Читать и слушать книги
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза.
В телефоне всё ещё открыт его чат.
Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти.
– С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия.
Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке.
– Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю.
Он смеётся вслух. Коротко, зло.
– Развода не будет. Запомни. Ты сидишь тихо, улыбаешься там, где нужно.
По его логике всё просто: я – удобный брачный стаж, выстраданный быт и сын-подросток, который видит во мне вечную зануду.
Она – азарт, молодость и «настоящие чувства».
Дима не хочет развода.
Сын считает, что я виновата.
А я вдруг понимаю, что всю жизнь была фоном для чужих желаний.
И если кто-то должен наконец выбрать меня — это буду я сама.
Вот только есть еще один «сюрприз», о котором я не знала
В телефоне всё ещё открыт его чат.
Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти.
– С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия.
Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке.
– Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю.
Он смеётся вслух. Коротко, зло.
– Развода не будет. Запомни. Ты сидишь тихо, улыбаешься там, где нужно.
По его логике всё просто: я – удобный брачный стаж, выстраданный быт и сын-подросток, который видит во мне вечную зануду.
Она – азарт, молодость и «настоящие чувства».
Дима не хочет развода.
Сын считает, что я виновата.
А я вдруг понимаю, что всю жизнь была фоном для чужих желаний.
И если кто-то должен наконец выбрать меня — это буду я сама.
Вот только есть еще один «сюрприз», о котором я не знала
Она принесла ему кофе, а он забрал её сердце.
Она подарила ему ночь, а он подарил ей одиночество.
Она скрыла от него ребенка, а он не позволил ей разрушить его мир и сделал так, что бы она приняла правила его игры.
Она подарила ему ночь, а он подарил ей одиночество.
Она скрыла от него ребенка, а он не позволил ей разрушить его мир и сделал так, что бы она приняла правила его игры.
– Кать, я беременна…
Я медленно поднимаю голову, откладываю букет, который собирала, и улыбаюсь сестре:
– Поздравляю, Вика! Радость-то какая!
Обхожу стойку, чтобы обнять сестру, но она не двигается. Просто смотрит, и в ее взгляде появляется что-то… холодное… острое…Я останавливаюсь.
– Вик. Ты чего?
Сестра медленно выпрямляется.
– Ничего. Просто решила, что ты должна знать.
– Что именно, Вик?!
Сестра улыбается и смотрит на меня холодно.
– Я беременна от твоего мужа. Ты не смогла зачать за семь лет, а я с первого раза забеременела!
Я медленно поднимаю голову, откладываю букет, который собирала, и улыбаюсь сестре:
– Поздравляю, Вика! Радость-то какая!
Обхожу стойку, чтобы обнять сестру, но она не двигается. Просто смотрит, и в ее взгляде появляется что-то… холодное… острое…Я останавливаюсь.
– Вик. Ты чего?
Сестра медленно выпрямляется.
– Ничего. Просто решила, что ты должна знать.
– Что именно, Вик?!
Сестра улыбается и смотрит на меня холодно.
– Я беременна от твоего мужа. Ты не смогла зачать за семь лет, а я с первого раза забеременела!
Она поверила в любовь, рождённую в сети, и решилась на отчаянный шаг — бросила всё и переехала к человеку, которого почти не знала. Беременность казалась благословением: наконец‑то рядом тот, кто подарит ей семью и счастье. Но идиллию разрушил один день: он ушёл в армию, оставив её одну — лицом к лицу с жестокостью его родственников.
Злые тётки не скрывали ненависти: унижения, оскорбления, каждодневная травля… Любовь оказалась короткой, а поддержка — мимолётной. В итоге беременную девушку просто выгнали на улицу.
Перед ней встал выбор: сломаться под тяжестью обстоятельств или найти в себе силы бороться — ради себя и того, кто скоро появится на свет.
Злые тётки не скрывали ненависти: унижения, оскорбления, каждодневная травля… Любовь оказалась короткой, а поддержка — мимолётной. В итоге беременную девушку просто выгнали на улицу.
Перед ней встал выбор: сломаться под тяжестью обстоятельств или найти в себе силы бороться — ради себя и того, кто скоро появится на свет.
— Он с тобой только из жалости, — убеждала меня его бывшая. — Ему нужна настоящая, полноценная женщина, которая еще сможет ему родить, понимаешь? А на прошлой неделе… Он не сдержался. Его поцелуй кричал громче любых признаний. С тобой он в ловушке собственного благородства. Отпусти его, Саша.
И я отпустила. Болезнь отняла у меня часть тела, а я сама отняла у себя мужа.
— Давай разведемся, — сказала, глядя в его так любимые мною глаза.
— Я полтора года пытался достучаться до тебя. Я терпел твои закрытые двери, твои спрятанные глаза, твое ледяное отчуждение. — во взгляде Андрея только холодная, звенящая пустота, — Невозможно спасти того, кто с таким остервенением сам прыгает в пропасть.
Муж ушел. Из нашего дома, но не из моей жизни.
Вечерний звонок в дверь ломает тишину. На пороге сосед. Красивый, обходительный…и пугающе настойчивый.
— Привет, — говорит он своим низким, бархатным голосом. — Раз ты сама не приглашаешь, я решил проявить инициативу. Пустишь меня?
И я отпустила. Болезнь отняла у меня часть тела, а я сама отняла у себя мужа.
— Давай разведемся, — сказала, глядя в его так любимые мною глаза.
— Я полтора года пытался достучаться до тебя. Я терпел твои закрытые двери, твои спрятанные глаза, твое ледяное отчуждение. — во взгляде Андрея только холодная, звенящая пустота, — Невозможно спасти того, кто с таким остервенением сам прыгает в пропасть.
Муж ушел. Из нашего дома, но не из моей жизни.
Вечерний звонок в дверь ломает тишину. На пороге сосед. Красивый, обходительный…и пугающе настойчивый.
— Привет, — говорит он своим низким, бархатным голосом. — Раз ты сама не приглашаешь, я решил проявить инициативу. Пустишь меня?
Захожу в отель и иду к решепшену. Хочу сделать мужу сюрприз на день рождения, забронировать номер на выходные в очень романтичном отеле, только я и он… целые выходные.
Разглядываю красивый хол… мой взгляд останавливается…
У лифта узнаю в мужчине Романа, своего мужа и он с какой - то рыжеволосой женщиной, лет двадцати пяти.
Роман должен быть на работе на севере, на алмазных месторождениях.
Женщина смеётся, запрокидывая голову. Роман смотрит на неё так, как когда-то смотрел на меня.
Время замирает. Звуки холла превращаются в белый шум. Сердце начинает колотиться так громко, что кажется, весь отель слышит.
Роман наклоняется к рыжей. Целует её в губы. Долго, страстно, как целуют только любимых женщин.
Я стою в десяти метрах и не могу пошевелиться. Не могу дышать. Не могу понять, что происходит.
Приезжает лифт. Они заходят внутрь, всё ещё обнимаясь. Роман гладит её по волосам, шепчет что-то на ухо. Она смеётся.
Двери закрываются.
Разглядываю красивый хол… мой взгляд останавливается…
У лифта узнаю в мужчине Романа, своего мужа и он с какой - то рыжеволосой женщиной, лет двадцати пяти.
Роман должен быть на работе на севере, на алмазных месторождениях.
Женщина смеётся, запрокидывая голову. Роман смотрит на неё так, как когда-то смотрел на меня.
Время замирает. Звуки холла превращаются в белый шум. Сердце начинает колотиться так громко, что кажется, весь отель слышит.
Роман наклоняется к рыжей. Целует её в губы. Долго, страстно, как целуют только любимых женщин.
Я стою в десяти метрах и не могу пошевелиться. Не могу дышать. Не могу понять, что происходит.
Приезжает лифт. Они заходят внутрь, всё ещё обнимаясь. Роман гладит её по волосам, шепчет что-то на ухо. Она смеётся.
Двери закрываются.
Моя жизнь перевернулась в одночасье: переезд к новому мужу мамы, новый город, новый университет.
Всё, чего я хотела, — не подвести маму и просто остаться собой.
Но вместо спокойного начала я оказалась под одной крышей с «золотым мальчиком», который возненавидел меня с первого взгляда.
И это было ещё не самое худшее.
Я узнала, что он и его друзья заключили пари: кто из них проведёт со мной ночь до Нового года.
Вот только они не учли одного — в этой ставке можно проиграть собственное сердце.
Всё, чего я хотела, — не подвести маму и просто остаться собой.
Но вместо спокойного начала я оказалась под одной крышей с «золотым мальчиком», который возненавидел меня с первого взгляда.
И это было ещё не самое худшее.
Я узнала, что он и его друзья заключили пари: кто из них проведёт со мной ночь до Нового года.
Вот только они не учли одного — в этой ставке можно проиграть собственное сердце.
– Я беременна, – из кабинета моего мужа доносится молодой женский голос. – Двадцатая неделя, будет мальчик.
– Я очень рад, Оксаночка. Я помогу тебе деньгами и всем, чем смогу, – в голосе моего супруга слышна неподдельная радость. С кем это он там?! – Я договорюсь с главным врачом лучшего в городе перинатального центра. Рожать будешь в самых шикарных условиях.
Сердце пропускает удар.
Пазл в голове складывается моментально. Муж мне изменяет. Его любовница беременна мальчиком, о котором он так давно мечтал.
Час назад я сделала тест на беременность, увидела долгожданные две полоски и сломя голову побежала к мужу на работу. Хотела скорее обрадовать любимого человека, но…
– Ну, здравствуй, дорогой! – рывком толкаю дверь на себя. – Ничего не хочешь мне сказать? Как долго ты собирался скрывать от меня свою беременную любовницу?!
– Я очень рад, Оксаночка. Я помогу тебе деньгами и всем, чем смогу, – в голосе моего супруга слышна неподдельная радость. С кем это он там?! – Я договорюсь с главным врачом лучшего в городе перинатального центра. Рожать будешь в самых шикарных условиях.
Сердце пропускает удар.
Пазл в голове складывается моментально. Муж мне изменяет. Его любовница беременна мальчиком, о котором он так давно мечтал.
Час назад я сделала тест на беременность, увидела долгожданные две полоски и сломя голову побежала к мужу на работу. Хотела скорее обрадовать любимого человека, но…
– Ну, здравствуй, дорогой! – рывком толкаю дверь на себя. – Ничего не хочешь мне сказать? Как долго ты собирался скрывать от меня свою беременную любовницу?!
Алиса просыпается в старой родительской квартире, где время будто остановилось восемь лет назад. Только вот жизнь, которую она помнит – реальна?
Иногда самая страшная правда — это не то, что с нами случилось. А то, что мы сами себе придумали, лишь бы не сойти с ума от реальности.
Иногда самая страшная правда — это не то, что с нами случилось. А то, что мы сами себе придумали, лишь бы не сойти с ума от реальности.
— Малышка, покажи трусы, — хищно облизываюсь, разглядывая ее коленки. — И получишь новую скрипку.
— Иди к черту, придурок! — фыркает она, поправляя очки.
— Да брось, — подхожу ближе и тянусь к ее лицу, — Я знаю твой секрет. В том клубе была ты. И совсем не стеснялась.
— У тебя галлюцинации, сходи к врачу, — она испуганно шарахается в сторону, а я начинаю сомневаться. Может и правда перепил и наглючило?
— Я все узнаю, — обещаю ей. — И тогда ты покажешь мне не только трусы, но и то, что у тебя под ними.Дерзкий мажор и невзрачная заучка. Что может быть общего?
🔥Одна украденная скрипка.
🔥Один дурацкий спор.
🔥Одна тайна, которую обязательно нужно разгадать.
Но последствия могут быть непредсказуемыми, а потери болезненными.
— Иди к черту, придурок! — фыркает она, поправляя очки.
— Да брось, — подхожу ближе и тянусь к ее лицу, — Я знаю твой секрет. В том клубе была ты. И совсем не стеснялась.
— У тебя галлюцинации, сходи к врачу, — она испуганно шарахается в сторону, а я начинаю сомневаться. Может и правда перепил и наглючило?
— Я все узнаю, — обещаю ей. — И тогда ты покажешь мне не только трусы, но и то, что у тебя под ними.Дерзкий мажор и невзрачная заучка. Что может быть общего?
🔥Одна украденная скрипка.
🔥Один дурацкий спор.
🔥Одна тайна, которую обязательно нужно разгадать.
Но последствия могут быть непредсказуемыми, а потери болезненными.
Выберите полку для книги