Читать и слушать книги
Размеренная жизнь Элины Серебровой рухнула, когда отец привел в дом этого грубоватого парня и объявил: Марк - его сын, Элин сводный брат. И их знакомство как-то сразу не задалось, хотя что могло пойти не так, если каждый в прямом смысле спас другому жизнь?
Но все же эти двое заключили пари.
Если побеждает Элина - Марк навсегда покидает ее семью.
Если выигрывает Марк...
Об этом Элина старается не думать. В конце концов, она просто не умеет проигрывать.
Но все же эти двое заключили пари.
Если побеждает Элина - Марк навсегда покидает ее семью.
Если выигрывает Марк...
Об этом Элина старается не думать. В конце концов, она просто не умеет проигрывать.
Елена поставила тарелку с омлетом перед мужем и отошла к раковине. Андрей даже не поднял глаз от планшета — пальцы скользили по экрану, проверяя утреннюю почту. Семнадцатилетний Даниил ворвался на кухню, схватил бутерброд с ветчиной и уже был у двери, когда мать окликнула...
Двадцать восемь лет брака рушатся в одно мгновение — от одного фото на экране телефона.
Анна, реставратор, привыкшая возвращать жизнь старым полотнам, сталкивается с задачей без учебника: как восстановить то, что уже не подлежит восстановлению? Вместо слёз и обвинений она выбирает путь мастера — не замазывать правду, а консервировать её, как трещину на холсте.
Её муж Максим, блестящий хирург, спасающий чужие сердца, вдруг понимает, что собственное сердце для него — загадка. Пока их мир трещит по швам, каждый из них остаётся один на один с вопросом: а была ли у них настоящая жизнь за этими двадцатью восемью годами?
Это роман о том, как собрать себя заново, когда всё рассыпалось в прах. И о цене, которую приходится платить, чтобы наконец увидеть себя настоящего.
Анна, реставратор, привыкшая возвращать жизнь старым полотнам, сталкивается с задачей без учебника: как восстановить то, что уже не подлежит восстановлению? Вместо слёз и обвинений она выбирает путь мастера — не замазывать правду, а консервировать её, как трещину на холсте.
Её муж Максим, блестящий хирург, спасающий чужие сердца, вдруг понимает, что собственное сердце для него — загадка. Пока их мир трещит по швам, каждый из них остаётся один на один с вопросом: а была ли у них настоящая жизнь за этими двадцатью восемью годами?
Это роман о том, как собрать себя заново, когда всё рассыпалось в прах. И о цене, которую приходится платить, чтобы наконец увидеть себя настоящего.
Не привязывайся ко мне, девочка. Я не тот, кем ты хочешь меня видеть.
— Ты мне безразличен, ясно? Но твоей дочери нужна операция. Спаси её, умоляю! Алиса останется в этой больнице одна, а я больше ничего не смогу сделать.
У них нет ничего общего, кроме ребенка, о существовании которого он не подозревал пять лет. И дикой страсти, которой никто не готов поддаться.
— Я не спасаю, Весна. Я присваиваю.
— Ты мне безразличен, ясно? Но твоей дочери нужна операция. Спаси её, умоляю! Алиса останется в этой больнице одна, а я больше ничего не смогу сделать.
У них нет ничего общего, кроме ребенка, о существовании которого он не подозревал пять лет. И дикой страсти, которой никто не готов поддаться.
— Я не спасаю, Весна. Я присваиваю.
🧡❤️🧡 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🧡❤️🧡
— У меня дочь, Вита. От другой. Смирись, — холодно бросает муж, глядя на меня так, будто перед ним пустое место.
Я стою посреди собственной гостиной.
В руках дрожат документы с его подписью.
А внутри всё леденеет от осознания, что последние три года моей жизни были всего лишь мерзкой ложью.
Он целовал меня. Говорил, что любит. А в это время другая женщина носила его ребёнка.
Теперь глаза этой девочки, огромные и зелёные, смотрят прямо мне в душу, навсегда разбивая её на осколки.
Что делать, если самая страшная тайна мужа не просто разбила мою семью, а уничтожила всё, во что я когда-то верила?
— У меня дочь, Вита. От другой. Смирись, — холодно бросает муж, глядя на меня так, будто перед ним пустое место.
Я стою посреди собственной гостиной.
В руках дрожат документы с его подписью.
А внутри всё леденеет от осознания, что последние три года моей жизни были всего лишь мерзкой ложью.
Он целовал меня. Говорил, что любит. А в это время другая женщина носила его ребёнка.
Теперь глаза этой девочки, огромные и зелёные, смотрят прямо мне в душу, навсегда разбивая её на осколки.
Что делать, если самая страшная тайна мужа не просто разбила мою семью, а уничтожила всё, во что я когда-то верила?
Катя больше не верит в сказки. Ее сказка кончилась синяками и страхом. Она вырвалась из кошмара абьюзивного брака, и теперь ее мир — это работа, сын Егорка и стены, которые она выстроила вокруг своего сердца. Любовь — это боль, а доверие — роскошь, которую она не может себе позволить.
Никита вернулся в город спустя годы. Успешный детский стоматолог, он всю жизнь носил в сердце образ девочки с синими бантами, своей первой и единственной любви — Кати. Случайная встреча с ее бабушкой и маленьким сыном переворачивает все. Он узнает правду о ее жизни.
Их встреча была случайной. Его решение — нет. Никита готов терпеливо, как лучший врач, лечить ее раненую душу. Егорка сразу тянется к доброму «дяденьке-доктору». А Катя боится. Боится снова почувствовать, боится довериться, боится тени бывшего мужа, который не хочет отпускать.
Никита вернулся в город спустя годы. Успешный детский стоматолог, он всю жизнь носил в сердце образ девочки с синими бантами, своей первой и единственной любви — Кати. Случайная встреча с ее бабушкой и маленьким сыном переворачивает все. Он узнает правду о ее жизни.
Их встреча была случайной. Его решение — нет. Никита готов терпеливо, как лучший врач, лечить ее раненую душу. Егорка сразу тянется к доброму «дяденьке-доктору». А Катя боится. Боится снова почувствовать, боится довериться, боится тени бывшего мужа, который не хочет отпускать.
- Лена, что вообще творится? Почему мне звонят воспитатели из детсада и говорят, что нашу Снежку никто не забрал?!
Голос свекрови буквально вибрирует от негодования.
Я заснула с полчаса назад, потому что беременность дает о себе знать. А когда сон испарился и я взяла телефон, поставленный на беззвучный режим - первым делом увидела, что мне наяривает свекровь.
- Виктория Васильевна, я не знаю, почему они звонят, - ответила спокойно, хотя до меня уже дошел смысл сказанного. - Сейчас я разберусь.
Примчавшись в детский сад, я выяснила, что мой муж Леонид не забрал нашу дочку Снежану.
Ребенок в слезах, Леня - не берет трубку. И мне уже кажется, что с ним случилось что-то страшное.
А оказалось, что случилось, да. Но не с ним, а с нами.
Потому что муж сделал это намеренно.
Таким образом он показывал, что уходит из семьи. И теперь предателю нет прощения.
Голос свекрови буквально вибрирует от негодования.
Я заснула с полчаса назад, потому что беременность дает о себе знать. А когда сон испарился и я взяла телефон, поставленный на беззвучный режим - первым делом увидела, что мне наяривает свекровь.
- Виктория Васильевна, я не знаю, почему они звонят, - ответила спокойно, хотя до меня уже дошел смысл сказанного. - Сейчас я разберусь.
Примчавшись в детский сад, я выяснила, что мой муж Леонид не забрал нашу дочку Снежану.
Ребенок в слезах, Леня - не берет трубку. И мне уже кажется, что с ним случилось что-то страшное.
А оказалось, что случилось, да. Но не с ним, а с нами.
Потому что муж сделал это намеренно.
Таким образом он показывал, что уходит из семьи. И теперь предателю нет прощения.
В сердце мегаполиса, в одной из тысяч одинаковых кофеен, разворачивается тихая драма двух одиночеств. Она — молодая женщина, ведущая жизнь по инерции: нелюбимая, но стабильная работа, угасающие отношения. Ее единственный островок предсказуемости и тепла — утренний капучино в кофейне, куда она заходит по пути в офис. И еще — маленький шоколадный трюфель, который неизменно кладет в ее блюдце бариста.
Их переписка, начавшаяся с любопытства, превращается в трехмесячный ритуал откровений. Они делятся тихими страхами, детскими воспоминаниями, любимыми книгами и музыкой. Каждое сообщение становится событием дня, тщательно обдумывается и перечитывается. Потому что существует ограничение...
Наваждение ли? Слепая влюблённость? Не знаю что это было за безумие, но одно я знаю точно: тогда я была счастлива! Разрушившись до основания, я обрела новую себя, но теперь уже цельную, неразбиваемую. Дарю эту историю миру и отпускаю…
Выберите полку для книги