Книги в жанре «Современный любовный роман»

— Я начала думать, что ты про меня совсем забыл! — капризно тянет женский голос.
— Про тебя — никогда, — отвечает муж.
Звук сочного поцелуя.
Он здесь, за стеной, в бане.
Я хотела сделать ему сюрприз, но услышала то, от чего кровь застыла.
— Ты уже две недели дома! С ней! Ты спишь с ней?!
— С женой? Нет. Ты что, у меня даже серьёзная причина, — хмыкает муж. — Ранение и полный запрет на интим.
— Надеюсь это так. Я видела её. Она… красивая, — вздыхает завистливо и вдруг добавляет. — Может, ей кислотой личико поправить, а?
Может, хотя бы сейчас он одернет, но…
— Не ревнуй, котенок. Для меня в целом мире существуешь только ты Одна. А жена… пока нужна. Потерпи, недолго осталось. Скоро мы будем вместе.
***
Мой муж отправился служить.
И вернулся совсем другим.
Я его не узнаю.
Он злой, у него появились секреты и… любовница.
Но страшнее всего, что в его новой версии жизни нет места ни мне, ни малышу, которого я ношу под сердцем.

— Чей это ребёнок, Катя?
Я стояла посреди больничной палаты, держа за руку своего пятилетнего сына, и смотрела на человека, которого шесть лет назад вычеркнула из своей жизни навсегда.
— Мам, а почему дядя спрашивает, чей я? — Саша дёрнул меня за руку. — Я твой.
Максим смотрел на мальчика — на его брови, его подбородок, его манеру сжимать губы, когда упорствует, — и я видела, как в его голове складывается арифметика быстрее, чем я успевала придумать хоть одну ложь.
— Сколько ему лет? — спросил он.
Я ушла от генерала Гордеева шесть лет назад, когда нашла в его телефоне переписку с другой женщиной. Ушла в тапочках, с одной сумкой. Через три недели узнала, что беременна. И решила: он никогда не узнает.
Шесть лет я растила сына одна. Работала медсестрой в военном госпитале, брала сверхурочные, не спала ночами. Ни разу не попросила у него ни копейки.
А потом генерал Гордеев получил тяжёлое ранение — и его привезли в мой госпиталь. На мою смену. В мою палату. И его жизнь оказалась в м

— Если ты мой лечащий врач, то... я требую замену.
Я опешила от негодования. Какой-же мерзавец!
Другой бы от стыда не знал, куда глаза спрятать. Но Беркутов — это совсем другое дело. Он изменил, вытер ноги и пошёл дальше. Так ещё стоит тут и строит из себя мученика.
— Мы не на футбольном поле, Андрей, чтобы требовать замены, — зло парирую в ответ. — И я тоже, поверь, не в восторге от нашей встречи. Но здесь правила устанавливаю я.
Внезапно Беркутов зло ухмыльнулся одним лишь уголком губ. А потом сделал шаг, и ещё один ко мне. Навис надо мной своей мощной фигурой.
— Ну давай, доктор Маша, — лениво протянул он. — Осматривай. Покажи, чему тебя научили, пока меня не было рядом.
--
10 лет назад Андрей Беркутов предпочёл мне генеральскую дочку. Потому что так легче устроить свою карьеру. Он изменил и предал. Вот только у меня есть маленький сюрприз для него...

ЗАВЕРШЕНО!
Визг шин бьёт по ушам.
Тело разрезает дикая боль. Я с ужасом понимаю, что лежу на холодном асфальте, жадно хватая ртом воздух.
Боль становится сильнее, особенно внизу живота. И это пугает до чёртиков.
- Зая, что делать?! Я что, ее убила?! Меня теперь посадят?! – плачет рядом незнакомый женский голос.
Я прикрываю глаза. Мне страшно. Эти вопли лишь раздражают, бьют по нервам.
Но дальше становится ещё хуже…
- Котя, я разберусь, не бойся! – отвечает этой плаксе мужской голос.
Слишком знакомый голос.
Мужчина склоняется надо мной, трясёт за плечо…
- Эй, вы как?
Я с усилием поворачиваю к нему голову. Распахиваю глаза…
- Дина?! – ужасается муж.
А я шепчу сквозь зубы…
- Твоя котя убила нашего ребёнка. Передай этой твари, что я теперь её утоплю. И отойди от меня подальше!
Когда я возвращалась домой из клиники, где узнала пол будущего ребёнка, меня сбила машина, которая ехала с серьёзным нарушением ПДД.
За рулём была любовница мужа.

— Я буду тебе изменять, — заявил муж, вальяжно забросив нога на ногу.
— Что?
— Именно так, — кивает. — Ты услышала ровно то, что я сказал. Буду изменять. Сегодня или, может быть, завтра. Неважно, главное, знай.
— Неудачная шутка.
— Похоже, что я шучу? Ты же за честность? Я честно предупредил. Ты же за доверие в паре? Вот, я тебе доверился, и считаю что наши отношения после этого не пострадают.
От негодования не знаю, куда деться.
— То есть, теперь это работает так? Я тоже могу предупредить и…
— Нет, — обрывает муж, нежно коснувшись кончиками пальцев моего лица. — Это работает не так. Для тебя — не так. Ты не имеешь права мне изменять. Ты останешься чистым оазисом в пустыне.
***
Я не пожелала быть чистым оазисом для гнусного изменщика и подала на развод.
Не зная, какие испытания приготовила нам судьба...

— Верунчик, ты же понимаешь, что твоя почка — это единственный шанс нашего малыша на роскошную жизнь? — Игорь нежно погладил округлившийся живот моей бывшей подруги.
— Вы... вы сумасшедшие? — я отступала к двери, но за спиной уже стояла свекровь со шприцем.
— Ой, да не истери, мышь детдомовская! С одной почкой живут! А нам с Игоречком загородный дом нужен! — прошипела та, вжимая полотенце мне в лицо.

Я три года брала ночные смены, чтобы оплатить «смертельную болезнь» свекрови. Экономила на еде, донашивала старые куртки и верила, что муж искренне меня любит.

Пока случайно не открыла конверт с результатами её МРТ: «Пациентка полностью здорова».

А в тайном ящике мужа не нашла договор... о продаже моей собственной почки богатскому клиенту за триста тысяч долларов!

Они объявили меня сумасшедшей. Они выписали меня из квартиры, повесили на меня миллионные кредиты и уложили на операционный стол. Скальпель уже занесен над моей кожей, а муж с улыбкой шепчет: «Ничего личного, милая.

Я смотрю на любовницу мужа. Ее рука лежит на огромном животе.
— Я не верю…
— Тогда спросите у него, — отвечает она. — Вы ведь так и не смогли ему родить.
Восемь месяцев я не знала, что у мужа другая семья. И все, что я слышу от него, это банальное оправдание:
— Лера, ты все не так поняла!
Я не прощу. Не смогу. Я уезжаю, оставив ему кольцо и записку. И не говорю главного: после четырех лет попыток я сама наконец беременна.
Но полгода спустя он находит меня в кафе. Видит мой большой живот, и его глаза вспыхивают яростью.
— Ты полгода носишь моего ребенка и даже не собиралась мне сказать?!
— Это тебя уже не касается.
Он хватает меня за руку.
— Ошибаешься, любимая. Ты — моя жена. А это мой ребенок. И больше ты не сбежишь.

- Товарищ генерал, там мальчишка.
- И что?
- Он… он говорит, что он ваш сын.
Моя жизнь делала крутые виражи не раз, и не два.
Один из них прямо в этот день. Налёт, пострадали мирные жители. Мы снова не смогли отбить атаку на сто процентов. И этот один процент – чья-то жизнь. Или смерть.
И посреди этого ужаса и хаоса он. Пацан с такими же как у меня глазами. Гетерохромия, не такая уж редкость, как оказывается.
- И где твоя мать?
- Умерла мамка... погибла

— Конечно. Поиграть захотелось. Скорая — это тебе не капельницы в палате ставить, девочка!
— Я. Врач.
— Ты обуза. — Он бросает это спокойно, как факт. — А обуза на моем участке — это труп. Чей-нибудь. Может, пациента. Может, твой.
Достает из кармана телефон, набирает номер. И, поднося трубку к уху, бросает мне — спокойно, как о деле решенном:
— Мой участок — лучший в этом городе. И никаких трупов на нем не будет. Как и тебя!

Я — Екатерина Белинская. Дочь главврача, красный диплом, расписанное на годы вперёд будущее: тихая терапия под крылом отца, удобный брак, золотая клетка.
Но я назло всем ушла работать на скорую. В самый страшный район города. В бригаду к человеку, которым пугают новичков.
И не зря пугают!
Как же я его ненавижу!
Или... нет...