают своим.
Я должна была его ненавидеть. И ненавидела. Но тьма затягивает.
Особенно когда в ней теплее, чем на свету.
Это не история о любви, которая спасает.
Это история о любви, которая уничтожает и создает заново. Из пепла и крови.
Bella mia oscura — моя темная красавица.Он всегда знал, чем это закончится.
Я узнала слишком поздно.
Человеку, чье имя произносят шепотом.
Чьи глаза смотрят на тебя так, будто ты уже принадлежишь ему.
Он взял меня не силой, он взял меня методично, неотвратимо, как берут все, что считают своим.
Я должна была его ненавидеть. И ненавидела. Но тьма затягивает.
Особенно когда в ней теплее, чем на свету.
Это не история о любви, которая спасает.
Это история о любви, которая уничтожает и создает заново. Из пепла и крови.
Bella mia oscura — моя темная красавица.Он всегда знал, чем это закончится.
Я узнала слишком поздно.
Какой бы большой ни была бочка меда, к ней всегда подается ложка горького дегтя. Для высокопарных, изящных остроухих созданий таковыми стали воинственные собратья, которых изгнали из тайного леса в северные края. Сахарные вожди верили, что воины перебьют друг друга, но те приспособились, да еще и начали объединяться ради мести наглым остроухим собратьям.
Именно поэтому Небесноглазая Фира, глава воинственного союза, не постеснялась взять в качестве раба человека — старшего сына захваченного племени. Наглого и жилистого, такого, которого будет приятно перевоспитывать по вечерам.
Именно поэтому Небесноглазая Фира, глава воинственного союза, не постеснялась взять в качестве раба человека — старшего сына захваченного племени. Наглого и жилистого, такого, которого будет приятно перевоспитывать по вечерам.
Выберите полку для книги