Читать и слушать книги
— Ангелина, мне не нужен ребенок с отклонениями. Это бред рожать! Спроси у врачей!
Нашему сыну врачи поставили страшный диагноз на семнадцатой неделе. Муж требовал сделать аборт. Ему, будущему министру, нужна здоровая родословная. Безукоризненная репутация, послушная красавица-жена, умные и воспитанные дети — идеальная семья с картинки.
— Тим, я не могу понимаешь? Если я не рожу сейчас, то… Это огромный риск.
— Риск рожать инвалида, — припечатал словом. — Ты измучаешь нас и этого… ребенка.
— Это не сто процентов…
— Семидесяти мне достаточно! — жестко парировал. — Ангелина, я люблю тебя, но либо ты соглашается на аборт, либо мы разводимся.
— Ты серьезно?!
Это какой-то бред. Тимур любит меня. Я знаю! Пять лет женаты, и ни дня не чувствовала себя ненужной и нелюбимой.
— Геля, — мягко обнял, к себе привлек, волосы ласково перебирать начал, — либо он, либо я.
— Тим, ты не можешь быть так жесток. Нельзя выбирать между мужем и сыном…
Нашему сыну врачи поставили страшный диагноз на семнадцатой неделе. Муж требовал сделать аборт. Ему, будущему министру, нужна здоровая родословная. Безукоризненная репутация, послушная красавица-жена, умные и воспитанные дети — идеальная семья с картинки.
— Тим, я не могу понимаешь? Если я не рожу сейчас, то… Это огромный риск.
— Риск рожать инвалида, — припечатал словом. — Ты измучаешь нас и этого… ребенка.
— Это не сто процентов…
— Семидесяти мне достаточно! — жестко парировал. — Ангелина, я люблю тебя, но либо ты соглашается на аборт, либо мы разводимся.
— Ты серьезно?!
Это какой-то бред. Тимур любит меня. Я знаю! Пять лет женаты, и ни дня не чувствовала себя ненужной и нелюбимой.
— Геля, — мягко обнял, к себе привлек, волосы ласково перебирать начал, — либо он, либо я.
— Тим, ты не можешь быть так жесток. Нельзя выбирать между мужем и сыном…
💥 ЭКСКЛЮЗИВ 💥
- Не трогай меня, отпусти! – отталкиваю мужа.
- Даша, прошу, успокойся. Я все объясню, - его крик полон отчаяния.
Возможно, впервые в жизни я вижу страх в глазах Соколовского.
Еще бы!
Понимает. Знает.
Это все. Точка.
Окончательная и бесповоротная.
- Пошел отсюда вон! – выдыхаю из последних сил.
Ощущение, в легких стекло.
- Я люблю тебя, пойми. Люблю.
- Правда? Именно поэтому оплодотворил мою мать? Захар, ты циничное чудовище, - отвешиваю мужу оплеуху.
- Не трогай меня, отпусти! – отталкиваю мужа.
- Даша, прошу, успокойся. Я все объясню, - его крик полон отчаяния.
Возможно, впервые в жизни я вижу страх в глазах Соколовского.
Еще бы!
Понимает. Знает.
Это все. Точка.
Окончательная и бесповоротная.
- Пошел отсюда вон! – выдыхаю из последних сил.
Ощущение, в легких стекло.
- Я люблю тебя, пойми. Люблю.
- Правда? Именно поэтому оплодотворил мою мать? Захар, ты циничное чудовище, - отвешиваю мужу оплеуху.
Я узнала о том, что у моего возлюбленного есть семья, когда уже была от него беременна, и приняла решение, что он никогда об этом не узнает…
— Я вышла замуж…
— Чего-чего сделала?
— И уже беременна от него, — делаю контрольный выстрел и на этот раз — намертво.
… но как быть теперь, когда спустя год, ради наших детей, жизнь, словно загадочное колесо фортуны, снова заставляет предстать перед ним, но не как раньше — с гордо поднятой головой, а опустившись на самое дно, умоляя вытащить оттуда. И он вытаскивает…попросив за это расплатиться… собственным телом.
— Я вышла замуж…
— Чего-чего сделала?
— И уже беременна от него, — делаю контрольный выстрел и на этот раз — намертво.
… но как быть теперь, когда спустя год, ради наших детей, жизнь, словно загадочное колесо фортуны, снова заставляет предстать перед ним, но не как раньше — с гордо поднятой головой, а опустившись на самое дно, умоляя вытащить оттуда. И он вытаскивает…попросив за это расплатиться… собственным телом.
– Тебя как зовут, куколка? – Ярс повернул мою голову к себе силой.
– Алина, – прошептала я еле слышно.
А он даже внимания не обратил на ответ. Смотрел только на мои искусанные губы.
– Вот спасибо, братаны. Царский подгон, отвечаю!
------
Меня ему просто подарили. На день рождения. Он думал, что я продаюсь. Но я не такая. А у него свои принципы.
Мне не нужен бандит, а ему не нужна мать-одиночка с прицепом. Только какие у нас обоих варианты? Сама жизнь толкает нас друг к другу.
– Алина, – прошептала я еле слышно.
А он даже внимания не обратил на ответ. Смотрел только на мои искусанные губы.
– Вот спасибо, братаны. Царский подгон, отвечаю!
------
Меня ему просто подарили. На день рождения. Он думал, что я продаюсь. Но я не такая. А у него свои принципы.
Мне не нужен бандит, а ему не нужна мать-одиночка с прицепом. Только какие у нас обоих варианты? Сама жизнь толкает нас друг к другу.
Заложив руки за спину, я стоял в середине своей комнаты и смотрел, как Щеглова, с потёкшей тушью, испорченной причёской и в грязном платье, тяжело дыша, смотрит на меня взглядом загнанного зверька.
— Что Вам надо? — спросила она с дрожью в голосе. — Извинений… На коленях? Да?
Я неторопливым шагом подошёл к девушке, и она вжалась спиной в двери.
— Это больше не работает, принцесса, — провёл большим пальцем по её губам, окончательно стирая с них помаду. — Повтори-ка, как ты меня назвала?
— Простите, пожалуйста… Я… я не хотела, — Щеглова пытается отвести взгляд.
— Повтори, — сжимаю её подбородок и чуть приподнимаю, заглядывая в её глаза, полные страха и слёз, — ну!
— Оран… Орангутанг, — чуть слышно проблеяла она.
Я усмехнулся:
— Ты даже с размазанным мэйком красивая, — и в одно движение рванул платье от груди до талии…
— Что Вам надо? — спросила она с дрожью в голосе. — Извинений… На коленях? Да?
Я неторопливым шагом подошёл к девушке, и она вжалась спиной в двери.
— Это больше не работает, принцесса, — провёл большим пальцем по её губам, окончательно стирая с них помаду. — Повтори-ка, как ты меня назвала?
— Простите, пожалуйста… Я… я не хотела, — Щеглова пытается отвести взгляд.
— Повтори, — сжимаю её подбородок и чуть приподнимаю, заглядывая в её глаза, полные страха и слёз, — ну!
— Оран… Орангутанг, — чуть слышно проблеяла она.
Я усмехнулся:
— Ты даже с размазанным мэйком красивая, — и в одно движение рванул платье от груди до талии…
В день свадьбы жестокий отец похитил меня, чтобы отдать в качестве долга бандиту, главарю преступного мира Мирославу Златопольскому!
И этот бандит, по иронии судьбы, отец моей подруги...
— Прошу, — всхлипываю в отчаянии, — сколько денег должен вам отец… мой жених Артём… он всё отдаст… мы квартиру продадим… кредит возьмём… только отпустите!
Мирослав, такой красивый, сильный и такой опасный, сжимает моё горло.
Касается меня своими горячими губами.
— Не нужна мне ваша квартира и ваши кредиты! Но...если будешь послушной, если выполнишь все мои желания, может, и верну тебя твоему жениху, когда наиграюсь! Но сначала…
Он забирается под платье, резко снимает с меня трусики.
— Я хочу сам насладиться твоей невинностью, Аврора! Раздевайся!
И этот бандит, по иронии судьбы, отец моей подруги...
— Прошу, — всхлипываю в отчаянии, — сколько денег должен вам отец… мой жених Артём… он всё отдаст… мы квартиру продадим… кредит возьмём… только отпустите!
Мирослав, такой красивый, сильный и такой опасный, сжимает моё горло.
Касается меня своими горячими губами.
— Не нужна мне ваша квартира и ваши кредиты! Но...если будешь послушной, если выполнишь все мои желания, может, и верну тебя твоему жениху, когда наиграюсь! Но сначала…
Он забирается под платье, резко снимает с меня трусики.
— Я хочу сам насладиться твоей невинностью, Аврора! Раздевайся!
— Чтобы я не видел тебя рядом со своей дочерью. Не хватало мне, чтобы из-за такой, как ты… — отец подруги смотрит на меня с презрением, — она влипла в неприятности.
Мужчина в ярости, его хватка на моём плече крепчает, принося боль и чувство унижения.
— Простите, но то, что произошло между нами…
— Ничего между нами и не было! — перебивает он меня, не желая разбираться в возникшей ситуации. — Я — женатый и публичный человек, не связываюсь с распутными малолетками вроде тебя!
Отрывистые воспоминая прошлой ночи, подсказывают мне, что губернатор лжёт.
— Хорошо, я уйду прямо сейчас, но вы должны извиниться за оскорбления… — лепечу и пытаюсь отойти, но мужчина дёргает на себя и смотрит на меня также как и прошлой ночью. Алчно, с примесью похоти.
— Условия здесь ставлю я, девочка. А за неподчинение я тебя могу и…
Мужчина в ярости, его хватка на моём плече крепчает, принося боль и чувство унижения.
— Простите, но то, что произошло между нами…
— Ничего между нами и не было! — перебивает он меня, не желая разбираться в возникшей ситуации. — Я — женатый и публичный человек, не связываюсь с распутными малолетками вроде тебя!
Отрывистые воспоминая прошлой ночи, подсказывают мне, что губернатор лжёт.
— Хорошо, я уйду прямо сейчас, но вы должны извиниться за оскорбления… — лепечу и пытаюсь отойти, но мужчина дёргает на себя и смотрит на меня также как и прошлой ночью. Алчно, с примесью похоти.
— Условия здесь ставлю я, девочка. А за неподчинение я тебя могу и…
— Я женюсь, брат, поздравь меня, — широко улыбается Камиль. — Отец добро дал.
— Поздравляю. И кто счастливица? Наира? Нелли? А, нет, тебе сватали Назиру…
— Аня. Продавщица из твоего магазина.
Из меня как будто весь воздух выбивают. Сердце глухо ударяет в рёбра. Это что ещё за новости?
Я моргаю, надеясь, что ослышался.
— Ты что-то попутал, брат, — мой голос спокоен, но пальцы сжимаются в кулаки. — Она русская. Другой веры. Отец бы никогда…
— Она примет ислам, — уверенно заявляет Камиль. — Она уже согласилась. Свадьба через неделю.
Эти слова ударяют сильнее, чем кулак в челюсть. В висках гудит. В горле пересыхает. Перед глазами пелена.
Когда эта дрянь успела охмурить моего брата? Как часто она бегала к нему на свидания? Как часто раздвигала перед ним ноги?..
Гнев накрывает меня целиком. Убью!
— Поздравляю. И кто счастливица? Наира? Нелли? А, нет, тебе сватали Назиру…
— Аня. Продавщица из твоего магазина.
Из меня как будто весь воздух выбивают. Сердце глухо ударяет в рёбра. Это что ещё за новости?
Я моргаю, надеясь, что ослышался.
— Ты что-то попутал, брат, — мой голос спокоен, но пальцы сжимаются в кулаки. — Она русская. Другой веры. Отец бы никогда…
— Она примет ислам, — уверенно заявляет Камиль. — Она уже согласилась. Свадьба через неделю.
Эти слова ударяют сильнее, чем кулак в челюсть. В висках гудит. В горле пересыхает. Перед глазами пелена.
Когда эта дрянь успела охмурить моего брата? Как часто она бегала к нему на свидания? Как часто раздвигала перед ним ноги?..
Гнев накрывает меня целиком. Убью!
Он – взрослый мужчина, интересующийся дорогими тачками, шикарными доступными женщинами и теннисом.
Она – двадцатилетняя студентка, любительница танцев и современной музыки.
Из общего у них только Марина. Для него это дочь, для нее — лучшая подруга.
Но однажды их связывает страшная тайна...
Она – двадцатилетняя студентка, любительница танцев и современной музыки.
Из общего у них только Марина. Для него это дочь, для нее — лучшая подруга.
Но однажды их связывает страшная тайна...
— Я не выйду за тебя, — с вызовом смотрю на мужчину, которого презираю всей душой.
— Слушай сюда, — цедит Руслан сквозь зубы, сжимая мой локоть до острой боли. — Если хочешь жить, ты прямо сейчас закроешь свой рот и поставишь свою подпись.
— Да пошёл ты.
— Хорошо, — злобно усмехается он. — А жизнь своего дружка ценишь?
________________
Шесть лет назад я совершила роковую ошибку – влюбилась в сына человека, который превратил нашу с сестрой жизнь в ад. Несмотря ни на что, Руслан всегда был рядом и во многом мне помогал. Но однажды он уехал, не попрощавшись, оставив меня с разбитыми надеждами на наше совместное будущее. И вот, годы спустя, когда боль утихла, а шрамы покрылись тонкой коркой, он вернулся – как гром среди ясного неба, как ураган, сметающий все на своем пути, ворвался в мою жизнь, готовый перевернуть ее с ног на голову.
— Слушай сюда, — цедит Руслан сквозь зубы, сжимая мой локоть до острой боли. — Если хочешь жить, ты прямо сейчас закроешь свой рот и поставишь свою подпись.
— Да пошёл ты.
— Хорошо, — злобно усмехается он. — А жизнь своего дружка ценишь?
________________
Шесть лет назад я совершила роковую ошибку – влюбилась в сына человека, который превратил нашу с сестрой жизнь в ад. Несмотря ни на что, Руслан всегда был рядом и во многом мне помогал. Но однажды он уехал, не попрощавшись, оставив меня с разбитыми надеждами на наше совместное будущее. И вот, годы спустя, когда боль утихла, а шрамы покрылись тонкой коркой, он вернулся – как гром среди ясного неба, как ураган, сметающий все на своем пути, ворвался в мою жизнь, готовый перевернуть ее с ног на голову.
Выберите полку для книги