Книги в жанре «Современный любовный роман»
Сильные мира сего…
Кто они?
Те, кто всегда в тени. Кто обладает властью, но чьи лица никому не известны?
Григорий – один из них.
И он влюбился. Впервые в жизни. Как мальчишка…
Всё шло идеально, пока на ЕГО девочку не обратил внимание Генерал Коваль.
ПЕРВАЯ КНИГА ДИЛОГИИ.
ВСЕ КНИГИ СЕРИИ "ЛЮБОВЬ СИЛЬНЫХ МИРА СЕГО" ЧИТАЮТСЯ ОТДЕЛЬНО.
Кто они?
Те, кто всегда в тени. Кто обладает властью, но чьи лица никому не известны?
Григорий – один из них.
И он влюбился. Впервые в жизни. Как мальчишка…
Всё шло идеально, пока на ЕГО девочку не обратил внимание Генерал Коваль.
ПЕРВАЯ КНИГА ДИЛОГИИ.
ВСЕ КНИГИ СЕРИИ "ЛЮБОВЬ СИЛЬНЫХ МИРА СЕГО" ЧИТАЮТСЯ ОТДЕЛЬНО.
- Вы привлекательная молодая женщина, и я не прочь был бы иметь такую любовницу. Но учитывая вашу связь с моим сыном.....
- Достаточно, - оборвала я резко. - Не трудитесь, ваша мысль мне ясна.
- Вот и прекрасно, - он небрежно стряхнул пепел. - Между вами и моим сыном непреодолимая пропасть, вам лучше будет исчезнуть из его жизни.
- Лучше?
- Лучше. И безопаснее. Для вас, разумеется.
Одна случайная встреча.
Одна нежданная любовь.
Одно подлое предательство.
- Достаточно, - оборвала я резко. - Не трудитесь, ваша мысль мне ясна.
- Вот и прекрасно, - он небрежно стряхнул пепел. - Между вами и моим сыном непреодолимая пропасть, вам лучше будет исчезнуть из его жизни.
- Лучше?
- Лучше. И безопаснее. Для вас, разумеется.
Одна случайная встреча.
Одна нежданная любовь.
Одно подлое предательство.
– Дура, – почти зло цедит Градов, перехватывая мою занесённую для удара ладонь. Сжимает запястье, пристально глядя мне в глаза, пытаясь найти что-то важное для себя.
И бережно, нежно касается губами сбитых костяшек, благоговейно проводя по саднящей коже языком.
– Не надо, – беззвучно шепчу, даже не пытаясь вырвать руку из его хватки. Чувствую, как дрожат ноги, а пульс набатом бьёт в ушах.
– Не я затеял эту игру, – хмыкает Стас, переплетая наши пальцы. Невесомо гладит подушечкой большого пальца выступающую косточку на запястье.
И бережно, нежно касается губами сбитых костяшек, благоговейно проводя по саднящей коже языком.
– Не надо, – беззвучно шепчу, даже не пытаясь вырвать руку из его хватки. Чувствую, как дрожат ноги, а пульс набатом бьёт в ушах.
– Не я затеял эту игру, – хмыкает Стас, переплетая наши пальцы. Невесомо гладит подушечкой большого пальца выступающую косточку на запястье.
Когда сердце выжжено дотла, а на губах остается лишь вкус пепла. Когда твой муж трагически погиб и кажется, что жизнь кончена. Что остается? Только работа. Ведь люди ждут, надеются на тебя и называют "поцелованная богом".
И, когда на дороге твою машину неожиданно подрезает нахальный и самоуверенный тип, даже мысли не возникает, что между вами может быть что-то, кроме мимолетной встречи. Но как остановить Егора Рокотова, по прозвищу Рок?
И, когда на дороге твою машину неожиданно подрезает нахальный и самоуверенный тип, даже мысли не возникает, что между вами может быть что-то, кроме мимолетной встречи. Но как остановить Егора Рокотова, по прозвищу Рок?
- Никогда. Никогда тебя не полюблю!
Серкан обернулся подходя ближе в упор к девушке, преградой между ними способствовал стол. Вальяжно облокотившись и на вытянутых руках томно прохрипел, окутав лицо Айлин мятным дыханием:
- Теперь, мать и отец – я и Всевышний. Теперь, я власть и твой закон. Тебе лучше быть покорной и разумной, потому что каждый раз, когда ты будешь пререкаться мне – я буду жестоко наказывать. В конечном итоге тебе просто придётся меня полюбить.
Она молчала, хотя ей хотелось рвать и метать. Душу разрывало на части от обиды и несправедливости.
Серкан обернулся подходя ближе в упор к девушке, преградой между ними способствовал стол. Вальяжно облокотившись и на вытянутых руках томно прохрипел, окутав лицо Айлин мятным дыханием:
- Теперь, мать и отец – я и Всевышний. Теперь, я власть и твой закон. Тебе лучше быть покорной и разумной, потому что каждый раз, когда ты будешь пререкаться мне – я буду жестоко наказывать. В конечном итоге тебе просто придётся меня полюбить.
Она молчала, хотя ей хотелось рвать и метать. Душу разрывало на части от обиды и несправедливости.
— Я пью без сахара! – заметил мужчина после того, как сделал первый глоток. – Это тебе на будущее.
— Будущее? – глупо переспросила. Я совсем не понимала, что мы делаем на моей кухне, о чем разговариваем и что он хочет от меня.
— Да, Ариша, - его «ш» и «р» заставили вздрогнуть, а волоски на руках встали дыбом. – С сегодняшнего дня ты моя.
— В смысле?
— Во всех смыслах. И физически, и морально я хочу владеть тобой. Была бы возможность, не отпускал все двадцать четыре часа.
(ЧЕРНОВИК)
— Будущее? – глупо переспросила. Я совсем не понимала, что мы делаем на моей кухне, о чем разговариваем и что он хочет от меня.
— Да, Ариша, - его «ш» и «р» заставили вздрогнуть, а волоски на руках встали дыбом. – С сегодняшнего дня ты моя.
— В смысле?
— Во всех смыслах. И физически, и морально я хочу владеть тобой. Была бы возможность, не отпускал все двадцать четыре часа.
(ЧЕРНОВИК)
Как выжить в городе, где тебя ненавидят? Как не упасть на колени в осколки разбитого счастья, под взглядом черных глаз, в которых нет и капли жалости? Как найти в себе силы доверять тому, в чей власти этот город, черные деньги, безжалостная сила и....твоя душа.
Я всего лишь "школьница" для человека, который обладает всем, не боясь сломать. Но я пройду этот путь босыми ногами по стеклу, касаясь его руки лишь кончиками пальцев, сколько бы судьба не разводила нас друг от друга, сколько бы боли не причиняла.
Он- Хан. Король этого города. Тот, кто подчинил себе мир, построив из грязи свой замок, облачая его в черный бархат и золото. Он - Хан и у него нет сердца....его не было...до меня.
Я всего лишь "школьница" для человека, который обладает всем, не боясь сломать. Но я пройду этот путь босыми ногами по стеклу, касаясь его руки лишь кончиками пальцев, сколько бы судьба не разводила нас друг от друга, сколько бы боли не причиняла.
Он- Хан. Король этого города. Тот, кто подчинил себе мир, построив из грязи свой замок, облачая его в черный бархат и золото. Он - Хан и у него нет сердца....его не было...до меня.
Можно ли любить кого-то всегда? Испытывать безответную любовь ровно столько, сколько помнишь и осознаешь себя.
Без шансов и надежды. Испытывая боль, ревность и вечно неутоленное неистовое желание. Пытаться утопить эту боль в чужих лицах и телах, в ничего не значащих связях. Убедить себя, что забыл, но сгореть дотла от одного только взгляда спустя столько лет.
И можно ли заставить судьбу прогнуться под себя, если не уступать и продолжать любить, несмотря ни на что?
От автора. В этот раз никакого экстрима и жестокости. Просто чувства, поиск себя героиней и очень откровенные сцены.
Без шансов и надежды. Испытывая боль, ревность и вечно неутоленное неистовое желание. Пытаться утопить эту боль в чужих лицах и телах, в ничего не значащих связях. Убедить себя, что забыл, но сгореть дотла от одного только взгляда спустя столько лет.
И можно ли заставить судьбу прогнуться под себя, если не уступать и продолжать любить, несмотря ни на что?
От автора. В этот раз никакого экстрима и жестокости. Просто чувства, поиск себя героиней и очень откровенные сцены.
– Ну, – подгоняю её. – Рассказывай. Где родители? Где они мозги потеряли? Или ты? Чего под дождём сидела? По порядку говори. И чётко.
– Из дома ушла, – опускает смущённо взгляд. Ну, приплыли.
– Игрушку что ли не купили? – задаю резонный вопрос. – Или мальчика твоего не одобрили?
– Там другое… – угрюмо отвечает. – Я не могу сказать.
– Так, хорошо, – решаю пропустить этот вопрос. Личное, понимаю. – Дальше давай. Убежала ты из дома. Чего не вернулась, когда дождь пошёл?
– Я не местная, – да ты на меня посмотришь или нет? Ещё раз глаза увидеть хочу. – Ушла, гуляла по городу и… потерялась.
– Из дома ушла, – опускает смущённо взгляд. Ну, приплыли.
– Игрушку что ли не купили? – задаю резонный вопрос. – Или мальчика твоего не одобрили?
– Там другое… – угрюмо отвечает. – Я не могу сказать.
– Так, хорошо, – решаю пропустить этот вопрос. Личное, понимаю. – Дальше давай. Убежала ты из дома. Чего не вернулась, когда дождь пошёл?
– Я не местная, – да ты на меня посмотришь или нет? Ещё раз глаза увидеть хочу. – Ушла, гуляла по городу и… потерялась.
— Оу, ну тогда это многое объясняет. И много вас тут таких? Ну, я имею в виду, тех, кто ночует в доме Эрика, когда захочет.
— Только я, — улыбаясь, ответил нахал.
— А ты не мог бы одеться или хотя бы прикрыться? Я не привыкла к таким зрелищам с утра.
Он, слава всем богам, обмотался простыней ниже пояса. Уже стало легче. Иначе ещё немного, и я получила бы оргазм глаз, если такой возможен. Хотя вряд ли. Но он однозначно хорош.
— Так, мы выяснили, кто я такой и что тут делаю. Теперь, по логике, мы должны все то же самое выяснить о тебе. — Он сел на кровати, на моей кровати, так, к слову, и облокотился на её спинку, как бы ожидая объяснений. Блин, да этот парень на самом деле чувствовал себя здесь, как дома.
— Ну, со мной все немного странно. Меня зовут Ева, и твой друг Эрик спас меня из пожара, в котором сгорела вся моя семья. Так что, по факту, я сирота, а он принц, который спас меня. — Я попыталась поменять тему на оптимистический лад, потому что совершенно не хотела обо всем этом думать. Наверно, у меня стадия отрицания, я не знаю. Но мысли о том, что я осталась одна, и моих родителей больше нет, приводили меня в ужас.
— Только я, — улыбаясь, ответил нахал.
— А ты не мог бы одеться или хотя бы прикрыться? Я не привыкла к таким зрелищам с утра.
Он, слава всем богам, обмотался простыней ниже пояса. Уже стало легче. Иначе ещё немного, и я получила бы оргазм глаз, если такой возможен. Хотя вряд ли. Но он однозначно хорош.
— Так, мы выяснили, кто я такой и что тут делаю. Теперь, по логике, мы должны все то же самое выяснить о тебе. — Он сел на кровати, на моей кровати, так, к слову, и облокотился на её спинку, как бы ожидая объяснений. Блин, да этот парень на самом деле чувствовал себя здесь, как дома.
— Ну, со мной все немного странно. Меня зовут Ева, и твой друг Эрик спас меня из пожара, в котором сгорела вся моя семья. Так что, по факту, я сирота, а он принц, который спас меня. — Я попыталась поменять тему на оптимистический лад, потому что совершенно не хотела обо всем этом думать. Наверно, у меня стадия отрицания, я не знаю. Но мысли о том, что я осталась одна, и моих родителей больше нет, приводили меня в ужас.
Выберите полку для книги